Сын сна вышел в коридор, стояло
Дерево с паспортного стола.
Отца моего – он доложил – не стало.
Стоял, переминался, чтоб бумага была.
Не положено, требуется освидетель.
Будете будьте протокол конца -
Налило в чашку чайного грибца.
Сын сна стоял задумчив и несветел.
Снег выпал, лег белыми пластами.
Вернулся в комнату, сел на стул.
Горчило молоко в граненом стакане.
Отца нигде не было. Устал, уснул.
История в горячке
в издерганную зыбь.
Как будто крайность в спячке,
Как будто жаром в сыпь…
А я – горыныч старый
живу как перс в спеси,
ищу для крова пару
по свету – по Руси.
Пусть в прошлом я и гордый
блистал, огнем горя,
убожеству в угоду…
чтоб только понял – зря
раскроются печали
в такой кромешной мгле…
на голову из стали
с затычкой на мечте.
Восточные метели кружАт
на тайном зря.
Но верится, что в небе
откроется заря
и будет море синим
закутано в туман.
Мы истину просили!
Как жаль, что все – обман…
.
* * *
Другие пишут стихи – как дышат:
В день – по десятку, а то и по два,
А я не много пишу, так вышло, –
Одно в полгода – уже и подвиг.
Свечу задуешь, лежишь – тоскуешь:
Ведь есть же, правда, счастливцы-черти –
«Ни дня без строчки!» – а я могу лишь,
Когда – на грани Любви и Смерти.
Когда пред н е ю – дрожу, немею...
Иль – когда ранен на поле брани...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А в промежутках – лежу, мертвею,
И оживаю – когда на грани...
22.06.18,
Париж
Мне бы тело молодое
И копну льняных волос -
Встретил взглядом взор девичий
И столбом к земле прирос.
Побежал бы я вдогонку,
Про миры ей нёс бы чушь,
Приголубил бы девчонку,
Как навек влюбленный муж.
Видно в сердце отболело...
С чувств застывших снят озноб.
От красы лица и тела -
Зацвести готов и столб.
* * *
Сползает по оврагам седина,
Окрестные луга в тумане тонут,
До горизонта стынет белый омут,
Невидный, не озвученный до дна.
Увязнув, смолкли птичьи голоса,
И петухи остались не у дела,
Безо́бразно планета оскудела,
А время словно встало на часах.
В уснувшей пустоте мотивов нет,
Исчерпаны резоны для сюжета,
Не достучаться, не найти ответа -
И нем, и глух беременный рассвет.
Здесь и сейчас – быть может, в этом суть,
Твой шанс внести посильную толи́ку,
Войти в затишье под безвестным "ником"
И свой заветный ключик повернуть.
Изменчивому флюгеру под стать
Порвать в клочки написанное раньше
И, избегая пафоса и фальши,
Всё набело опять переписать.
Турунч чудил, прощаясь с ночью и сойки вторили: «Пора»
Я знаю точно непорочно зачат был этот день с утра.
И воды омывали берег, и плыли горы оберегом
Когда всплывало солнце вольно, нам освещая день побега.
И мы сжимая руки нежно, входили в утреннюю влажность
И прорастали в нас побеги того, что не было нам важно.
Спилили мальчика,
Спилили девочку
И дерево спилили -
Да что ж это такое, господа,
Вы же так нас любили
И мучили всегда.
Но господа с небесною пилою
Ушли в театр и отключили телефон.
Я дереву летящему глаза закрою,
В театре ставят сон.
Должно же быть и у пилы значенье:
Раз, два,
Три, и восстает убитое растенье,
И на дворе трава.
На память о тебе, когда ты был
Единым господом и ставил в темный угол,
Мы, спиленные, не превратились в пыль,
Мы стали каменные и превратились в уголь.
Остынь. Твоя отрада –
Мой беззаботный рок.
Загадывать не надо.
Все выйдет точно в срок:
Косматые метели
Задуют мой огонь.
На год и три недели
Остынь и снов не тронь,
Пока я не воскресну
Из бытия потерь
Веселый, но не пресный
Вернусь к тебе, поверь.
Поохаю о прошлом,
Твоей печалью горд,
И заберу все ноши
И отмету тот год,
Тот год и три недели,
Что был в твоей судьбе
С косматыми метелями
В печалях обо мне…
* * *
Прикрыта глупость лысиной большой
Солидно, что весьма в дебатах кстати…
Ум часто не соседствует с душой
И по счетам, со счёту сбившись, платит.
Гордыней до подкорки обуян,
Он верит только в собственную силу,
Душа умишку, как козе баян,
Очки мартышке, слёзы крокодилу.
Стерпев судьбы заслуженный плевок,
Легко списать на душу все огрехи.
Но для неё ум – просто молоток,
Пригодный только, чтоб колоть орехи.
Безумно, несказанно одинок,
Страдает ум в безверии злосчастном…
Да и душа, земной мотая срок,
Безумная, горит, чадя, напрасно.
И лишь во сне, рассудку вопреки,
Вне гнёта канонического вздора
Их встречи искромётны и легки,
Душевно остроумны разговоры.
