|
|
Как свет молниеносный,
Как ледяная боль,
Как пристальный и звёздный,
Как уголь или соль.
Летит, и всё же медлит,
А ты – и стыд, и страх.
Мели, мели, Емеля,
Со скрипом на зубах.
Чтоб уголь невозможный
И осторожный ноль,
Моей души – как можно!
Измолотой – изволь.
Разбитой осени теперь смешна цена.
Зачем она – туда не возвратиться,
Пережита и пролита, одна,
Покинута, уже не повторится.
Не повторится тёмный день, когда
Огромные, чернеющие капли
Стучали, и нечистая вода
По улице бежала.
Тебя тогда я принимал всерьёз,
И мне казалось – всё неповторимо:
Твоя улыбка на границе слёз
И осени ночная половина,
Когда мы оставались, наконец,
Вдвоём, и полумёртвые, лежали
Под грохот оглушительный сердец
И больше не себе принадлежали.
Теперь постой. И вот она, цена
Разбитой осени, простого расставанья:
Ты мне всё так же явственно видна
Сквозь эти неживые расстоянья…
Я не всерьёз об этом говорю,
Мне дождь напомнил. Всё же повторился
Дождливый день, вода – я повторю –
Бежит по улице…
http://arifis.ru/data/works/17955@solnce.jpg
Сонетом нежности
ласкает сердце СВЕТ
идущий от сакральной
сердцевины...
О, эта красота
и торжество
невинного момента!
Когда нисходит
откровение
на осознания алтарь
И СЛОВО,
окунувшись
в воды вдохновения
рождается, словно Дитя
Гармонии Небесной,
которая, как МАТЬ
лелеет все созвучия его
и образное совершенство,
и чувственную полноту
Нежнейшей искренности
чистоту
и радость простоты и
естества
ОНА сама
невинности полна
и несравнимо
более ценна,
чем все богатства
видимого мира
Источник Творческого Импульса
- ДУША
лучится изнутри
подобно Свету Солнца,
взошедшего над радугой
после дождя...
1.
Вместе с лошадью пришла
На рыбалку наша Мила,
Отпустила удила,
А потом уже…
2.
Уверена Оксанка
Почти наверняка –
Отлична каша манка
От дедова…
3.
Утром я не на дорогу,
А в лесочек побегу, -
Знаю я, привыкнуть к смогу
Никогда я не…
4.
Если бьюсь на поле сечи,
Быть трусливым не хочу,
Всех врагов булатом мечу,
Слава острому…
5.
Смех стоял до потолка
Очень громкий, дружный,
Ведь на свадьбе у дружка
Был весёлый…
6.
Игорьку с Володей стоит
За водичкою сходить,
На полу ведро пустое
Целый день уже…
7.
Паучок-отец охотно
Похваляется сынку:
- Сетку я размером в сотку
За одну лишь ночь…
8.
Лошадка смотрит в землю тупо –
Вдруг побелела вся земля.
Её саму с ушей до крупа
Покрыла снежная…
9.
Вот уже реки лука,
Дичь совсем уже близка,
Натянул Лука без звука
Тетиву большого…
10.
Нина Львовна, не ругай
Васю Петечкина строго –
Написал он «острога»
Вместо этого…
Ответы вразбивку: сотку, лука, острога, удила, мечу, крупа, стоит, смогу, дружка, манка
Я буду тем из вас,
Кто смотрит в первый раз
На город и на стаю голубей,
На небо над мостом,
На бесконечный дом,
На гул машин в движении большом.
Всё было, как вчера,
Мелькала детвора,
Звон голосов со школьного двора
Катился и летел,
И кто-то песню пел,
И ты тогда счастливою была.
Смотри: сиянье звёзд
И над рекою мост,
Лесной массив, стоящий во весь рост.
Случайный человек
Счастливым стал навек,
И взгляд его и холоден и остр.
Всё снова о любви:
Движения твои,
Отчётливые радости твои.
Пусть нежива вода
И всё не навсегда,
Прошу тебя, запоминай, смотри.
Мы молоды, пьяны
И снова влюблены,
И грузною луной озарены,
И всё, что нам дано –
Кружение одно,
Пусть до конца закружит нас оно.
И с чистого листа:
Плывущая листва,
Жемчужная озябшая Москва,
Распевы соловья…
Печальная моя,
И добрая, и нежная моя.
Вновь осень. Улица. Трава. Кусты.
Собака лает. Дождь. Зонты. Трамваи
спешат. Движенье в городе. И ты
в плаще, на остановке, не взирая
на то, что вспоминаешь обо мне,
не чаще, чем о смерти вспоминаешь,
как будто я живу в чужой стране,
а в ней ты никогда не побываешь.
Дождь. Улица. Собака пьет
как из бездонной бочки. Как и прежде
дома, сады: похож на прошлый год
и этот год: деревья, люди те же,
и птицы. Та же улица. И дом.
Трамваи. Остановка. Осень. Тленье.
