добро пожаловать
[регистрация]
[войти]
2014-09-28 13:06
Благословенные века / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

Благословенные века…
От короля до бедняка
Жила Европа вполпьяна,
От «просвещения» больна.
По слову Папскому – восход,
Чу! – барабан зовет в поход.
В застенках – страх,
На воле – страх,
И женщин жгли на площадях.
Что вера, честь? Обмер, обвес,
Во всём найти свой интерес,
И так легко убить, украсть….
Борьба за жизнь. Борьба за власть.
Прошли века. Поверь, глупец,
В Европу – ложный образец.
Обман, угрозы… Итого:
Не изменилось ничего!
Да, женщин каждый день не жгут,
Но что ни царь – то враль и плут!
Благословенные века / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

2014-09-27 19:06
Первый, Второй и Рыжий / Гаркавая Людмила Валентиновна (Uchilka)

Первый, Второй и Рыжий 

 

//Артёму Заковряжину, бывшему ученику  

и прекрасному человеку// 

 

Глава 1 

 

Посылка 

 

Два маленьких суслика сидели у реки под длинными ветвями плакучей ивы и обсуждали план действий. Первый настаивал на долготрудном походе, богатом трофеями. Второй был против составления каких бы то ни было планов, сулящих пусть временные, но ограничения, а трофеи считал мусором, которого по жизни и так навалом.  

- Будьте проще, – призывал Второй (а его именно так и звали — Второй). Он лежал на боку, облокотившись на крохотную кочку. Поза его наполнялась скорее ленью, чем энтузиазмом. – Жизнь и так захламлена целиком и полностью. 

- Я удивляюсь, как ты сумел пережить три зимы с таким мировоззрением.. – Первый, не закончив поучительной тирады, вдруг выпрямился во весь рост и внимательно осмотрел сквозь ветви окружающее пространство. 

- Опять волнуешься. – от души улыбнулся, показав остальные зубы, Второй (два самых больших передних зуба у сусликов видны всегда). – Ну, свистят. И что? Это Рыжий наверняка, ты же слышишь, что свист художественный. 

- Привееееееееетики!!! – в убежище под ивой ввалился суслик, сильно отличающийся от Первого и Второго цветом шубки: по серому меху, словно огоньки, так и пляшут красные пятнышки. – Большая радость у нас! Посылка пришла от Длиннохвостика из Китая. 

- Аааааа!!! Здорово! И где она? Письмо есть? – оживились и Первый, и Второй. 

- Есть, и большущее. Вся родня подписалась. Пойдёмте, почитаем. 

Суслики выбрались из-под ветвей и побежали за Рыжим.  

Удивительное дело: обычно семейство даёт новорождённым порядковые номера, потому что их рождается много, и восемь малышей бывает одновременно, и десять, и даже двенадцать. Где ж тут имён наберёшься. А вот Рыжий стал именно Рыжим — из-за особенного окраса. Папенька сказал: «Эх. Не жилец, однако. Рыжего в нашей благословенной серости далеко видно. Коршун схватит или Лисица разглядит...»  

Но пока всё было хорошо, несмотря на то, что Рыжий получился не просто смелым сусликом, но иногда даже и безрассудным. Вот и свистеть научился не как все. Обычно свистят дозорные — пронзительно-звонко и тревожно, чтобы предупредить об опасности. А Рыжий свистел для удовольствия, и высвистывал он длиннющие мелодии, спокойные, весёлые или печальные. Поначалу сородичи пугались, разбегались и прятались. Маленького Рыжего часто обижали из-за ложной тревоги. А потом привыкли и даже время от времени похваливают его музыку. 

- Кто посылку привёз? Собак там нет? Как вспомню эту прошлогоднюю таксу... Ужас! – по дороге расспрашивал Рыжего Первый. 

- Как кто? Туристы же, как всегда. Вроде не видел собак. Посылка просто огромная. Ночью придётся потрудиться, – ответил Рыжий. – А сейчас мы письмо почитаем.  

Рыжий привёл братьев к самому берегу реки, где шумел туристический лагерь. Суслики постарались остаться незамеченными, передвигались перебежками и прятались то в траве, то среди прибрежных камней. Рыжего было хорошо видно повсюду, где бы он ни прятался, но почему-то и его никто не заметил. Человеческие ноги буквально перешагнули через рыжий пушистый «камешек» и не остановились. Рискуя свободой и даже, может быть, жизнью, суслики нашли, наконец, то, что искали.  

