|
|
О, Гамлет!
Дай же мне кинжал
врагов повергнуть во смятенье!
Иль яда во флаконе принеси,
Чтоб скорчило в мученьях страшных
Тела изменников...
Но нет!!!
Ты не успел! За мной пришли...
И их причудливые тени в хороводе
Кольцо вокруг меня сильней сжимают!
И мерзкий шепот в крик срываясь
Взрывает в голове уродство мысли:
"Ты наш! Ты наш Ты наш!
И повинуешься желаньям тайным,
Что родились от воспаленья мозга."
И снова хоровод взрывает чувства -
Снежинок ярость наполняет душу:
- Скорее Гамлет! Нет теперь прощенья,
Нам надо мстить...
Где эта комната, в которой я всё оставил?
Телефонную книжку, с записями тетрадь.
Дом распланирован странно, почти без правил:
Санузел, кухня, санузел ещё, кровать.
Окошко выходит на лестничную площадку,
В объедках копается рыжий соседский кот.
Издалека чей-то голос: «…ещё нашатырь и ватку.»
Сдавленный смех. В трубах вода течёт.
Вспомнить, как всё начиналось. Было почти что счастье.
Было: весна, тёплый ранец, двенадцать, тринадцать лет.
Жаркий батон, разрываемый враз на части.
Косо натянутый жёлтый упругий свет.
Первое в жизни море, белое, золотое.
Мама в купальнике и чебурек в песке.
Красное, синее, жёлтое, голубое.
Время вне времени, пляшущее на волоске.
По коридору, налево, налево, прямо.
Сквозь проходную комнату: это здесь.
Лечь на тюки посреди неживого хлама,
Книжку открыть, чье-то имя, адрес прочесть.
Последняя звезда в коктейле голубом
Лучи тянула вниз, пытаясь зацепиться.
И, за еду приняв, её клевали птицы,
А город крепко спал морозным серым сном.
Горячие слова сплетались и текли,
И тонкий запах шёл от предрассветной трубки.
А мир в моих руках был крошечный и хрупкий -
Опальная звезда потерянной любви.
На ёлке игрушки: мухомор, самолёт, принцесса.
И ещё два десятка шаров для цвета и веса.
И ещё под ёлкой старик стоит с бородою,
С шапкой ватною, с девушкой молодою.
Подойди и спроси: мухомор, мухомор, мухоморик,
Будет ли год так же сладок и так же горек?
Будет ли песня, которой не помню начала,
Помню лишь то, что когда-то она звучала?
Будешь ли ты, самолёт, серебристой птицей?
Или ты станешь отравленной тонкой спицей?
(Ты же, принцесса, не смотри на меня с укоризной.
Я целовал тебя в прошлой какой-то жизни.)
«Шутишь ли ты?» Да какие тут, братцы, шутки.
Как ты наивна в заячьей серой шубке.
Как ты, старик, серьёзен и как печален.
Год утомленный заново изначален.
Только шары, не мигая, молчат сурово:
"Ты не сказал ещё самого важного слова.
Слова, что вовсе не скажешь и не напишешь.
Подойди поближе. Ещё подойди поближе."
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...820... ...830... ...840... ...850... 856 857 858 859 860 861 862 863 864 865 866 ...870... ...880... ...890... ...900... ...910... ...950... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350...
|