Рыба знает о моих детях.
О моих правнуках знает она.
Рыба молчит бумагой в конверте,
Убористым словом полна.
Что ты знаешь о моих детях?
Что о правнуках знаешь ты?
Я триста лет, как один на свете,
В свете особенной пустоты.
Нет у меня жены и дома.
Писем никто не шлёт.
Облако-ангел плывёт, знакомо.
Но и это не в счёт.
Труха сильней отборного бычка,
Но сколько правдолюбием не пичкай,
Рассыпется от легкого тычка,
И загорит неистовою спичкой.
Огню нашепчет, встань и выходи,
Поешь округу за меня особо,
Увядшей хризантемою в груди
Вооружись оранжевая злоба.
Перешагни дозволенное мне,
Разубеди воинственную силу,
Победосной правдой на коне
Развей мой прах, как лучшую могилу
Могучая слабость – не прятаться, слёзы лия,
Безвольная сила – в разлуке выискивать горе.
Да ты посмотри повнимательней – вот она я:
Бесчувственна даже к своей раздирающей хвори.
И что мне мосты, если сразу не вышел чертёж?
В твоё кровеносное русло швыряю обломки.
Ты жить перестанешь, но это не значит – умрёшь,
А я так и буду стоять у спасительной кромки.
Месяц за месяцем в массовых средствах
мне сообщают о кризисе жутком.
Я, закаленный безоблачным детством,
думал, что это буржуйская шутка.
Песню припомнив о ясене-тополе,
встал и пошел всех о кризисе спрашивать:
снизу соседи глазами захлопали,
верхние – вовсе не знали по-нашему;
- Ты помолись, вот и станет полегше, –
бабка шептала, – молись до упору!
- Крайзис? Зер гут! Итс э вандефул экшн! –
сын подтвердил и припал к монитору.
Телик включил, там сказал мне Медведев:
- Кризис – фигня, обойдемся без стонов;
мы за страну, натурально, в ответе,
сбросим на рынок пяток триллионов!
Я размечтался, я понял не сразу,
что триллионы не нам, а Европе;
что-то мудрят они с нефтью и газом,-
сливки буржуям, а мы снова где?!
Принял я как-то по маленькой с тещей,
снова затронул тревожную тему,-
выпив, она изъясняется проще,
мне же, хоть тресни, понять бы проблему!
Теща икнула и свистнула горлом:
- Дело все в Марксе и еврокредитах!
Чувствую я – пониманье поперло,
чувствую я, что хана дольче вита...
- Ты-то что маешься, клен мой зеленый? -
рядом присела супружница Ирка, -
вон, принеси лучше квасу с балкона,
нам с тобой кризис – как бублику дырка!
Вышел я. Квасу хлебнул. Отдышался.
Мать моя женщина! С дуба я рухнул?!
Плюнул на кризис, чтоб впредь не мешался,
плюнул, попал и вернулся на кухню.