Нигелецкий Аркадий Аркадьевич родился в интеллигентной семье, размеренно прожил большую часть жизни и всегда считал себя интеллигентным человеком. И работа у него еще пару лет назад была интеллигентная: главный редактор заводской многотиражки. Но сегодня ему приснились распутные девки. За чаем Аркадий Аркадьевич был задумчив, промахивался бутербродами мимо рта, плескал из тонкой, китайского фарфора чашки на колени, а потом вдруг чуть не уронил ее вообще.  

- Да что с тобой, Аркадий? Ты здоров?– наконец встревожилась жена.  

И Аркадий Аркадьевич поведал супруге о причинах своих раздумий. В особо пикантных местах рассказа взор его устремлялся к потолку, а глаза подергивались поволокой.  

- … Вот, Софочка, собственно и все. Никаких особых поводов для беспокойства, – закончил Аркадий Аркадьевич, но Софочка видела эти поводы во всем, потому что жила исключительно жизненными приметами и советами соседки Эльвиры Степановны Забойной.  

Софочка кинулась к толкователю снов дореволюционного издания книжной мануфактуры купца Ефимова, но то, что она там вычитала, не только не развеяло внезапную душевную тревогу, но и повергло ее в крайнее расстройство. Ясно было только одно: нужен совет знающего человека. И Софочка решила, несмотря на довольно ранний час, в очередной раз обратиться к соседке.  

Эльвира Степановна…. О, Эльвира Степановна была женщиной особенной! Ни разу в жизни не быв замужем по причине своей, мягко говоря, не очень привлекательной внешности, она, тем не менее, охотно давала семейные советы, поила, так сказать, страждущих из мировых источников мудрости, которые умудрялась находить в книжных развалах, на рынках у пьянчужек, в женских и религиозных журналах, старых календарях, словом – везде. А поскольку жила Эльвира Степановна на одной лестничной площадке с Нигелецкими, госпожа Нигелецкая была у нее в завсегдатаях, даже заходила без звонка и без стука.  

Эльвира Степановна еще была не совсем «в форме», что особо подчеркивали старорежимный, невесть из каких сундуков кружевной чепец и «мешки» под глазами после вчерашних пары рюмочек «на сон грядущий». Но альтруизм Эльвиры Степановны превалировал над ее чисто женским началом, поэтому были открыты соответствующие моменту справочники, конспекты и сонники. По всем приметам получалось, что у Аркадия Аркадьевича случился «роман на стороне», что при его пенсионном возрасте и постоянном присутствии «на глазах» было довольно удивительно, но, тем не менее, утвердило Софочку в подозрениях.  

Софочка интеллигентной не была, поскольку на ее родине, в легендарной Жмеринке, интеллигентность была прерогативой Сикориных, Отрезковых и, с натяжкой, еще пары – тройки семейств рангом пониже. Поэтому к мужу она вернулась с истерическими рыданиями, с завываниями «конечно, я женщина простая, а вам бы все барышень подавай!» и с уже красными от слез глазами.  

Аркадий Аркадьевич мечтательно курил на балконе и не сразу обратил внимание на состояние супруги, а, обратив, возмутился:  

- Софочка, какие барышни?! Мне шестьдесят два года. Я интеллигент уже в неизвестно каком поколении! Наконец, я просто люблю тебя! Софочка, веди себя прилично! Разве я давал тебе когда-нибудь хоть какие-нибудь основания для подозрений?  

Только к вечеру последние слезы были остановлены за счет покупки пары мягчайших замшевых перчаток, коробки конфет «От Гаркунова» и роскошного букета роз из «пенсионных», отложенных «на черный день».  

Вечер провели у телевизора, сострадая безутешности донны Люсии. Легли поздно.  

Аркадий Аркадьевич положил, было, руку жене на живот, намереваясь продвинуть ее в зависимости от реакции, ниже или выше, но супруга только пробормотала:  

- Ах, Аркадий, как я сегодня устала! Какой нервный день! – и почти стазу же сонно засопела.  

Аркадий Аркадьевич вспомнил вчерашний сон и, почему-то вздохнув, отвернулся лицом к стене.  

… Этот ничем не отличался от предыдущих. Закованный в броню почти заодно с конем, он подъехал к пещере и крикнул:  

- Выходи, дракон! Вызываю тебя на бой!  

- А в чем дело-то, собственно?  

Вылезший на свет дракон был ужасен:  

- огромный, крупнее лошади раза в четыре,  

- с зеленоватой чешуей почти со щит, покрывавшей все его тело, кроме глаз,  

- с длиннющим шипастым мощным хвостом,  

- с ужасной зубастой пастью, не открывающейся при разговоре, хотя голос был – человеческий голос с хрипотцой и небольшим прононсом.  

Тварь повторила:  

- В чем дело, рыцарь? Чего надо?  

Рыцарь, увидав, с кем ему придется биться, упавшим голосом повторил:  

- Это… в общем… вызываю! Вода нужна. Из источника красоты. Я по адресу попал-то хоть?  

- По адресу. Шлем сыми, пока не бьемся? Упреешь, не май месяц! И сильно нужна?  

- Сильно! Принцесса послала. От этого счастье мое зависит, …может быть. А шлем не сыму…, обет дал!  

- Как хочешь, как хочешь! Тут ведь вот какое дело…. За воду биться не обязательно. Если маленький пузырек, чтобы в кольцо мое проходил, можешь на халяву брать. Но только пузырек! За остальное – биться, а тут уж как карты лягут…. Зато победишь – бери хоть ведро!  

Рыцарь подумал немного…  

- Да-а… Не подумал я про посуду! Ни ведра, ни пузырька не взял…  

- Какие проблемы? Пузырек – за счет заведения, а вот крупнее тары нет, извини. Ну что, будем биться, или как…?  

