|
|
"Мы живём, подмяв себя под танк,
Гусеницы доблестной машины…"
"Откупившись словом от нуля,
Трём души обрубок полотенцем…"
Иван Серый http://www.chitalnya.ru/work/185867/
Мы живём! – Пока ещё живём,
С лихостью в стихи себя засунув
Скомканными, смятыми живьём,
Словно неудавшийся рисунок…
Нам стальное лязганье пера
В сердце – словно будни фронтовые…
…Из-под танка выползли вчера,
Но случилось это не впервые:
Много раз от доблестных машин
Получали грубое топтанье…
На протезах раненой души
Убежишь ли? – Но не в оправданье,
Вычитая мысли из нуля,
Мы стихами, словно полотенцем
Машем, пред ракетами юля
И с ногтей сгрызая заусенцы:
Мы спастись мечтаем от стальных
Проржавевших жизненных условий.
Не давите, милые, родных,
танками за трёп и пустословье...
И в толщах океанских вод
есть многочисленный народ! -
Планктон – самоназванье.
Всегда и всюду он с Китом
один имеет общий дом
и служит... пропитаньем...
Куда народ – туда и Кит,
хоть выборы, хоть месса.
Народ Кита боготворит,
а Кит – народ благодарит
из пищеинтереса.
И в государстве том – прогресс
без всяких революций,
без всяких кризисов, и без
общественных обструкций...
______
Кому-то выгодно в толпе
держать народ планктонный,
Чтоб Кит наращивал себе
свой имидж многотонный.
Только плакать остаётся
в этой муторной возне.
Всё, что было прочным, рвётся
в оболваненной стране...
Всё, что было спелым, вяло
наклонилось над жнивьём.
Сердце гирею упало:
хило, братцы, мы живём...
Всё, что было злачным, сухо
на родных полях шуршит.
Закричал – но эхо глухо,
жулик сусликом бежит...
Догоню! – но всюду слякоть,
до Москвы сплошная грязь.
Остаётся только плакать,
раз такая непролазь...
А осенняя погода
добавляет в душу стынь.
Ох, Россия! – несвобода
гложет сердце, – не простынь...
Мне говорят: "Нужны ль стихи,
когда разрушена Россия,
когда дела её плохи,
в сердцах – базарная стихия?.."
Но мой упрямый карандаш
украдкой пишет о далёком...
Он в мире купли и продаж
с тоской мечтает о высоком,
как парус в море голубом
о новых землях неоткрытых...
Он в тесной гавани с трудом
снуёт среди шаланд разбитых;
он часто падает из рук:
ломают бури стройность строчки! –
но в самой страшной из разрух
он не дошёл ещё до точки...
Ждут в Рождество обретения милости
И благодати душе.
Хлеба голодным, тепла темной сырости,
Грани на рубеже.
Волхвы стоптали в пыли ноги босые,
Чтоб под звездой отыскать
В яслях убогих, умытого росами
Божьего сына и мать.
Многое ведомо и предназначено,
Спи же, дитя мое, спи
Слезами горькими будут оплачены
Вехи людского пути.
Но понадзвезными горними тропками
Ты вознесешься судьбой.
Спи пока снами младенчески – кроткими
Сын мой, Властитель ты мой!
7.01.2009
Заморозила зима
лето-осень.
Да замерзла и сама.
На морозе
раскраснелись декабря
щеки-губы,
индевеют якоря,
мачты-трубы.
Что ж печалишься, стоишь
не при деле?
А и шепчешь, как молчишь,
еле-еле…
Под минуток конфетти
не до Цейса,
а усмешку заряди
и прицелься.
Белоснежная пальба
все заглушит.
Лучше целиться любя.
Лучше, лучше…
Глазёнки детские блестели,
А ноги шустрые несли
Туда, где ели зеленели -
на самый край родной земли.
А там, за самым дальнем краем,
в крапивных зарослях стоял
дом с прохудившимся сараем.
И пёс, в репьях, хвостом вилял,
Навстречу с лаем выбегая,
И дружелюбно скалил пасть.
Он знал: у нас еда другая -
не надо из кладовки красть.
Мы пса кормили, и бежали
К ступеням шаткого крыльца,
Где на колени нас сажали
Мужчины с запахом винца.
У каждого – расхристан ворот.
У каждого – в глазах печаль.
Наш мир был надвое расколот:
Наш дом – и этот. Было жаль,
Что этот мир был на отшибе,
Что жили в нём лишь мужики,
Как ВЕТЕРАНЫ... Ведь могли бы
И вместе жить, как старики!..
У них у каждого – медалей
Хватило бы на батальон!
А орденов! – И мы гадали:
А кто звездою награждён?
Наперебой мы их просили
Об автоматах рассказать,
И как они фашистов били,
Чтоб те наладились бежать.
Герой какой-нибудь, бывало,
И принимался говорить,
Но... все вокруг него вставали
и расходились покурить...
Мы ничего не понимали.
У ПОБЕДИТЕЛЕЙ в глазах
И слёз жемчужинки мелькали,
И открывалась дрожь в руках.
Ну, до чего ж нам было странно
Такое видеть! Лишь теперь,
Когда в жилище ветеранов
Последнюю сорвали дверь;
Когда в крапиве вся деревня
Из края в край; и вся страна
Разбросана и в пух и в перья,
Нам стало ясно вдруг – ВОЙНА.
Я притих у иконного лика
в окруженьи горящих свечей.
Вся страна – от мала до велика -
источает сиянье лучей.
Безоглядно смотрю на икону.
Вижу капли таинственных слёз
и – под гул колокольного звона -
понимаю страданья берёз.
И берёзы иконами плачут!
И, в тоске от сочащихся ран,
не теряют надежды, в удачу
верят с болью, бинтуясь в туман...
Все распяты! – иконы и люди,
а не только Всевышнего Сын.
И берёзы гвоздей не забудут,
отражаясь в сияньи росы.
...Куполов окрестованных грозди
золотятся в реке у моста...
Кто же вытащит ржавые гвозди,
кто же снимет Россию с креста?
Сотворю я молитву пред нею,
не заплачу, но встану с колен -
и берёзу с иконой сумею
взять с собой на ковчег перемен.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...220... ...230... ...240... ...250... 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 ...270... ...280... ...290... ...300... ...310... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... ...900... ...950... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350...
|