Закат встречал металлофон:
Взлёт молоточков от ступенек,
Которые – чистейший скол
Кристаллов сплава с серебром.
Отныне страшно отдалён
Гранёного стакана пленник.
Разлит небесный алкоголь,
Пузырик солнца гаснет в нём
И не согреет его вен -
Они как тени тонких веток,
Что испещряли старый ствол
И скрылись вдруг с угасшим днём.
Сверкали звуки в осеннем парке,
Москва под луной плыла.
Пел припозднившийся зяблик жалкий,
И песня, как свет, была.
Горели окна высотных зданий
На том берегу, вдали.
Горел фонарь на подъёмном кране,
И баржи с огнями шли.
Я шёл и думал: какое дело,
Что ночью здесь тоже свет,
Что птица какую-то песню спела,
Что счастья и смерти нет.
Сложит день свой натруженный парус,
Смолкнут звуки ненужных речей,
В тишину и покой окунаюсь,
Отогреюсь у ярких свечей.
Виноватой, уставшею птицей
Я забьюсь в свой родной уголок
И ладонями грею страницы,
Где пришельцами – несколько строк.
Свяжут буквы стихов паутинку,
Новых образов выплывет дым,
И увижу цветную картинку
Предсказанием очень простым.
Вдруг покажется: миг этот вечен,
И лучится им сотканный стих…
Тишиной околдованный вечер
Засыпает в ладонях моих.
Проснуться утром для спасения планеты.
Обычный завтрак – королевского стола.
Трамвай желаний – тройка и карета.
В груди амурная горящая стрела.
Рукоплесканием встречают на работе.
Улыбки милых дам со всех сторон.
А ты идешь – красив и беззаботен.
Подписывать контракт на миллион.
И не идешь – паришь над этим миром.
Париж и Лондон, Марракеш и Рим.
И небо в аметистах и сапфирах.
И в этом мире ты – неповторим.
И как серебряный, звучащий молоточек,
Вагон выстукивает рельсовый фокстрот.
И контролер – реальность многоточий,
Прервет мечтаний сказочный полет.
Компьютер занят ерундой, он форматирует дискету.
Вскипел вечерний водопой, топлю бетонную галету...
Печурка топится сама, её дровами закормили.
В прозрачных сумерках дома глаза гардинами прикрыли,
И, на ночь глядя, поезда сбежать пытаются за счастьем.
Как поплавок дрожит звезда, ей тесно в глянце тёмной масти.
Коктейль из омута несвеж, в нём спят кощеевы останки.
А тишина пробила брешь в далёкой нежности тальянки.
В неровный крошечный проём вползает соло на нирване,
Наполнен снами водоём как тайным смыслом заклинанье.
Давай, дуэтом помолчим о том, как пели мы под солнцем...
Взлетает к небу лёгкий дым, и дышит мятой ночь в оконце.
Закрываю глаза и слышу: Построй мне дом.
Всё, чем ты занимался – пустяки и тлен.
Заготовь бетон, выкопай яму, потом
Подведи фундамент, приступи к возведению стен.
Установи перекрытия, лестницу возведи,
Кровлю сделай, настели черепицу, затем
Облицуй фасад, материал хороший найди,
Займись установкой инженерных и прочих систем.
Внутренняя отделка должна быть в меру строга,
Возле дома – участок, высокий глухой забор.
Пусть работа твоя долга будет и дорога:
Не просядет фундамент, не заберётся вор.
И тогда все стихи твои, все слова твои,
Всё твое невесомое станет, как этот дом.
Ты войди, как хозяин, окна его отвори.
Сядь за стол, бумагу достань потом.
Представлю женщину в виде птицы,
Молитву в виде листа.
Как песня в ночи, сверкают спицы.
Бумага лежит, пуста.
Как песня в саду, вязание льётся
С прикрытых колен, через край.
Помимо слова – что остаётся?
Что остаётся помимо слова?
За белым листом повторяй:
"Не бросай меня ни сейчас, ни после,
Не бросай меня никогда.
Будь со мной, как ребёнок, возле,
Будь со мною всегда.
Птицей взлети, убеги со света,
Но оставайся со мной.
Пой, пока песня ещё не спета,
Да и как спета – пой..."
Сверкают спицы, струится вязанье,
Молитва, как снег, бела.
Вина ты моя, моё наказанье.
Ты не со мной была.
