Загулял домовой, разыгрался на скрипке...
Парафраз для двоих, наш негромкий дуэт
Исполняет на бис поцелуй для улыбки,
Оркестрованный августом вечный сюжет.
Время синих стрекоз, отцветающих ночью,
Ароматов любви и уснувших собак.
К нам в окошко стучат мотыльки многоточий,
И подсвечник хранит стеариновый мрак.
Растаманка-среда четверговые листья
Разбросала у ног моего сентября,
Рассыпает огни взмах рябиновой кисти,
О дороге домой нам с тобой говоря.
Летних ливней слюда осыпается быстро,
След укрыла листва, в лужах мёрзнет стекло.
Мы вечерним вином провожаем игристым,
Уходящее вдаль золотое тепло.
Накрахмалит февраль простыню до прищепок,
На подушке из дров – рыжий волос огня.
И шипит на снегу летней полночи слепок,
Согревает луна и тебя и меня.
Вкус осенних садов – как уста у невесты,
Ночь течёт через край пеной звёзд в небесах...
Вспомни наш поцелуй для улыбки с оркестром,
Повторяется всё, словно эхо в горах.
Потихоньку скрипит домовой половицей,
Дремлет маленький сын, спит подросшая дочь.
Будет август цветной акварелевый сниться,
И стучаться в окно мотыльковая ночь.
Подземный житель
углем рисует лето.
Зажгли факелы,
чтобы рассмотреть солнце.
В темноте стынет память.
Девочка-муза, с тобой
Всё по-другому, знаешь,
Кажется, ты с судьбой
Грубой моей играешь.
Девочка-муза, полет,
Видимо, нам нужен.
Крылья расправлю – вперёд,
Прочь от постылой стужи.
Вечно не будет везти –
Скольких таких знала!
Девочка-муза, прости –
Силы во мне мало.
.
* * *
Когда упал на землю снег –
Был вечер,
И снег ронял на лица свет,
На плечи...
У чистопрудовского льда
Ночуя,
Звенели тихо провода
О чуде...
Трамвай на круг прошел, гремуч,
И – скрылся,
Театр настроился вздремнуть,
Зарылся
В снегу – грел старые углы,
И где-то
К нам липли снежные бугры,
Как дети...
...А мы уже спешим, бегом –
Успеть бы! –
По эскалатору – в вагон
В последний! –
Лететь, под снегом, далеко,
В ночь – в завтра,
И к небу вырваться – легко,
Внезапно...
И на горе огни зажглись –
Три – знаком...
...И кто-то пел в углу «за жисть»
И – плакал...
( 1979 )
.
Шёл отряд воробьиный по полю, по полю шёл.
Я невидим в траве, я невидим в земле ещё.
Под моею рубашкой на ощупь растёт зерно.
Его круглое зренье воробьями ослеплено.
Пролетай над землёй, воробьиное, улетай.
Ты не здешних миров, ты не здешних полей и стай.
Это вмиг позабудется, в треске пернатых тел
Я воскрес из земли, из травы, из корней и стрел.
Это память моя разворачивается, словно рожь.
Выходи из меня, как выходит из хлеба нож.
Преломи меня в поясе жёлтым, кривым лучом.
Воробьиное солнце, как бессмертие, горячо.
Если пуст и гулок дом,
Не идет никто к вам,
Если дышится с трудом –
Отворите окна.
Если выдал старый друг,
Обманулись в вере,
Если тесен узкий круг –
Отворите двери.
Если ночь стучит в окно,
Голоса все глуше,
Если на душе темно –
Отворите душу.
Если боли не избыть,
Если рвутся стены,
Если стало трудно
Быть –
Отворите вены.