За оранжевой палаткой стояла огромная коробка, наполненная упакованной в лоточки китайской лапшой. Вкусные запахи будоражили воздух вокруг этой посылки, казалось, на километры. Это было волнительно: вдруг подарок Длиннохвостика отнимет кто-то более сильный и удачливый.  

Письмо прилагалось интересное. Суслики не знают букв, они читают запахи, которые говорят им, наверное, даже больше, чем наши сказки. Китайский длиннохвостый брат писал, что в степях случилась засуха, а на полях ещё не поспели рис и пшеница, поэтому семья решила залечь в спячку уже в мае — пока природа не приготовит сусликам еду. Рассказывал об опасностях, радостях, горестях, которые приключались с ним и его родственниками. Советовал оценить именно рисовую лапшу, некоторое количество которой находилось в данной посылке. Передавал много пожеланий Тринадцатому из семьи Ушастых, заядлому путешественнику.  

Первый, Второй и Рыжий опечалились, что передать привет прямо сейчас не смогут: далековато забрался Тринадцатый. В данный момент он готовится к покорению космических просторов, потому и живёт на космодроме. Очень смелый суслик! Настоящий герой! 

Тем временем, Рыжий не просто читал письмо. Он держал в лапках кусочек недоеденного людьми помидора и лакомился вкуснятинкой. А Первый рассчитывал, каким же образом удобнее получить эту огромную посылку. 

- Просто перетащить по одному лоточку сначала в убежище под ивой, а оттуда потом уже в кладовую, – подал идею Второй. – Что ж тут думать. 

- Вот и я прихожу к такому же решению, – согласился Первый. 

А Рыжий всё наслаждался. Он любил экзотическое. В норе у него уже два года благоухала апельсиновая корка. Осенью он не ленился сбегать в Далёкий Сад и приволочь оттуда вкусное яблоко. Сладкоежка Рыжий! 

- Эх, боюсь, не долежит посылка до вечера... – вздохнул Первый. 

- Может, прямо сейчас унести? – бесшабашно поинтересовался Рыжий. 

- Поймают... Перепрячут...  

- А мы осторожненько... 

И суслики рискнули. Аккуратно прогрызли коробку снизу и с огромным трудом вытянули тяжеленный лоток с лапшой.  

- О! – восхитился Второй. – Как раз рисовая. 

- Тащи уже, потом нанюхаешься. – осадил его восторг Первый. 

Братья вцепились лапками и поволокли гостинец к ивам. Ох, как это было тяжело — всюду кочки, травка путается под ногами, камни встают на пути, словно горы... Но упорства сусликам не занимать! 

И вдруг! Многоголосый грохот, взвизги, вопли! Их обнаружили!  

Бросив лапшу, Первый, Второй и Рыжий бросились врассыпную. Рыжий остановился первым. Вытянулся во весь свой высокий рост и засвистел. Тревожный свист у него, как всегда, не получился. Получилась какая-то сумбурная песня. Но Первый и Второй тоже остановились, хотя после свиста должны были бежать ещё быстрее. С этим Рыжим всё у сусликов наоборот. 

Рыжий замолчал и прислушался. Грохот утих, осталось только почти тихое прысканье и почти тихий шёпот. Человеческий! Страшно-то как! 

- Не пугайте их... – шептал один ужасающий голос. – Пусть уносят хоть всю коробку. Лично я никогда дошираком не питаюсь и никому не посоветую. Но хорошо, что на всякий случай его взяли, хотя у нас и шашлык, и печёный картофель явно останется. Зато теперь какие фотографии будут прекрасные, какое видео замечательное! Только бы эти симпатяги не убежали и не бросили свою добычу... 

- Вернутся, куда они денутся! – ответил другой, ещё более страшный, прямо-таки рокочущий шёпот. – Суслики тут непуганые, еду не бросят. 

- Они возвращаются.... – возник тоненький, как свист Рыжего, голосок. – Мамочка, давай одного с собой заберём, а? Вон того, рыженького. 

- Нет, нельзя, его папа с мамой плакать будут... 

Рыжий понял, что их не тронут. Призывно насвистывая, он неторопливо направился к драгоценному лотку с лапшой. Второй поверил в чудо почти сразу, Первый немного посомневался, но затем тоже вцепился в край пластмассового лотка. За работу!  

Иногда они всё-таки по привычке разбегались, бросая ношу, если человеческие голоса звучали чуть громче. Осторожность не помешает. Потом, осмотревшись и успокоившись, тащили лоток дальше. 

