Когда любовь войдёт в привычку,
Исчезнут все по одному,
И ты потянешься с отмычкой
К глухому сердцу моему.
Я не смогу сопротивляться,
Все убеждения – обман!
Когда тебе всего семнадцать,
В глазах бушует океан,
Всё, как ни есть, благословенно,
Все вкусы мной сотворены...
Я догораю, как полено
В руках безбашенной весны...
Куда как скучны старики!
Одно безделье им с руки:
сказал однажды Беранже.
А я – увы! Давно – уже.
Автор
Чем мы старее, тем,
прекрасней женщины,
в недосягаемом для нас,
пространстве – красоты.
Струятся линии,
и – светятся черты,
но увлекаемся – увы,
всё меньше мы,
и меньше.
Прекрасному,
опасному огню,
мы – не рискуем,
поклоняться близко.
Чтоб – не упала,
вдруг на седину,
испепеляющая,
золотая искра.
Шумы, гудки, перрон, вокзал
И тут средь бела дня
Коварным образом напал
Носильщик на меня.
Он вещи рвет! Держать не в мочь!
Ведь трахнет, караул,
В тележку и укатит прочь
Меня и мой баул!
Все не бесплатно ж, не за так –
Спасите, я прошу:
Забрал носильственный маньяк
Все то, что я ношу!
Уже загнал меня совсем –
Бежим, я впереди,
Белеет бляха номер семь
У монстра на груди.
И он воспользоваться смог
Невинностью моей –
Два раза лазил в кошелек –
Чтоб вынуть сто рублей.
О чем просить – не ведаю сама…
В мучительной бессоннице раздумья
Мне кажется, что я схожу с ума!
Спаси, Господь, от черного безумья!
Пусть многое придется потерять,
Пусть не увидеть солнца мне ни разу,
Пусть схороню любимого и мать,
Но я прошу, оставь мне светлым разум!
Каких бы жизнь мне ни сулила бед,
И как бы мрак утраты не был жуток –
Нет участи ужасней, чем поэт
Навек во тьме утративший рассудок!
Проси, безумная, неистово проси!
Бог милосерд в любви, но в гневе страшен…
«Готова я испить любую чашу,
Ты только от безумия спаси!»
