А счастье было…  

Этот дом – мой старый знакомый. Когда-то, в прошлой жизни, я провела здесь два счастливых месяца. Он стоит на краю невысокого обрыва, под которым тихо плещется озеро. Мы ловили в нём раков, а ночью варили их в ведре, на костре за домом. Днём покупали в сельмаге трёхлитровый бидон жигулёвского пива, а потом ели раков, запивая их пивом. Огромная луна висела над нами, заливая всю округу голубым сиянием. Какие щемяще-сладкие воспоминания!  

Хозяйка давно умерла, и за домом присматривает её племянник, который живёт в городе. Он узнал меня, и, отдавая ключи, сказал: «Живите, сколько выдержите в этой глуши».  

Я отыскиваю в траве заросшую тропинку, ведущую к дому. Старый и дремучий, как лес, вплотную подступивший к нему, этот дом любил меня молодую, беззаботную и счастливую. По прошествии стольких лет он принял меня в свои объятья, согрел своим теплом и уютом. Измученная своим горем, городским шумом и всякого рода заботами, я растворяюсь в ароматах наступающей осени, прелых листьев, в неповторимом запахе грибов.  

Встаю с рассветом и сажусь на крыльцо, наблюдая, как солнце медленно поднимается над озером, наливаясь алым цветом. Потом иду через лесок к тёте Вале. Она наливает мне в банку тёплое парное молоко. К вечеру её внучка принесёт мне сметану и овощи с огорода. Остальные продукты я покупаю в том же стареньком сельмаге, правда, он стал более цивилизованным, да и набор продуктов много богаче, чем когда-то.  

Когда-то… мы любили друг друга со всем романтическим пылом юных, чистых сердец. Мы облазили всю округу, ходили за десять километров в татарскую деревню Раифа, где посреди огромного озера стоял древний монастырь, а в лесу можно было встретить лося, кабана или зайцев. Как-то он сказал мне, что умрёт очень рано, ещё совсем молодым. Я испугалась: «Ты что болен?» Он засмеялся: «Нет, просто я так счастлив, что живу в постоянном страхе потерять это счастье, а без него жизнь кончится. Наступит тупое, бессмысленное существование, а это и есть смерть». Теперь и я засмеялась: «Глупый, напугал меня. Наше счастье никогда не кончится, оно бесконечно в пространстве и времени».  

Как давно это было! Я захожу в дом и усаживаюсь, поджав ноги, в старое, жалобно поскрипывающее подо мной кресло. Постепенно темнота вползает в дом и, как живое существо, заполняет все углы и щели, размывая очертания предметов. Мне тепло и уютно. Мерное тиканье часов, такое громкое в тишине, гасит мысли. Я закрываю глаза и уношусь на пушистом мягком облаке в страну, где нет смерти, горя, забот.  

Просыпаюсь внезапно среди ночи. На моих губах ещё тлеет улыбка. Я видела его во сне, мы любили друг друга, и он был такой живой, тёплый. Его руки гладили моё тело, губы целовали мои глаза, волосы… А-а-а-а-а!!! Крик замер где-то в глубине моего «я».  

Дождь стучит по стеклу. Я открываю окно и впускаю его в комнату вместе с сырым запахом земли и умытой зелени. Этот моросящий, затянувшийся дождь успокаивает меня, завораживает, и мне ничего не хочется.  

Я насильно отрываю себя от окна – холодно. Заварю-ка я себе крепкого чая с вишнёвым вареньем. Ароматный пар поднимается из чашки и уносит меня опять в моё прошлое.  

В то утро мы собирались с ним к его другу в деревню на пару дней. Я ждала его уже три часа, когда раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, – это был не его звонок. Вошёл его друг и сказал: «Внизу ждёт такси, поехали». Меня била мелкая дрожь, я ехала, как в тумане. Он лежал на обочине дороги рядом со своим проклятым мотоциклом, который я так ненавидела. Когда я присела около него, он ещё дышал. На несколько секунд он открыл глаза, но они смотрели не на меня, а куда-то вдаль, на что-то, видное только ему одному. Я пыталась поймать его взгляд, но скоро поняла, что его уже нет здесь, он где-то в иных мирах. Моё сердце оборвалось и осталось лежать там, на обочине рядом с ним. С тех пор прошла целая жизнь. У меня были мужчины, но ни один из них не занял его места в моей душе.  

Светает. Пойду на моё крылечко встречать рассвет. От непогоды не осталось и следа. Вот и солнце. Я зажмуриваюсь от яркого света и иду в лес. Он заждался меня и радостно машет своими еловыми лапами. Я иду, не разбирая тропинки, под ногами толстый ковёр из мокрых листьев. Я пробираюсь сквозь лес, словно сквозь жизнь, оставляя на острых сучках клочья воспоминаний – воспоминаний о счастье, которого никогда не вернуть.  

14.11.05