Кругом ломаются дубы.
Кругом вскрываются гробы.
Встают, почесывая лбы,
Те, что безмолвны и слабы...
Гремит, призывна и груба,
Иерихонская труба,
Мессии гибнут на крестах,
А здесь, в глубинке,
На местах –
Здесь все спокойно.
Достойно.
А может даже и
Застойно.
Ну и что?
Здесь наш покой невозмутим.
Здесь неприступен наш союз.
Здесь мы споем,
Как мы хотим,
Руководящий блюз.
Непросто центр угадать.
Понять, где крикнуть, а где – дать...
Непросто прытких усмирять.
Увы, нам есть, что потерять.
Но тем упрямей и сильней
Сожмем поводья у коней!
Надежней каменной стены
В поруке руки сплетены.
Здесь все спокойно.
Достойно.
А может даже и
Застойно.
Может быть...
Здесь мы движенье запретим,
Чтоб от разгона не был юз.
Здесь мы споем,
Как мы хотим,
Руководящий блюз.
А потом он ушел неизвестно куда,
и не знает никто, почему.
Жил он, в общем, как все, не боялся труда,
и везло в этой жизни ему.
К сорока он построил за городом дом,
воспитал близнецов-дочерей,
и уже потихонечку думал о том,
как он встретит закат своих дней.
В окружении милых домашних забот
он дожил бы до старости лет,
но однажды под вечер уехал он в порт,
и за морем пропал его след.
Говорят, его видели где-то в горах,
где так низок и чист небосклон.
Будто шел рядом с ним дзэн-буддистский монах.
Но, возможно, то был и не он.
Вот и всё. И не знает никто, почему
и куда он ушел, и зачем…
В этой жизни чего не хватало ему?
И чего не хватает нам всем?
Взошёл огромный хлеб.
И так тепло вокруг.
Узлы молочных рек
И память добрых рук
В один слились кувшин,
Который – до небес.
И мир так неделим,
Но человек исчез.
Живая благодать
По воздуху плывёт.
Кому её отдать?
Кого она найдёт?
Не думай: заслужил
Её ты или нет.
А просто, если жив –
Подставь лицо под свет.
А если ты исчез –
То травы до небес…
Ступай в прозрачный лес,
С надеждой или без.
Ты знаешь, кое-что забыла,
Теперь жалею... Суета,
Вокзал, перрон и запах дыма
И между нами – чистота...
Мой недосып, твоя простуда,
Твои собаки, мой вагон...
Всё было правильно, покуда
Не вспыхнул вдалеке огонь –
Глаз фонаря на маневровом
Нам доложил:"Пора! Пора!",
Хвост головы таща сурово...
Меня баюкать до утра
На верхней полке обещая,
Второй был подан. Вот билет.
Я не прощаюсь. Не прощая
Прощенья нет. Прощанья нет.
Москва – уже вполне родное,
Уже – стремление, уже
Понятное, уже – живое,
Привитое к моей душе...
И яблоня цветёт, без листьев,
Лишь белые цветы и... снег...
И ящик "Для газет и писем"
Здесь позабыл ушедший век...
А туча сизая ходила
В надежде что-то поменять...
Мне нужно было,нежно было,
Забыть вагон, вокзал... Забыла
Тебя обнять!
/5.05.07/
Крутились маяки, ревели волны,
Летели корабли сквозь скрип и стоны,
И надрывался дождь, и рвался зонтик,
И были мы одни на горизонте...
Мы проживём остаток дней как надо,
И ты уже со мной не будешь рядом.
Сопротивляясь ветру, гнётся мачта,
Я улыбаюсь, только сердце плачет...