До темноты суслики унесли под иву почти всю посылку Длиннохвостика. Никто их не тронул. Сначала люди просто наблюдали, хохотали и умилялись. Чуть позже угощали своей едой. А потом отвлеклись на купание. Знакомство с этой компанией оказалось приятным. Первому особенно понравился шашлык. Второму — забавный человеческий ребёнок. А Рыжий вообще постоянно был счастлив, независимо от обстоятельств. 

 

Глава 2 

 

Подружка 

 

Весёлая нынче весна: речка журчит, деревья шелестят листьями, степь цветёт, словно на ней разноцветная шапка из мыльной пены надета. И луковички тюльпанов необычайно вкусны в этом году! Даже благоразумный Первый недавно так объелся, что не смог вылезти из норы. Второй с Рыжим чуть не надорвались, его вытаскивая. А тут ещё и опасности! Люди потянулись на природу, так и шныряют туда-сюда, туда-сюда. Они разные бывают — некоторые сусликов недолюбливают. Но Первому везёт. Снова попались понимающие — помогли вытянуть бедолагу из норы, хотя он верещал и кусался от ужаса. Люди смеялись, снимали Первого на свои телефоны. Вытянули, погладили и отпустили. Первый так бежал, так бежал, что даже похудел до прежнего состояния. Пришлось снова луковичками объедаться. 

А Второй — лежебока и лентяй — вдруг полюбил прогулки. И вот как это вышло. 

Прибились к семье чужаки. Двое — Девятый и Младшая. С Другого Края Степи, из-за Далёкого Сада, из-за Полей Пшеничных. Семейка Желтобрюхих хорошо там жила, сытно. Спать ложились только глубокой осенью, еды навалом. Но людям тамошним суслики совсем не нравятся, совсем-совсем. Жадные и жестокие людищи живут на Другом Краю... Пожалели пшеничку. Стали «выливать» сусликов из нор. Норы хоть и глубокие, и ходы в них длинные, но воды у людей больше. Выскакивает суслик, спасаясь от потопа, и попадает прямо в сеть...  

Спаслись немногие. Разбежались по окрестностям. А вот мама у Младшей даже и выскочить не успела...  

Грустит Младшая.  

Её друг — весельчак Девятый — так и говорит: скучная она, странная, спит всё время, даже не поест перед этим, а так у сусликов не бывает.  

И убегает Девятый с Рыжим далеко и надолго. За приключениями. Чего с ними только не случалось! От совы отбились. В реке тонули. Когда рассказывают о своих похождениях, даже старые суслики ахают. А Младшая как не слышит. На ходу спит.  

Первый жалеет девочку — приносит ей то луковку тюльпанную, то травы сочной, то червячков дождевых. Она поблагодарит и не ест.  

А Второй понимает, что не в еде счастье, а в другом совсем. Советует Девятому: не бросай ты её одну, придумай что-нибудь, развлечь её надо. На что Девятый обычно разводит лапками: ну, не знаю, мол, ничего ей не интересно, тоскует и всё тут, устал я с нею. И убегает снова. 

Тогда Второй решил помочь Младшей сам. Тормошил её, заставлял играть в догонялки и в прятки... Впрочем, прятки не удавались. Младшая пряталась настолько хорошо, что Второй однажды не мог найти её трое суток. И всё это время она не ела и не спала, всё думала о своём, о печальном. И глядела она так далеко, что казалось — в Никуда. Такой её и обнаружил Второй. С тех пор — никаких пряток. Только прогулки.  

Все достопримечательности он ей показал: и разбитое грозой дерево, которое так хочет жить, что даже сломленные щепки ствола укоренились и стараются зазеленеть, и высокий берег над речкой, где вода очень медленно вытекает из болотца за горой, по песчинке расчищая себе путь, и гнёзда диких уток в этом болотце...  

Младшая смотрела, иногда даже радовалась. Немножко. Правда, воду она не любила. Особенно текучую. Второй не понимал, как такое может быть. Ведь без воды вся жизнь на земле погибнет! А Младшая, глядя на реку, всё норовила отвернуться и бормотала: «Вода плохая. Она убийца! Бедные мои родственники... Ах, моя мамочка!..» И плакала. 

- Вода бывает разная, – вдруг понял Второй. – Я покажу тебе божественную воду сегодня ночью! 

- Что значит — божественную? – спросила Младшая. 

- Это та самая вода, которая уносит сусликов в Прекрасную Страну, туда, где Вечное Лето! Иногда можно увидеть дорогу, по которой мы все когда-нибудь пойдём. Наверняка там и увидимся со всеми уже ушедшими родственниками. – пояснил Второй. 

