I.
В оконном зеркале полночного безумья,
за жёлтой шторою исчезнувшего дня,
моя знакомая – бесовка и шалунья,
рисует пальчиком усопшего меня,
в убогой комнате с обугленной проводкой, –
у одиночества снимаемой за так,
где просыпаясь в сон я завтракаю водкой
и засыпаю в явь с окурком натощак …
Мои товарищи – худые тараканы,
давно забывшие про крошки и уют,
я утешаю их рассказами о странах,
где тараканий корм бесплатно раздают …
В пустынной комнате пронзительно и гулко
Её признание однажды прозвучит, –
Я полюбила Вас … И буду ждать в проулке,
Когда в больничный морг Вас выпишут врачи …
II.
Тает медленный свет
на подвальной стене,
в желтых трубах
журчание Стикса,
я давно налегке –
ни любви, ни обид,
даже память,
намаявшись, стихла.
И сгорают стихи,
согревая на миг
опустевшие к смерти ладони,
ты же вежливо ждешь,
когда пьяный старик
в перевернутом небе утонет.
Зашифроованаааа, оцифроооваанаааа,
Антивиииирусом двааажды пролееченаааа,
Вот былаа тыыы в архиив упааакоооваанаааа,
А тепееерь на дисплееее ты, жеенщинаааа.
Я пройдуууусь по тебе фотошооопамииии,
Перекрааашу с неиииистовой сиилоююююю.
Все амееерикиии обалдеют с еврооопамиииии,
Как я сдееелаю жееенщину мииилоююю.
Воот былаааа тыыы брюнеткой обыычноююю,
Станешь рыыыжей в купааальник одеетоююю,
Будешь стройноой, горящею спииичкоююю,
Вспыхнешь пееесней моееей недопетоююю.
Вечно хоодиишь в линялом халааатикеее,
Бигудиии аж на мОООзги накруученыыы,
Я бы сбрыыызнууул тебя антистаатикооом,
Чтоб отлиипла и боооольше не муучилааа...
Ты рабоотоой и бытом распяятаяяя,
Ты забыыла какаая ты миилаяяя.
Жаль что принтеер любовь не печаатаееет,
Ты увииидишь, ты оочень красиииваяяя.
Персики в цвету.
Воздух и чист, и сладок.
Мяч летит в окно.
***
Птицы на заре
Обсуждают, где бы им
Раздобыть еду.
***
Скрипач играет
В ожидании грозы.
Начистил туфли.
***
Миндаль отцветал.
Нежный, в мою чашку он
Капнул горечью.
Белое море. Колючий песок.
Лето от осени на волосок.
Медленных барж неживые огни,
В сумраке тают они.
Ты наблюдала, и я наблюдал
Дробной луны вертикальный овал.
Где-то, вдали исчезали буйки
(На расстоянье руки).
Мы изменить ничего не могли.
Месяцы, годы исчезли вдали.
Лето ушло – я стоял и молчал.
Билась вода о причал.
это когда до последней буквы поешь,
а в последней – проговариваешься
и это когда отмотанный век
не длинней, чем слово,
безответное соло,
смесь соли
и век.
Как зачарованный падает снег,
Коврик воздушный по стеклам стекает.
Дворник укутан в шубёнку.
Река ли
Пухлых снежинок баюкает:
- Нет!..
За мотыльками небес не гонись...
Ручки узорные сломишь, трудяга.
Ветер подымется,
И в передряге
Не распознать направление «низ».
Иглами станут.
Рассыплется строй
После.
Пока заглядение – танец:
Хлопья кружатся, парят неустанно,
Зимний спешат прихорашивать трон.
Припорошив, призовут тишину.
Спи, заплутавший в дороге морозной.
Рваться сквозь строй в снегопад несерьезно...
Снег зачарованный близит весну.
02.07.2008
/из цикла 'Автодорожное'/
