Летом сердце рвётся из столицы,
Голос в трубке сердцу в унисон:
«Там, в БыкОво, солнечная птица
Развернула крылья на Херсон».
Если б не мечта об этих крыльях
И о приднепровских берегах,
Так бы и не стала сказка былью,
Теплилась бы в северных снегах.

Разбежалась солнечная птица –
По бетону сталь – и вознеслась.
День мелькнул, как южные зарницы, –
Вечер взял каштановую власть.

Прилетела, птицей прилетела
Я к тебе в твой южный городок,
Чувствуя уже душой и телом –
Для меня он счастье приберёг.
Боже мой, какие были розы!
(У столичной штучки сбило спесь).
Не из-за границы, не с привоза –
Всюду, всюду розы эти есть!
"Что же ты стоишь, как изваянье,
Шепчешь лишь: «Наверно, это сон…»
Сам назначил девушке свиданье
Под плакатом: «Хай жiве, Херсон!»
Где ж твои лихие «вороные»?!
Заводи, поедем с ветерком:
Заждались, поди, уже родные,
А соседи вовсе с матерком".

«Тю-ю! Привез какую худосочну:
Насмешил Херсон, так насмешил!
На-ко, скоро борщик кушай, дочка,
Хлопец сам цыпленка потрошил».
"Слушай, тут во мне признали дочку,
Только корм, как видно, не в коня.
Я хочу на Днепр бессонной ночкой,
Укради на лодочке меня".

…По-над пирсом чаек перекличка,
Сон ветров на мачтах невесом…
«Хочешь, я к ногам твоим, москвичка,
Брошу весь черешневый Херсон?
Ты собой любуешься в витрине,
От пустых витрин воротишь нос,
А когда-то гордой Катерине
Город сам Потёмкин преподнёс.
Но она сменила фаворита,
Даже, слух ходил, не одного,
С этих пор ретивое разбито,
Вон, осколки нА небе его.
Хочешь, соберу осколки в сердце,
Для тебя горячее зажгу,
Чтоб Полярной звездочке согреться,
Столько лет блуждающей в снегу».

Лодочка скользила по лиманам,
Лилии-принцессы пали ниц.
По щекам разнежились туманы,
Бусинками падая с ресниц.
И с лозы на губы и ладони
Плакал, умирая, виноград:
То ли чайка стонет над водою,
То ли дождь оплакивает сад.

Краснопёрка даже на мормышку
Сонная, с мостков пошла с утра,
И с крутого берега мальчишки
Раков притащили два ведра.
Резала ракета до Одессы,
По По-тем-кин-ской ле-тел ар-буз!
Было ли у юной поэтессы
Где-нибудь ещё так много муз?
Здесь до моря – что в Москве до дачи,
Нет! До двух ласкающих морей…
Может быть, сложилось всё иначе:
Где ж вы, даты тех календарей?

Сколько ещё лето, как пожаром,
Жгло и уносило в южный край…
Сын привёз домой с морским загаром
Первых два словечка: «Жменьку дай!»

Рiдна, моя рiдна Украина!
Что у вас с Россией, вашу мать!
Люди, судьбы – это не машины:
Родину делить и выбирать.
Без суда ли, по суду расстались,
Только двум союзам вышел срок,
Думали – любовь прочнее стали,
Оказалось… (это между строк).
Линии судьбы не стали горше,
На ладонях ниточкой легли.
Две земли – две равные пригоршни,
Нам с тобой расстаться помогли.

По тебе тоскую Украина,
Ты, свекровь, иным – вторая мать.
Моему единственному сыну
Как тебя прикажешь называть?!

Перед вынесением приговора подсудимому предоставляется последнее слово...

Предисловие.

Века сокрытий и запрета…
…С тех пор не стали мы взрослей,
Как въехал в город на осле
Иисус, ессей из Назарета.

По воле неба и волхвов
Наследник знания Симона*.
(За что стал старец вне закона,
Отцом пороков и грехов).

И, как жара, повис вопрос
Над каждым домом иудея:
"Зачем под видом чародея
В лохмотьях странствует Христос?"

А Он, мудрец величины,
С которой горы не сравнятся,
Презрев богатства и чины,
Собрал себе числом двенадцать
Попутчиков к мирам иным.

К горе сходились по утру,
И, на глазах простого люда,
В укор тщеславному Петру,
Он выделял из всех Иуду
И чтил Марию, как сестру.

