Ждать осталось всего лишь полфевраля,
А потом, вроде как, весна.
Тогда всякая мошка, всякая тля
Одолеет оковы сна.
Если мошкам и тлям эта сила дана,
Чем же хуже, в конце концов — мы?
Неохотней других человечья страна
Разрывает оковы зимы.
Я, быть может, поспешно сужу по себе,
Пробуждаясь позднее других.
Но, лишь улица тонет в деви́чьей ходьбе,
Освещаясь в торжественной солнца игре —
Я невольно уже среди них.
И становится сладок асфальтовый плен,
Распрямляющий мёрзлый хребет.
Оседлать бы коня — прочь снедающий тлен!..
Но для города — лучше товарища нет,
Чем сверкающий велосипед...
13.02.16
Почему так непомерно
Мне на сердце тяжело?..
Дым заводов бьёт усердно
В одинокое окно.
Что случилось на Парнасе?
Я не спал и слышал взрыв...
Угрожает тёмной рясой
Подоконника обрыв.
Хоть боюсь открытых окон —
Пересилю, посмотрю,
Огнедышащему оку
Скит понурый отворю...
Не секрет: неподалёку
Часть пожарная трубой, —
Вскоре слышать ненароком
Мне сирен горластых вой.
А горит уже широко!
Застилает небеса.
Только будет ли уроком
Языкастая Лиса?..
Там, внизу — волненье, крики,
Суета и звон стекла.
Вдоль фасадов скачут блики,
А луна — белым-бела...
Всё, громадины несутся
По аллее голубой!
И вот-вот уже сольются
Две стихии в лютый бой.
Ну, держитесь, вурдалаки!
Буйный голос проорал:
"Разойдитесь прочь, зеваки,
Это вам не карнавал!"
Развернула рать брандспойты,
Как мечи, багры — в кулак,
Тут приказ: "Рассредоточьтесь!
Вы в обход, а ты в барак!"
Здесь не время для бравады,
Оценили — и вперёд.
В черноту густого смрада
Окунается расчёт.
Я глядел на это действо
Может час, а может два...
На скамье скучает фельдшер
Без работы и без сна.
Значит, вовремя сбежали
Работяги из огня,
Чтоб сегодня их дождались
Водка, койка и семья.
Лишь потухли вспышки неба —
Разбрелась толпа гуляк:
"Нету зрелищ — дайте хлеба!"
И пополз народ в кабак.
Пока длился нервный шорох,
Отлегла печаль моя;
Был случайным этот сполох,
Всё вошло в круги своя.
Почему все тянут репу
Лишь в тот час, когда беда?
...Тесно стало в этом склепе,
Скука — вот тоски сестра.
Может, где-то на деревне
Балаган развеселит,
И платок румяной девки
Благовоньем озарит?..
"Ты оставь продрогший город,
Так ждала тебя давно..."
...Вдруг очнулся, чуть не выпав
В приоткрытое окно.
февр. 2009
Как пролетала Лена...
В радуге свет творя.
Так уходило лето
В олово сентября.
Дождь рассыпал подарки
Из невидимок-слов,
И убегала в арки
Элен – царица снов.
Время – пустынный ветер –
Вложит мне песнь в уста.
К Лене на целом свете
Мне не найти моста.
Мы вознестись могли бы
В сонную даль небес.
(Крылья ласкают ниву,
Клонится свежий лес...)
Помнишь свой город детства?
Плавно бежит трамвай...
В нежном девичьем сердце
Озеленился май.
Слышу в весёлый вечер,
Как каблучки стучат.
Скажешь, смеясь: "На свете
Много других девчат!"
2007
Готов был говорить ей о любви,
Без тени хоть малейшего обмана,
Травою сорной чувства проросли,
Нежданно с буйством дикого бурьяна.
Жил жаждой: приголубить, защитить,
Как к роднику, к губам припасть губами
Свить близостью связующую нить,
Не разорвать которую годами.
Дни пролетали в сладком забытьи,
Там имя её правило всевластно,
Счастливей рабства было не найти,
Мечта о ней пылала и не гасла.
И рвалось сердце птицей из груди,
Когда её лицо в ответ сияло -
Мерещилось блаженство впереди
И радость бесконечной изначала.
1
У дома в девять этажей
Я ждал тебя двенадцать лет.
У дома в девять этажей
Таится главный мой секрет.
У дома, что фетиш творца,
Лишь беззаботная печаль.
Когда-то, не подняв лица,
Здесь скрылась в тьме подъезда шаль.
У дома, тёмного как лик
Колдуньи – ключницы времён, –
Звучит неведомый язык:
Не плач, не шёпот, и не стон.
Ты ж ни со мной, ни с Ним, ни с кем, –
Ты – не предвечная Ассоль.
Среди унылых жизни схем
Блуждать и маяться доколь?..
2
У дома в девять этажей
Продлилась повесть серых дней.
И я не ведаю уже,
В каких словах сказать о ней.
В каких цветах изобразить
И хворь, и горечь тесноты,
В которой нежности ни жить,
Ни петь нельзя; О, знала б ты!
Что все подобные дома,
Что все подобные дворы
Все для души моей – тюрьма,
Все – часть таинственной игры.
Разгадка дразнит и манит
Издалека, смеясь зарёй.
Богини пламенных ланит
Жар обжигает бредовой.
И в этих сумеречных снах,
Возможно, есть бездонный смысл!..
И пусть твой жар сожжёт всё в прах,
И пусть отравлен твой кумыс, –
Нельзя не вспомнить этот дом,
Хоть ввек не будет наших в нём
Ни стен, ни кошек, ни ножей,
Лишь чьи-то девять этажей.
01.01.15
***
Вниз по лестнице старинной,
Вслед за девушкиной тенью
Очень мрачною картиной
Промелькнуло воскресенье.
У подъезда сторожила
С виду странная фигура.
Напряглась в рыданьях жила –
Струнка сердца трубадура.
Ночью мнилось – встретит утро
Словно царскими вратами.
Это нежность или пудра
С белоснежными щеками?
Почему она так манит
Взором странно-равнодушным?
Почему так сладко ранит
Болью трепетной и нужной?
Признаю – судьбина злая
Поэтично пошутила,
Князю Мышкину – Аглая
Не вернёт его светила.
Все равно – прекрасно утро
И правдивыми строками,
И наносит дева пудру
Белоснежными руками.
Окрыляет вешним пеньем
Мир, что стал моей картиной.
Вновь бегу за милой тенью
Вниз по лестнице старинной.
07.03.22
***
Проулок обогнул – и оземь
Ты призрака ее разбил.
В семь не пришла – не жди и в восемь,
Горят с листвой и плен, и пыл.
Сгорят, но завтра, спозаранку
Из пепла стихотворных фраз,
Уврачевав за ранкой ранку,
Вновь Сердце-Феникс чтит свой час.
И сквозь осенние узоры
Ты разглядишь в огнях окон,
Как молниями Девы взоры
Тебе осветят Рубикон.
И вновь проулок, призрак хрупкий,
За ним – слепящий отсвет фар.
Уж не стерпеть... Ты скрыл за курткой
Глаза, сгоревшие от чар...
Ей Сердце-Феникс будет верно
И без истлевшего Пьеро,
Чтоб сохранил хаос безмерный
Тех глаз холодных серебро.
08.03.22
.png)