Младшая встрепенулась и даже подпрыгнула от возбуждения: 

- А ты... А ты видел эту дорогу? 

- Конечно, много раз. И тебе показал бы. Но ты же побежишь по ней, а без приглашения нельзя. Потому что, когда придёт время, каждого суслика позовут обязательно. 

- А что будет, если без приглашения?  

- Дорога исчезнет, вот и всё. Не дойдёшь. 

Младшая призадумалась, затем тихонько попросила:  

- Ну, всё равно... Покажи мне эту дорогу, пожалуйста. 

И Второй согласился. Это было последнее средство развеселить Младшую. Ну, или предпоследнее. Потому что Второй никогда и никуда не торопился, заранее ничего не придумывал и планов не составлял. 

До вечера они бродили по степи. Лакомились тюльпанными луковицами, нюхали разноцветные лепестки этих прекрасных растений. Наблюдали закат над степью. И сторонились других сусликов, даже верных друзей, которые их наверняка потеряли — во всяком случае, призывный посвист Рыжего они отчётливо слышали несколько раз. Но не откликнулись.  

Младшая и Второй готовились хоть одним глазком взглянуть на Главную Дорогу — Последнюю Дорогу. Это дело настолько важное, что нельзя подходить к нему с бухты-барахты. Так говорил Второй. Это Скрытный Путь, он легкомысленным сусликам не показывается. 

Когда наступила ночь, на небо высыпались крупные и мелкие звёзды. Их было так много, что Младшая устала считать и сбилась. Наверное, на всех Пшеничных Полях, во всех высоких колосьях не было столько зёрен, сколько звёзд мерцало в вышине. Огромная луна медленно плыла среди своего сияния, опускаясь всё ниже, к пышным сосновым кронам на другом берегу реки. Когда она почти коснулась вершин деревьев, Второй вывел Младшую к воде. 

- Смотри теперь! – сказал он. 

- Ах! – только и ответила Младшая, увидев лунную дорожку на волнах — с рассыпающимися искрами света, яркую, волшебную и влекущую. – Такая восхитительная дорожка должна вести в самую прекрасную страну, это правда! Спасибо тебе, Второй! Мне пора! 

И она побежала изо всех сил. Но не успела. Луна погасла в густых сосновых ветвях, а дорожка исчезла. 

- Значит, не пора. – выдохнул запыхавшийся Второй и обнял плачущую Младшую. - 

Тебя позовут, можешь не беспокоиться. Нужно ждать. Посмотри, как мир хорош и интересен. Как он красив! И какой он добрый! Даже Главную Последнюю Дорогу тебе показал.  

- Да, – согласилась Младшая. – Это просто счастье — жить на такой земле и знать, что другая земля будет ещё лучше. 

- Вот именно! – обрадовался Второй. – Пойдём домой, да? Нас уже обыскались, наверное. Рыжий уж точно, да и Первый всегда без меня скучает. И Девятый без тебя. 

- Вот это вряд ли, – засмеялась Младшая, – но пойдём, повидаемся с друзьями. Только знаешь, давай не будем им про Главную Дорогу рассказывать. 

- Я тоже хотел тебя об этом же попросить, – засмеялся Второй. 

Звёзды сияют до сих пор. Тюльпаны, правда, отцветают уже. Но в мире всё равно так много интересного! Второй и Младшая сегодня тоже прогуливаются, радуясь жизни.  

Первый, Второй и Рыжий / Гаркавая Людмила Валентиновна (Uchilka)

2014-09-25 23:33
Шкаф. За миг да расстрела / Юрий Юрченко (Youri)

ШКАФ. ЗА МИГ ДО РАССТРЕЛА


                               Мирославу Рогачу, словаку-ополченцу, в один день со мной попавшему в плен
                               к нацгвардии батальона «Донбасс», и разделившему со мной (на тот момент – инвалидом
                               со сломанной ногой и с перебитыми ребрами) шесть дней и шесть ночей в железном
                               шкафу, в темноте, на холме, в предместье Иловайска, под перекрестным огнем нашей
                               артиллерии, а в паузах между артобстрелами – в постоянной готовности к расстрелу.


Летишь, не чуя мостовых,
Вскачь – за жар-птицей, –
Сквозь длинный список деловых
Встреч, репетиций…

Но – мимо планов, мимо схем –
Скользнет подошва,
И станет очень важно – с кем
В шкаф попадешь ты…

Но я, ведь,– как ни крут удар –
Везуч, однако:
На этот раз Господь мне, в дар,
Послал словака.