Он им велел оставить семьи,
И повернуть от благ ступни
И жемчуг не метать пред теми,
Кто каждый век кричит "распни!"

За притчей суть ученья пряча,
Он не смирял невежды прыть.
Пришёл не вылечить незрячих,
А зрячим Истину открыть.

* – имеется в виду версия о Симоне Волхве, как об одном из лучших учеников Иоанна Крестителя. «Ибо я (Симон Волхв) способен делаться невидимым для желающих меня схватить и снова видимым, когда того хочу». (Десять Книг Воспоминаний). Как известно из Библии, Иисус Христос мог появляться и исчезать только после воскрешения.

Предчувствие.

К вечере собирался люд.
Простые разносили блюда.
Спросил Он: "Много ли иуд
Средь вас, как верный мне Иуда?"
Смутился каждый ученик,
А ночь уже плыла вдоль окон.
Вслед за луной из тьмы возник
Красивый и печальный лик:
На чистый лоб иссиний локон
Спускался. Чёрные глаза,
Как бархат обвели ресницы.
Он рядом сел и не сказал
Ни слова. Знали смоковницы
Каков терновой славы пуд.
"Средь трусов много ли иуд? –
Продолжил Он. – Судить я буду!
Когда явлюсь на божий суд,
То оправдаю лишь Иуду.
Он, только прокричит петух,
Не отречётся среди прочих.
Те ль агнцы, что сосцы сосут?
Пусть стены обратятся в слух,
И пусть запишут всем, кто хочет
Сей Истины испить сосуд.
И будет горько пить. Уж ночью
Всё перепутают ветра.
Не доживёт и до утра
Та Истина. Из уст Петра
Уже пойдёт другая слава.
Путь праведный с позором труден
По Иудеи. Нет в ней права
На оправдание", – хвала
Досталась странная Иуде.

Иисус ушёл в себя: "Алла!
Отец, Иуда всё исполнит".
Хлеб преломил и чашу полной
За лучшего ученика
Велел испить. "Учитель! Как? –
Отринул Пётр. – Из серебра
За тридцать маленьких кружочков?!!"

Адам не пожалел ребра,
А я не пожалею строчек
Для тех, кто проклят на века.
Я только удивлюсь слегка,
Что не вели мы даже спора
Пред тем, как заклеймить позором
Любимого ученика
Иисуса. Может, словом жарким
Иуда не просил подарка.
«Хотя б забвение в миру», –
Просил, делясь с Ним хлебом пресным.
Иисус отрезал: "Я умру!
А если нет, – то, как воскресну?!!
Есть мир, которым правит смерть.
Жизнь не бессмертие, – предтеча.
Мне нужно завтра умереть,
Твой долг ессея обеспечить
Мой трудный путь к мирам Идей.
Когда бы мог я появиться
В любом жилище Иудей,
И тотчас мог бы раствориться.

В пустыне мозг мой врос в песок,
А солнце в теле стало раной, –
Я шёл к распятью. Этот срок
Исполнен. Помнишь, Иоанном
Я был крещён на дерзкий шаг.
Он в списках всех цивилизаций.
На древних глифах белый маг
Открыл врата телепортаций.
И божий глас, что голос трубный
Меня назвал уже тогда…"

Иуда поцелуем в губы
Согласье на бесчестье дал
Своё. И выпил за Царя**,
Оставившего жизнь мирскую:
- Христос, рискуешь! Может…, зря?"
- Искариот, не зря рискую, –
Открылся Царь Всея Небес, –
- Знай, человеческому сыну
Доступно множество чудес,
Но…, если смерть не дышит в спину".

И каждый выпил за Царя,
Поверив, в план его безумный.

…Уже румянилась заря,
И просыпался город шумный.
Звенели вёдра на осле,
Храпел табун, вода журчала.
Вновь Лазарь крякал у яслей,
И Сара старая ворчала.

Когда румянилась заря,
Опять раздался голос трубный:
"Когда же, человек разумный,
Так неразумно растерял
Свои божественные силы.
Просил всё больше, да стенал.
Земная жизнь поизносила
Твои тончайшие тела.
На откуп всё делам суетным:
На рынке покупал места,
Богатым стал и многодетным.
Ты хочешь жить, а жить устал.

