Осенней отраженной лаской
Светился ясно теплый день.
Расправленные ветром краски
Скрывали солнечную тень.
Остатки лета догорали
В холодной плоскости земли,
И время тонкою спиралью
Терялось в голубой дали.
Над глубиною небосвода,
На окончаньи всех дорог
По слову вечного народа
Мир обновлял Предвечный Б-г.
На кирпичной стене отражается солнце,
И хватается плющ за шершавый покров,
Возбуждаемый звуком таинственной речи,
Открывается свет удаленных миров:
Освящения жар в троекратном повторе
Одиночества полного трепетный миг,
Красота песнопения в утреннем хоре,
И прильнувший молитвенно к небу язык.
Так сидят, чуть качаясь, в печальном восторге,
Подтверждая пророком предсказанный год,
Исполняя обряд ожиданием долгим –
Иудея с бинтами у римских ворот.
Ты откуда-то ехала, не доехала...
Откуда-то шла, не дошла.
Ругая и прощая тебя, с переменным успехом,
в надежде на чудо во мне замирает душа.
Я стрелку минутную глазами двигаю,
она ж, защищая свои рубежи,
всё гонит новых мгновений дивизию,
где предыдущая мёртво лежит.
Но, – наконец-то! – шаги... Ты врываешься
сердце под кофточкой пойманной птичкой стучит.
Когда тебе нравлюсь я – как ты мне нравишься!-
сказать успеваю... дверь закрывая... швыряя в окошко ключи...
- Ну, давай уже…
- Погоди, я еще не готова.
- Что значит – не готова?! Что ты мне голову морочишь?
- Ой, не кричи… сейчас, мне еще надо настроиться…
- Пока ты настраиваться будешь, у меня уже всё лопнет!
- Я не понимаю, куда так торопиться, у нас еще куча времени. Возьми, в конце концов, себя в руки. Кроме того, холодно…
- Так вот и согреемся! Давай, я уже так хочу, что просто не помещаюсь…сейчас всё треснет…
- Ах, я вся дрожу! Какой ты…нетерпеливый…а я боюсь…
- Оооооооооооо!
- Ааааааааааааааа!
И из темной, припухшей под весенним солнцем земли, в дальнем углу огорода выскочили два первоцвета.
Зацеловала б тебя публично,
ну, а пока, хороший,
в этих стихах пульс аритмичный,
словно от тяжкой ноши.
Я не прошу, а требую, слышишь? –
Дождаться меня и всё тут!
Если в сердцах не заполнены ниши,
все расстояния – к чёрту.
Не зареву, не придумаю клятвы,
не удивлю антуражем.
Скину, смеясь, корсет проклятый
и не ссутулюсь даже.
Прежде, чем стану твоею бывшей
Что-нибудь с нами случится.
Может быть, в парке стихи напишем
под зонтом с перебитой ключицей.
Осеннее небо в сухой тишине
Прощалось с теплом уходящего лета,
С листвой, увлажненною солнечным светом,
С горячим дыханием серых камней.
Прозрачные ветры холодной рекой
Стекали с тугой белизны облаченья,
Неслышно витали святые реченья,
И в воздухе плыл обретенный покой.