Сам, весь – один сплошной синяк
("Пустяк! Да что там…"), –
Возился-нянчился словак,
Со мной, "трехсотым"…

В такой мы влипли с ним «экстрим»,
В такую «кашу»!..
Но – мы нашли друг друга с ним, –
Спасибо шкафу.

И Муз кормили мы с руки:
В пространстве адском
Шептал на русском я стихи,
Он – на словацком...
……………………………………………

Свист… Взрыв. Шкаф гнется и дрожит,
И крышкой машет;
В бомбоубежище бежит
Охрана наша…

Земля – за шиворот, в рукав…
Свистит осколок
Под монолог о том, как в шкаф
Был путь твой долог...

А артобстрел – на редкость – лют,
В нас – ё-моё-ты! –
Зенитки, гаубицы бьют,
Бьют минометы, –

И, заглушая в сотый раз
Твой голос, Миро,
Шесть долгих суток лупят в нас
Все пушки мира.

Затихло… "Жив?.. Не ранен, брат?.."
"…И – полон планов!.."
И, из убежища, назад,
Спешит охрана:

"Что, живы, суки?.. «Ваши» – вас
Жалеют, значит…"
"Бля буду! – в следующий раз
Шкаф расхерачат!"

«…"Француз»!.. Словак! – немае слiв! –
Агенти Раши!..
Що принесло вас, двох козлiв,
В Україну нашу?.."

Боюсь, вам, хлопцi, не понять…
Шум… Что там, снова?.. –
«Отходим! Пленных – расстрелять!..»
И – лязг засова…

Всё, Миро. Занавес. Отбой.
Ни рифм, ни шуток.
Я счастлив был прожить с тобой
Шесть этих суток.

За миг, как ввысь – в слезах, в огне –
Душа вспарила,
Твоя улыбка, Миро, мне
Жизнь озарила.


25 сент. 2014,
М-ва, госпиталь
.



Скоро вечер пойдет на закат
И наступит, увы, тьма кромешная.
Двадцать рокiв ищу мужика,
Забывая, что я незалежная.

Пропадает любовный талант
И тащусь одинокой скиталицей.
Совращает ушастый мулат,
Но вводить, как на зло, не пытается.

Чуть до дела – он сразу в клозет.
Испугался Чернобыля, Припяти?
На тебя вся надежда, сосед:
Ты введи мне, Володька! И выведи...





1.
Минералы в недрах ищет
Далеко от дома... сыщик?

2.
Продают в кино билеты
Не актёры, а... поэты?

3.
Пишет повесть увлечённо
Не рабочий, а... учёный?

4.
Ровно волосы постриг
Роме Волкову... лесник?

5.
Починил нам дома кран,
Не матрос, а... капитан?

6.
По дорогам ездят авто,
Все ведут их... космонавты?

7.
Спроектировал надёжно
Новый дом один... художник?

8.
Учить детей всему привык
Не академик, а... лесник?

9.
Потушить готов пожар,
Не пилот, а... кочегар?

10.
Кладут на стройке кирпичи,
Не сталевары, а... врачи?

Ответы вразбивку: геолог, учитель, каменщики, пожарник, водители, парикмахер, кассиры, писатель, сантехник, архитектор.

10.02.14


The ship of fools in the World of silence 37 / Скопцов Константин Михайлович (skoptsov)

2014-09-23 19:05
Апрель / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

Был в мозгах не то, что мрак, –
Просто мысль незрелая.
Оглянулся, как дурак,
А спина-то белая!
Под ногами хлюп да хлюп,
Хоть не по болоту же.
Здрасте-нате! Люб, не люб –
А апрель-то – вот уже!
Апрель / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

2014-09-21 12:56
АДЕЛАИДА / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

Чемпионский характер 

 

Дорогие радиослушатели, мы начинаем наш репортаж со стадиона города Брюхово. Сегодня здесь проводится отборочный тур по фигурному катанию на Сочинскую олимпиаду. Неожиданное решение в этом олимпийском цикле приняла спортивная Федерация: дать одинаковые шансы всем желающим спортсменам – и пусть победит сильнейший!  

 

А вот и первая участница. Она не профессиональная фигуристка. Аделаида работает арматурщицей на бетонном заводе, а её менеджер и тренер – муж, слесарь-сантехник седьмого ЖЕКа Семёныч.  

