Чужие мысли занимали всё пространство. Чужие мысли в одинаковых серых костюмах, с одинаковыми ровными проборами в волосах занимали всё пространство и не давали пройти времени. Чужие мысли все были правильными. Они держались небольшими группами, иногда собираясь в группы побольше, а порой сливались в одно целое, и разобрать какую-то мысль в отдельности не представлялось возможным. Они перемещались в занимаемом пространстве ровными мелкими шагами, стараясь не отходить далеко ото всех, снять пиджак или даже расстегнуть пуговицу считалось дурным тоном, а подпрыгнуть вверх или перескочить через забор означало пропасть навсегда. В целом всё это напоминало тихо булькающий кисель, и излучало уверенность и порядок.
В этом равномерном безостановочном движении я потеряла свою маленькую растрёпу.
- Вы не видели здесь девочку в красном платьице с плюшевым зайцем в руках?
- Нет. Мы. Не обращаем внимания. Ни на каких маленьких. Девочек в красных платьях. Мы. Никогда не видим. Плюшевых зайцев.
Эта маленькая мерзавка со встрёпанными косичками, эта непослушная маленькая мысль, – она мне очень нужна, но она опять улизнула от меня и теперь бегает неизвестно где, подпрыгивает и любопытничает. А ведь эти господа в плотных умных костюмах, они такие основательные и задумчивые, они могут сдавить ее своими серыми шерстяными боками и она задохнется! Она может провалиться в открытый люк! Конечно, эти серьезные господа стараются следить, чтобы все люки были плотно закрыты. И даже специально скапливаются на крышке того люка, который начинает дрожать и сдвигаться, ведь мало ли кто может оттуда выскочить! Они очень не любят, когда кто-то или что-то неожиданно выскакивает, ведь это нарушает порядок вещей. Они очень не любят, когда нарушается порядок вещей.
Сколько я помню, они всегда были такими. Сколько я помню, они были всегда. Иногда все же сильному ветру по имени Время удается ворваться в занимаемое серьезными мыслями пространство, и тогда тучные, хорошо одетые господа взлетают под напором ветра. Они летят группами и рядами, сохраняя умное выражение щек и сверкая лакированными лбами. Смотреть на это бывает весело и немного страшно.
Вот и сейчас мне стало страшно, что вдруг появится ветер и моя непутевая мыслишка может улететь вместе с большими чужими мыслями, случайно зацепившись бантом за чью-то пуговицу. И никому неизвестно, где она может очучиться. Очутиться. Нахватается там непонятно чего непонятно от кого. Забудет меня и не захочет возвращаться. Но она так невелика, так мила и своенравна, мне не хочется ее терять!
Вот так, размышляя и тревожась, сидела я на краю пространства и высматривала красное пятнышко в сером жужжащем мареве. Где ты, моя беглянка? У меня остался хвостик от твоего плюшевого зайца. Это очень хороший хвостик. Может быть, ты вернешься за ним?
