|
|
Я немного пошедеврю,
Чувствам ветренным послушный,
Я стихами поманеврю -
О Маринке-хохотушке.
Я предамся нежнословью
С чувством, капельку серьёзным,
Зашифрованным любовью
И с улыбочкою слёзной.
А потом мой пыл увянет,
Отодвину карандаш я,
И подумаю о Тане,
О Ларисе и Наташе...
Посижу беспечно-грустный, -
Ну, зачем мне тратить нервы,
Я пишу про эти чувства
Не последний и не первый.
Всё томительно-пустое,
И старо – пылить словами,
Гениального не стоит
Всё, не связанное с Вами...
20.10.08
 Ножик готов к закланию, Герцеговина Флор Кисло дымит бараниной, Кончен досрочно спор. Мысли стекают пенисто, Капают на бетон, Красногвардейцев-ленинцев Из мясорубки стон Глухо впотьмах доносится. Псам под хвосты почин, Роем разноголосица, Не по одёжке чин. Коль анемия мучает, Члены на сгиб скрипят, Режь по такому случаю, В перед коли и в зад. А лагеря под драпами Чутко добычу ждут, Как мы под Брестом драпали! Нам ли палить салют? Клио, старуха вздорная, Трёт о хребет клюку, Время вписать в Нагорную Очередную строку.
***
Мы боимся зайти далеко,
Только пробуем воду ногой.
Вот и дуем на молоко –
Не обжечься б живою водой.
Отцветает шальная сирень
И напрасно рассветы ясны,
И такой ограниченный день –
Кто бы знал – вдруг последней весны.
Стерта временем явственность лиц,
Май отцветшею веткой поник.
Между виз, паспортов и границ
Задыхаюсь и рву воротник.
***
Так хотелось бы жить вольнее,
И желаниям потакать –
Только падать мне всё больнее,
А приходится привыкать.
Чувство такта иль чувство долга –
Будто дождик на спины крыш…
Если падаешь слишком долго,
Даже кажется, что летишь.
Когда как зори, что встретились в день равноденствия,
с тобой мы встречаемся посередине судьбы,
мне кажется – всё это только следствие
задуманной кем-то и прискучившей вскоре игры.
Мне кажется, что это я – выпадающий
шуруп или винт, или просто забытый конверт,
письмо из которого ветром смахнуло в пожарище,
именно это и есть причина того, что ответа всё нет и нет.
А зори встречаются запросто в вечной и нежной привязанности,
и некому запретить эту вакханалию света и чувств,
но смысл не в этой ли томительной недосказанности,
и не в том ли, что разум взыскующий пуст?
. . . . . . . . . . . Саше Григорьеву
Ты держишь суховатый чёрный хлеб
В ладони, как в распахнутом бутоне.
Медлительно ступая по земле,
Подходят к нам стреноженные кони.
Смотри, какие рыжие они,
А губы от травы зеленоваты.
Ты шепчешь: «Сыромятные ремни…
В них лошади, как пленные солдаты».
Я вижу и выдумываю ложь:
Стреноженность растолковать не сложно,
В ней острые слова – стрела и нож,
А может быть, слова – стрела и ножны.
Вы слушаете – лошади и ты,
Обдумывая странное значенье.
В оружии немного правоты,
Но, что ещё придумать в утешенье…
Не вздумай посмотреть по словарю,
Вот – луг, вот – чёрный хлеб, вот – жеребята…
А в слове «сыромятный», – говорю, -
Примятая дождём, сырая мята.
Ковры, ковры,ковры,
Ковры от лепестков
Сиреневые, белые
чуть розовые
Ну что вам рассказать?
Нет повода, нет слов -
Шагаю по коврам,
Полна их грёзами..
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...520... ...530... ...540... ...550... ...560... 565 566 567 568 569 570 571 572 573 574 575 ...580... ...590... ...600... ...610... ...620... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... ...900... ...950... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350...
|