Итак, судьи готовы. Семёныч включает магнитофон. Спонсор проката Аделаиды – ЖЭК номер семь.  

Семёныч выкатывает фигуристку на лед и начинает разгон. Несмотря на противооткатные валенки на Семёныче, разгон Аделаиды идет достаточно медленно. Ещё бы: в Аделаиде на вид килограммов сто двадцать, это почти два Семёныча.  

Аделаида двигается прямо на судей. Видимо, так задумано, чтобы не было вопросов по прыжкам. Всё-таки заявлен каскад четыре прыжка по четыре оборота. Пока это не удавалось никому. Возможно, права была Федерация, подключив к выбору в олимпийскую сборную широкие народные массы.  

Ага, Семёныч, наконец-то, набирает скорость. Аделаида энергично машет руками, готовясь к прыжкам, и, …проламывает бортик, сметая арбитров!!! Очень неожиданное завершение выступления!  

Пока судьям меняют мебель, пока над ними и фигуристкой суетится бригада врачей, у нас есть возможность провести интервью с тренером Аделины.  

- Итак, Семёныч, что Вы можете сказать по выступлению?  

- Да, не всё у нас сегодня получилось. Есть пока такая беда – не хватает льда. Едрёнтыдь, ты почувствовал, я стихами заговорил? А вот сейчас почувствовал? Ну ладно, не парься, я отвечаю – стихами! Мы с Адочкой сначала в саночники решили. Подумали: с такой-то массой, да если разогнаться…! Только не придумали еще таких санок, чтобы моя Ада в них поместилась! И тогда меня – как ключом на двадцать семь: Адка, говорю, ёршик тебе в сливное, с такой фигурой – только в фигуристки! Достали с антресолей мои старые коньки – как по ней смастрячены, если с двумя шерстяными носками. Халат у неё почти новый – года нет. Начали подготовку. Она – от мучного отказалась, кроме батонов, я – неделю ничего крепче пива. Трудно, но было бы желание и инвентарь! А характер у неё чемпионский: везде впереди, всегда сверху. Вот так, собственно. Только бы квалификацию пройти, а к Сочи мы программу ещё усложним, время есть!  

 

Жизнь в искусстве 

 

- Отелло. Дубль один. Мотор! -скомандовал Семёныч.  

Сосед Генка застрекотал старенькой кинокамерой. Аделаида взревела раненой медведицей и навалилась на Семёныча, норовя вцепиться ему в ухо зубами.  

- Едрёнтыдь! – просипел придавленный Семёныч, – Ну вот как такую задушишь? Генка, ты снимаешь? Профессионализм! Настоящая африканская страсть! И где только научилась?  

В это время ножки у старенькой тахты подломились, и Отелло с Дездемоной скатились на пол, сметая заодно обеденный стол и оператора.  

- Ну что же, – сказал Семёныч с закрытыми глазами, перемазывая гуталин с лица на Аделаидин халат, игравший роль богатого венецианского костюма, – Дубль первый, он же последний. Айда караоке петь! С чистого листа, так сказать.  

 

Золотая лихорадка 

 

- Одевайся, к Петрухиным пойдем, – заявила мужу Аделаида, крутясь перед зеркалом в новом платье, – Алка от зависти сдохнет! Подай-ка шкатулочку с золотом!  

- Где она? – Семёныч вздохнул и отложил кроссворд.  

- Да в шифанере под бельём на верхней полке!  

Через несколько минут Семёныч крикнул через коридор, – Нету ни хрена! Опять переложила, поди. Чего ты всё перепрятываешь, перепрятываешь, как будто от ЧеКи?! Дверь железная, кто залезет?  

- Дверь китайская, – уточнила Аделаида, – А знаешь, какие сейчас воры ушлые?! Под матрацем посмотри. Если там нет – на антресолях в самом заду! Тебе-то как, нравится?  

- Чему тут нравиться? Засунешь, как тампакс, сама забудешь, а мне – ищи! Что я тебе, золотоискатель на прииске?  

- Дурак, я про платье. Правда, сиреневый мне идёт?  

- ... Нету под матрацем! ... И на антресолях нету! ... Всё! Сама ищи, я курить ушёл! – хлопнул дверью Семёныч.  

- Как это нету? – забеспокоилась Аделаида, – Куда ж я его тогда?  

Когда через пять минут Семёныч вернулся, у дверей его встретило большое весёлое белое привидение.  

- Вспомнила! Я ж его из шкатулки в пакет переложила и в банку с мукой засунула! Одевайся, пошли!  