Жизнь, что цветок, и смерть ей – ваза.
Но по воде всего круги –
Твой мир. Ты так к нему привязан,
Что знать не хочешь о других.
Зачем просить в пустыне снега,
Где дождь веками не кропил?
Умри, чтоб жить!" – Раздалось с неба.
(Откуда это знал Шекспир?)

Он суть египетских мистерий
Случайно в пьесы заключил?
Он тайну счёл, но ключ потерян.
А может, спрятаны ключи
В самом сознанье человека?
(Не ждите чуда от ума).
Всё в фразе древнего толтека:
«Жизнь соберёт себя сама».

Меж тем продолжил глас сурово:
"Иисус, возлюбленный мой сын!
Ходил ты нищим и босым
И тяготился пищей, кровом.
И, если били по щеке,
Ты гнева не смирял. Без гнева
Смотрел, как тяжко вдалеке
Рыбак тянул с уловом невод.
Кто не врастал корнями в твердь,
Тому легко её покинуть
И вновь вернуться. Только в спину
Уже не посмеётся смерть".

Но кто здесь слышал голос божий?
…Над Иорданом поникая
Терновый куст из пепла ожил.
Ушёл Иисус с учениками…

Не Он род человеков множил.
И не сдавал своих позиций
С дубинками и синяками
Не Он. Кострами инквизиций
Не он учил «любви» веками.

Но где, Спаситель, лоно рая?
Что изменилось в этом мире?
Всё так же пьют, и умирают
И спорят в ложах о Шекспире.

И рясу отрастив до пят,
Нас судит тот, кто сам подсуден.

Кто нами проклят…. Кто распят….

Христос воскрес! – Хвала Иуде!

** – Христос изначально означало царь, помазанный Богом на земное царство.

Вы видели, как воду пьёт комар?
Он рюмочкой её берёт и чмокает губами...
Сказать боюсь я соловьиной маме,
Что сын её погибнул на войне.

В лесу был танк. В лесу гремит пожар.
А в танке, в сердцевине, в глубине
Хохочет, корчится безрадостный язык.
Он жать на кнопки жизни так привык,
Что леса смерть не больше для него,
Чем слово «смерть». И пара облаков
Над лесом плавились, последних в этом веке...

Я первый раз увидел Вас в кино.
А фильм был дрянь, сюжет был бестолков.
Я в первый раз почувствовал калекой
Себя во всём – когда увидел Вас...
Герои фильма танцевали вальс,
А я на Вас смотрел. И было грустно.

Комар прилёг поспать на лист капустный
И был опрыскан химикатом зло.
А солнце по небу катилось величаво,
И ровно ничего не предвещало,
Что всё пройдёт. Вернее, всё прошло.

Omnea tea...

Терпкий запах мандарина
Рождеством в июльский зной?..
Грусти легкая перина
Облаками надо мной.

Вверх тормашками полмира –
Нет ни суток,ни границ.
Отвори себе кумира
Взмахом дрогнувших ресниц.

Как пятно аквамарина
В пыльном золоте жары
Тень скользнула по витринам,
Через арки и дворы.

Взгляды плавятся в асфальте,
В лужах тонет дождь страстей.
Фальши голосу не хватит –
Все слова безбожно те...

Вновь ущербных лун смотрины,
Звёзд пробоины во тьме,
И кошмаров бунт звериный
Бродит бурями в уме.

Бредит нож ударом в спину,
Предан рифмой белый стих.
Погребенный грёз лавиной,
И м я я успел спасти.

Не разгадан герб старинный
Не по правилам,не без.
Голову гардемарина
Жаждет плаха до небес.

Не петля,не гильотина
Отречения не ждёт.
Имя выпорхнет невинно
В небо,к звёздам,где живёт...

8 августа 2004
Армавир

Бесконечность в душу мне глядит
Злыми, воспаленными глазами.
Скоро приговор мой огласит
Ангел с волосатыми руками.

Вот петля, вот мыло, табуретка.
Светит солнце в чистое окно.
Жизнь моя – разменная монетка
В играх во вселенском казино.

Дьявол вновь сгребет к себе все фишки,
И на чай получит херувим.
Жизнь моя проиграна в картишки
Ангелом-хранителем моим.

Табуретку я пинком отброшу,
Громко хрустнет шейный позвонок...
Сброшу с плеч бессмысленную ношу,
Подведу бессмысленный итог...

И сожрет мою больную душу
На краю галактики квазар...
Если только я опять не струшу
Потерять нелепый божий дар.

