Я боюсь тебя, белый лист.
Вдруг, после ночи долгой
ты останешься чист,
как Волга...
Я боюсь, что словам моим
не доверишься ты беспечно.
Ты похож на квадратный дым,
улетающий в вечность.
Я боюсь в эту ночь, в этот дождь
пером твою плоть корябать.
Если ты океан, ну что ж,
значит, я твой корабль!
Значит, вместе мы смысл поймём
нашего фрахта,
в стихотворенье собьём
коктейль фантазий и факта.
Но ты тоже, бойся меня!
Вдруг всё, что во мне вообще есть,
вырвется брандспойтом огня
и ахнет общественность...
И..., удаляясь, с пеплом моим,
ты скажешь, словам не поверив, –
я просто, просто, просто дым,
а был листом белым...
96 г.
Я ль жертвой бедствиям на алтаре старенья
паду безропотно?.. Гори, огонь, гори!
В слезах и жалобах бессильное смиренье
огнеубийцею рождается внутри.
Земля, ты мачеха! Но в памяти замри
тоской – пронзительней потерянного зренья,
как детство пенкою июльского варенья
и запылавшие на белом снегири.
Пусть медь и золото куёт коринфский молот,
пусть обжигающий охватит сердце холод,
любовь и ненависть – на разных полюсах.
Жена отмстившая несёт себя Гекате:
смотри, как стелется гостеприимно скатерть –
Медеей вышитый узор на небесах.
Царство небесное – тем – кто в заоблачном плёсе.
Вечный покой, мир – благодать и райский уют.
Там нет криминала, на хлеб Христа ради не просят.
Смиренные львы рядом с овнами травы жуют.
Царство земное для тех, кто ещё на планете
в горе и счастье, в любви и великих грехах,
тем, кто без света живёт в этом суетном свете,
верит и нет во спасение на небесах.
Смотрят прощённые души на землю, вздыхая,
красивую землю, зелёную на голубом.
Нет ада страшнее, но нет и прекраснее рая,
в добром и злобном, и яростном царстве земном.
Было бы здорово, если бы волей живущих
царство земное в небесное преобразить,
чтоб и у нас были райские души и кущи,
чтоб на Земле без сумы и конвоя прожить.
Боли не будет. Не будет вины и страданий.
Мир станет мудрым, счастливым и молодым.
Давайте, земляне, сотрём эти чёрные грани
меж царством небесным и ветреным царством земным.
На семь километров кругом: вода, вода.
Глубокие города,
Башни из льда,
Башни из льда.
Я на лодке утлой по белой воде плыву,
Думая: это ли наяву?
Здесь когда-то была, возвышалась моя страна,
Процветала во все времена.
Звуком полна
И моими друзьями полна.
Я гулял по высокой траве, и тут и там
Слышался звон и гам.
Отчего лодка моя уходит в густой туман?
Отчего всё то, что мне никогда не забыть,
Опустилось на дно?
Отчего, когда я буду с ним говорить –
Промолчит оно?
Это тонкая нить,
Это первая в небе звезда,
Это святая вода.
Это башни из льда,
Это башни из чистого льда.