- Адка, ты, что ли? Едрить твою в сифон, так и заикой сделаешь! Ты в зеркало смотрелась, старатель? Ну на пять минут оставить нельзя! 

 

Ледниковый период 

 

- Не путайся под ногами, я холодильник размораживаю, – сказала Аделаида.  

Семёныч понятливо хмыкнул и решил пока то да сё принять душ. Вышел он минут через пятнадцать, поигрывая бицепсами и прессом, благоухающий хорошим шампунем, в любимых трусах – плавках с серпом и молотом. Сердце пело и звало на подвиги.  

Аделаида в полуприседе убирала оттаявший лед из глубины морозилки, и Семёныч игриво прижался к её полному бедру, синхронно запустив руку в вырез халатика. Аделаида так же игриво взвизгнула и высыпала Семёнычу в плавки целую пригоршню льда. Семёныч от неожиданности отпрянул, но наткнулся на табурет и, падая головой об стол, успел только выпростать руку из-под халата, при этом совершенно не нарочно заехав жене в глаз.  

Потом они сидели напротив: он – на диване, она – на злополучной табуретке. Она прижимала резиновую перчатку со льдом ему к уже шишковатой макушке, он – делал такую же холодную примочку ей к начинающему проявляться подглазнику.  

- Такой вот ледниковый период у нас получился, едрить твою на четверть оборота! – сказал Семёныч, – Да черт с ними, с синяками! Иди-ка лучше сюда, а то вымрем, как мамонты! – и потянулся губами к её щеке. 

 

Скрипка и виолончель 

 

- Мужики, я, конечно, сугубо за, но сегодня ни-ни! Жене профсоюз два билета в филармонию выделил. Идем в культуру, растак её! Скрипка, понимаете, и виолончель! Не всё же унитазы и фановые трубы, а и интеллектная жизнь, как способ самопознания и самореализации, едрить её в выгребную! – и Семёныч отодвинул налитый стакан.  

Мужики уважительно хмыкнули:  

-То-то ты сегодня весь в белом, ровно на выданье!  

Из подъезда выпорхнула нарядная Аделаида. Зелёная юбка с разрезами и розовая шелковая кофточка с цветком-брошью из искусственного малахита на груди на жениной массивной фигуре делали крупное – грузным, а грузное – вообще невообразимым, Семёныч гордо глянул на мужиков и подал своей половине руку крендельком.  

 

В филармонии была немножко паника. Привычный Семёныч ничего такого особенного не ощущал, а Ада уже у порога скривилась:  

- Что у них за филармония? Ты запах чувствуешь?  

- Да вроде нормально.  

- Это у тебя нос профессионально сантехнически атрофировался, говном разит просто! Вон тётка мечется, начальство, наверное. Узнал бы, что да как, а я на таком фоне отказываюсь к культуре приобщаться!  

Семёныч поймал за рукав суетящуюся даму с табличкой «Администратор» на верёвочке и строго спросил:  

- Гражданка, что у вас тут за какофония такая? Совершенно невозможно в таком запахе воспринимать скрипку и виолончель, едрёнтыдь!  

- Ой, у нас такая беда, такая беда, просим извинения! – залопотала администраторша, – женский туалет засорился, а сантехник выпил и…, прямо не добудиться, а пора начинать, а зрители, конечно, запахом недовольны, а музыканты вообще выходить на сцену отказываются, а у нас ещё и представитель из обкома….  

Семёныч глянул на морщащуюся жену, вздохнул, выругался про себя и вздохнул:  

- Покажите-ка, чего там у вас?! И откуда профсоюзы знают, кому билеты выделять?  

 

- Вот Вы – человек культуры. Скажите, почему когда сереешь – ни одной мысли в голове, а когда ссышь – какой только лабуды ни передумаешь, вопреки затрачиваемому времени?! – пытался вести культурную беседу Семёныч, встав с засученным правым рукавом на колени перед унитазом и шаря в сливе. – Ага! Вот она! 

Семёныч достал из унитаза скомканную программку и сказал администраторше с укоризной:  

- За границей, между прочим, в туалетах специальную туалетную бумагу дают, растворимую, а у нас граждане вынуждены использовать всё от газет вплоть до того, что под руку подвернётся. Хотя бы в филармониях может государство на такие траты пойти?! Чем наши граждане хужее ихних? Мыло где у вас? Можете начинать концерт.  