1.
Ты ангел. В небе ты паришь,
А я внизу могилы рою.
Ты любишь кофе и гашиш,
Я за тебя пью водку стоя.

Ты ночь тусуешься в Кремле,
Весь день валяешься в постели.
А я сплю прямо на Земле,
Укрывшись краденой шинелью.

Припев:
Медленно теряют краски
Твои фото на стене.
Ты живешь в волшебной сказке,
Я мечусь в кошмарном сне.

2.
Вокруг тебя полно мужчин –
Певцы, банкиры, депутаты.
А я на кладбище один
Смываю грязь с моей лопаты.

И в шуме светской суеты,
В пустой красивой круговерти,
Ты – гений чистой красоты...
А я простой служитель смерти.

- Лучший выход из любовного треугольника – это идти на все четыре стороны.

- Наконец он начал подавать первые признаки половой жизни.

- Если мужчина пришел в помаде – может, это всего лишь поцелуй судьбы?

- Он никогда не был одинок, потому что всегда жил с грехом пополам.

- Жаль тех мужчин, которые разгоряченных женщин видели только в сауне.

- Он все принимал на Веру, пока Вера не потеряла терпения.

- Голой мужчины только правду не любят.

- В классической борьбе и в борьбе полов та же суть- кто кого уложит на лопатки.

- Он рассказал друзьям, как был на гражданке, хотя имени гражданки не назвал.

- Как же все изменится, если в описании «мужчине сорок с небольшим...» поставить запятую.

- Иногда на пути к сердцу мужчины можно столкнуться с какой-нибудь язвой.

- Он оказался пустым местом и его место, тут же стало вакантным.

- Иногда взаимоотношения становятся не только нездоровыми, но и уже неоперабельными.

- В любовном треугольнике он был тупым углом.

- Мужчина всегда приглашает женщину на ужин с надеждой продержать ее до завтрака.

- По своей натуре мужчин больше интересует вопрос «Что делать?», а женщин – "Кто виноват?"

- Для мужчин наличие женщины в жизни и ее постоянное присутствие – это почему-то разные вещи.

- Не нужен мне путь к Вашему сердцу – лучше покажите мне дорогу к Вашему разуму.

- У этой пары не было ничего общего: он был мужчиной, она – женщиной.

- Самой эрогенной у него оказалась точка зрения.

- А что имеет в виду мужчина, говоря женщине "Я в вас ошибался"?

Сон пришел... я с тихим стоном
открываю третий глаз.
Вижу – ангела хоронят,
зарывают прямо в грязь.

Громко чавкает лопата,
плачет дерево навзрыд.
Ночь, корява и горбата,
над могилкою сидит.

Матерясь и выпивая,
зло толпятся мужики.
Не видать им больше рая,
ежкин корень, мать ети...

В небесах пустынно, дико.
На Земле не веселей.
На гробу лежит гвоздика,
свет струится из щелей.

На осколке звездной пыли,
в незапамятной стране
свет небесный хоронили
в беспросветном тяжком сне...

- Женская интуиция позволяет предугадать то, чего еще не случилось, но мешает видеть то, что уже произошло.

- От нее можно было ждать, чего угодно. А угодно от нее было только одно.

- Если обозвать женщину «полной дурой», она больше обидится на прилагательное.

- Железные леди коррозии не поддаются.

- Природа наградила ее внешностью в надежде, что поумнеет она сама.

- Женщина может часами говорить о том, что у нее просто нет слов.

- Самая большая неучтивость – наносить дамам только визиты вежливости.

- Только женщина может быть абсолютно уверена в своих сомнениях.

- Женщины инстинктивно сопротивляются, даже когда ими овладевают мысли.

- Утонченные женщины, как и тонкая материя, очень часто мнутся.

- Она была как закрытая книга, но уже с чьими-то закладками.

- Женщина может не говорить о том, что она любит, но всегда оповестит, если она любима.

- Даже падать духом она предпочитала на мягкое.

- Любящие женщины готовы на все, разлюбившие – на все остальное.

- Счет «сколько было мужчин» исчисляется лишь количеством затраченных на них эмоций.

- У женщин с идеальной фигурой даже любовные треугольники – равнобедренные.

- Твердокаменность женщины – это, порой, всего лишь реакция на мягкотелость мужчины.

- Большинство женщин, которые не верят мужчинам вообще, всегда верят им в частности.

Arifis - электронный арт-журнал