- А на сколько пузырька хватит?  

- На раз, наверное. Ну представь: чтобы в кольцо проходил…. Много ли там?  

Рыцарь еще раз окинул дракона взглядом…  

- Окей! Давай пузырек. Да чего через кольцо-то мерить, ведь твоя же тара?  

…Он подъехал к пещере без шлема. Златокудрый, еще довольно молодой, с тревогой во взгляде. Привязанное шелковым шнурком к луке седла, звонко билось о стремя ведро.  

- Выходи, дракон!  

А потом, вздохнув…  

- Биться выходи!  

Дракон за прошедшие годы как будто подрос, чешуя несколько потускнела, зато увеличившийся шип на конце хвоста наводил печаль. Даже тоску.  

- Ха! По голосу – старый знакомый! Чего теперь надо?  

- Воды из источника счастья для королевы. Я по адресу?  

- По адресу, по адресу…. Что, пузырька мало? Обязательно биться?  

- В этот раз придется!  

- А чего так печально, без задора? Жалко, в общем-то: ты мне нравился. Ну, решил, так решил!  

… Очнулся рыцарь от воды в доспехах, нехватки кислорода и яркого света.  

- Где я?  

- Где – где? Где был, там и есть. Ну что же, проиграл ты битву – назад с пустым ведром. К несчастью, видимо. Хотя откуда уж тут счастье, если погиб ты «в борьбе за дело…»?  

- Я же живой!  

- Теперь – да. А еще пять минут назад был – мертвее некуда!  

- Как же…?  

- Интерес понятен. Объясняю….  

И дракон пустился в теорию строения атомов, молекул, материаловедение, кристаллографию, химию, физику элементарных и не очень частиц. Иногда он рисовал на песке какие-то схемки шипастым хвостом, писал в столбик длинные формулы, рисовал графики…. Наука, вообще-то, интересовала рыцаря «постольку – поскольку», так как даже элементарная магия была далеко за гранью его понимания жизни. Может из-за этого, а может и из-за неудачного исхода боя глаза его закрылись, а когда он снова пришел в себя, услышал только:  

- Вот так вот, собственно… Довольно элементарный, рутинный процесс. Вот в этой, этой и этой точках мы можем повернуть его сюда или сюда, но это уже детали. Ну, а теперь езжай, заждались тебя, поди! Извини, что без воды, но уговор дороже денег! Заезжай, если что….  

…Когда-то золотистые волосы уже побелели от возраста, лицо было покрыто шрамами, но суровый взгляд, широкие плечи, сама уверенная посадка всадника выдавали в нем опытного бойца.  

- Эй, дракон! Биться выходи!  

- Опять ты? Еле признал. Да, время не красит! Чего на этот раз?  

- Надеюсь, опять по адресу? Воды из источника жизни для моей королевы!  

- Без ведра? Пузырек, значит?  

- Биться! Волы с бочками и люди ждут под горой.  

- Да-а, изменился ты…. В лучшую, в лучшую сторону! Заматерел. Ну, попытка – не пытка, только коня убери за деревья: скотине-то чего страдать?  

Бой кончился на удивление быстро. Пораженный под сердечную пластину, дракон умирал на песке у ног рыцаря. Победитель посмотрел на огромное, сплошь тускло-зеленое от патины тело, и по щеке его скатилась неожиданная слеза.  

- Не убивайся так! Сделал дело – гуляй смело! Зови своих водовозов!  

Рыцарь обернулся на голос и в страхе снова схватился за меч: из-за камня вылезало чудовище еще почище поверженного.  

- Ты кто?  

- Дракон. Настоящий.  

- А этот?  

- Это драконоид, биоробот по-вашему. Клон. А то на вас никакого здоровья не напастись, восстанавливаться не успеваешь. Даже если в неделю по битве, знаешь, сколько жрать надо? Никаких рыцарей не хватит. Ты, кстати, чего зачастил-то ко мне? Еще пару раз – куда ни шло, а ты уже в третий. Как в сказках прямо! Брал же воду: не хватило, что ли?  

Рыцарь замялся:  

- Брал…. Только подумал: принцесса и так красавица, а если и я красавцем буду – будет промеж нас любовь – морковь и все такое прочее…. В общем, тот пузырек я на себя употребил, а принцессе колодезной воды набрал. Она и не заметила, а я хоть людей стесняться перестал. Ну и все такое, конечно, у принцессы ко мне случилось. Только не надолго. Затосковала она, душой заболела. Я ей опять из того же колодца воды набрал, когда отсюда не вышло, да только вода не подействовала. Теперь умирает королева моя, а без нее и мне не жить!  

Когда водовозы с полными бочками скрылись за поворотом, дракон проковылял в пещеру и сел по-человечески, болтая задними лапами в источнике. Он долго смотрел на свое колеблющееся отражение, слезливо щурился, нервно вздрагивал лопатками, а потом снял с когтистой лапы золотое мерное кольцо с арабской вязью и, бросив его в воду, сказал тихонько сам себе:  

- Ладно, кляп с вами! Пусть уж совсем по-честному! Воды – воды им! Да не в воде дело, а в кольце!  

А потом, помолчав еще немного, добавил:  

- Нет, ну дураки какие-то! …Без теоретической подготовки, …как только не пойми кто скажет абы что, …из-за бабы, …и так свою судьбу пытать?! Как у них там? «Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим!» А может, им к этой воде противопоказания какие…? А может, баба не дождется? …Нет, разума – ни на грош! И доверчивые – до омерзения! …Честный бой им! Взрослые люди, а в чудеса всякие верят! Ипохондрики двуногие! …И драконоида загубил, опять нового монтировать!