 

Сидели в ложе, администраторша неизвестно отчего расщедрилась. Скрипка и виолончель то по очереди, то вместе играли что-то незапоминающееся. Вентиляция уносила из зала последние остатки «какофонии», и только от Семёныча по ложе распространялся некоторый аромат. 

 

За милых дам 

 

- Не сходится, заррраза! – выругалась Аделаида и нагнулась за отскочившей от кофточки пуговицей, – В чем к Алке в субботу на День рождения пойдём? Всё, срочно садимся на диету!  

- А я-то за что?! – возмутился Семёныч.  

- Не за что, а для моральной поддержки, – успокоила Аделаида, – мужчины за милых дам должны быть к любым подвигам готовы, вплоть до смерти. Греки из-за Елены сколько воевали? Дон Кихота и Дульсинею вспомни, Ромео и Джульетту, Отелло и Дездемону. Нет, с Дездемоной я погорячилась, неудачный пример, …но по сути-то?! Короче, решено – диета!  

Поужинали салатиком из помидор и огурцов, да еще не с майонезом, а с оливковым маслом. Попили чаю без сахара. Семёныч погрустнел и замкнулся в себе. Аделаида тоже не повеселела, но цель есть цель!  

Семёныч сел, было, к телевизору, но там что ни канал – кулинарное шоу или едяная реклама, просто тоска какая-то. В холодильник сунулся, но Аделаида так зыркнула, что он засобирался – засобирался, да и испарился к мужикам во дворе в домино постучать.  

- Ты чего такой потерянный? С Адкой поцапался? Борща не налила? – заинтересовались мужики.  

- Не налила! – буркнул Семёныч, – На диете мы, едрить её в растакую!  

- Мы-то не жена, мы нальём! – поддержали мужики, – Примешь для настроения?  

- А чего, – оживился Семёныч, – наливайте, если под закусь!  

Выпили по-гусарски: стоя, с оттопыренным рабочим локтем, под тост «За милых дам!». Потом уж – какое домино?! Повспоминали, кто в каких диетах поучаствовал, поговорили про разные случаи из жизни, про людоедство с голодухи и про анорексию. Страшное дело!  

Домой Семёныч поднялся под лёгким хмельком, подкованный знаниями на все четыре ноги и хвост.  

- Адка! – закричал он с порога, – Я тут такую классную диету услыхал! Можно всё, только без мучного! Кроме бутербродов, макарон и пельменей, конечно!  

Аделаида на мгновение задумалась и облегченно вздохнула:  

- Тогда сейчас пельменей наварю. Поедим по-человечески 

АДЕЛАИДА / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

2014-09-21 12:54
Пейзажик / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

Сорила осень листьями,
И дождик лил без устали,
И по утрам на пристани
Порой ледок похрустывал,
В тяжелой дымке таяли
Дни, улетая стаями,
И мир себя растрачивал,
Как маятник раскачивал.
Пейзажик / Петров Сергей Михайлович (smpetrov)

2014-09-21 01:34
…О том, что близко и далёко / Елена Кепплин (Lenn)

..................................Б. Кутенкову


.................................."…не забудьте утешить меня в моей печали, скорей
....................................напишите мне, что он вернулся..." (А. де Сент-Экзюпери)





…О том, что близко и далёко,
И на земле, и над землёй,
Где так свежо и одиноко,
Как в раннем парке со скамьёй,
Что врыта в землю по колено,
И оттого ещё жива.

О том, как жить обыкновенно,
В деревьях видеть не дрова,
В сухой траве – не гибель. Словом,
Украсить мир одним штрихом.
В своём раю быть змееловом,
Садовником и пастухом.

О том, как вырастить барашка,
Гулять с ним в розовом саду.
Правдиво, сказочно, бесстрашно
Писать у смерти на виду
О том, как чей-то светлый сыне
С лукавой тенью возле ног
В квадратной маленькой пустыне
Печёт рассыпчатый пирог.

Услышать как звонят все звёзды
Без храмов и без звонарей.
Пока он здесь, пока не поздно,
Письмо отправить поскорей
Не кораблём и самолётом,
А лучше ветром и волной.
И тем утешить хоть кого-то
В его печали неземной.


Страницы: 1... ...50... ...100... ...110... ...120... ...130... ...140... 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 ...160... ...170... ...180... ...190... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... ...900... ...950... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350... 

 

  Электронный арт-журнал ARIFIS
Copyright © Arifis, 2005-2025
при перепечатке любых материалов, представленных на сайте, ссылка на arifis.ru обязательна
webmaster Eldemir ( 0.151)