Прошел ли год? Все тем же чередом
меняет краски осень. Настроенье
меняется не чаще, чем на глаз
во времени: тела, движенья, лица…
Лишь фотоснимки убеждают нас,
что каждою чертою изменился
наш прежний мир, и будущий готов
пройти сквозь стены, улицы, растенья,
стихи, тела, сквозь сущность снов и слов,
сквозь души, лужи, брачные агентства,
и далее. Что мир твой озарит
печальным обо мне воспоминаньем –
как я входил в ваш мир, в ваш дом, в ваш быт
нечаянным своим существованьем?
Вновь осень. Те же улица, дома…
Лишь расстоянье в степень произвола
возведено меж трезвостью ума
и чувствами. Дождя по лужам соло,
дома, пруды, аллеи, тротуар,
один и тот же город, ветер, мысли,
трамваи, светофоры в свете фар
лежат меж нами. Все лежит. Сад истин.
Чахоточная дева. Мир преград
для нас явился новым откровеньем.
Лежит меж нами Фолкнер, Джойс, де Сад.
И время. И пространство. И забвенье.
И я теперь живу в чужой стране,
затем чтобы тебе, не вспоминая,
в плаще, на остановке, обо мне
не довелось колесами трамвая
меж нами расстоянье во сто раз
уменьшить, ибо для увеличенья
достаточно внимательности глаз
и цели их, утратившей значенье.
Слепых вокруг, что мотыльков над полем.
В пути сума – спасение от правды.
Лекарство принимает тот, кто болен.
В крови напрасно снадобье отрады.
Я прислонил ладонь к тяжелым векам.
Слепой, вослед толпе бросаю взор я.
Не равнодушье правит человеком,
Не промедленье властвует, но горе…
Смывать обман глаза слепых ручались.
Но кто в тиши ступает осторожно?
Спасенья нет лишенным – от печали.
Смириться – да! Забыться – невозможно...
Дочь: Нет, мама, нет! К нему у меня никакой благодарности нет! Я его ненавижу! Не-на-ви-жу! Теперь вся моя жизнь одно мучительно-вязкое чувство вины. И вот за это мне говорить ему спасибо? Да? Надя сидит на краю смятой кровати и, уткнувшись лицом в дрожащие ладони, рыдает. По сгорбленной спине монотонно гуляет напряженная материнская рука, собирая и разглаживая складки девичьей блузки. Мать: Наденька (сглатывая подступивший к горлу ком), ну, зачем ты так? Он же тебе жизнь спас, закрыл своей грудью. Это же героизм, ценой своей жизни! Дочь: Герой?! Герой?! Этот герой уже неделю в земной утробе как зАмерший плод. А небесные акушеры склонились в размышлении: то ли кесарево делать, то ли сама разродится. А может и в аду уже, с чертями беседы ведет. Уверена, что они посмеиваются глядя на него, и про себя думают вот идиот! Мать: Доча, что за фантазии?! Как ты такое можешь говорить? Если тот свет и существует, то Леша в раю. Иначе и быть не может! Дочь: В раю? За что? Думаешь, за такое медали дают? Человек ценит чужую жизнь больше своей, что же тут похвального? Мать встает и возбужденно начинает ходить по комнате. Мать: Нет, ты невыносима! Что ты говоришь?! Что ты говоришь?! Я понимаю... стресс, трагедия, но такие вещи... говорить такое. Уму непостижимо. Я не могу больше слушать. Мать направляется к двери. Дочь отрывает ладони от лица, но голову не поднимает. Дочь (почти шепотом): Иди, иди. А я к нему прогуляюсь. Чтоб ему не было там одиноко... и мне здесь... Мать замирает на месте и кривит лицо. Мать: Что? Что ты сказала? Дочь (громче): Ничего. Мать: А ну говори! Что ты сделаешь? Надя выхватывает из-под подушки ножницы и заносит их над нервно пульсирующей шейной веной. Голова запрокинута, глаза расширены, на лице открытая улыбка. Дочь: Я убью себя! и никто мне не помешает. Не быть тебе Лешенька героем. Она смеется и отводит руку, чтобы нанести удар, но мать бросается и, перехватив запястье дочери, валит ее на кровать. Мать: Нет! Ты не сделаешь этого! Дочь: Сделаю! Мать и дочь катаются по мягкому матрацу. Одна старается вырвать ножницы из рук другой, но та не отпускает, вцепившись в скользкий металл обеими руками. Так продолжается некоторое время. Наконец, обессилив, и стараясь сбавить дыхание, мать расслабляет мышцы. На это тут же реагируют руки дочери: как оттянутый и резко отпущенный резиновый жгут они устремляются вместе с ножницами к материнской груди. Глухой вздох, пауза. Хрип. Мать вскакивает на ноги и ошарашенная смотрит на дочь. Затем переводит взгляд на свою грудь. По бледно голубой кофточке медленно расползается красное пятно. Дочь роняет окровавленные ножницы. Лицо матери быстро бледнеет, глаза закатываются и она падает на пол. Занавес.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...370... ...380... ...390... ...400... ...410... 413 414 415 416 417 418 419 420 421 422 423 ...430... ...440... ...450... ...460... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... ...900... ...950... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350...
|