* * *
Наш мир погряз в предательстве давно.
Смеются над словами «честь» и «братство».
Не приглашаю в гости никого -
Достали так, что впору в скит податься.
Ведь каждый, объегорить норовя,
Влезает тихо в душу, мягко стелет.
О, сколько раз я доверялся зря!
Но ныне на запоре крепком двери.
Теперь ко мне не сунуться врагу,
Не обольстить, хоть тронется умишком.
И лишь себе я доверять могу,
Конечно, не хвачу покуда лишку.
Но сам сейчас любого разведу!
Познал до крайних тонкостей уловки.
Не пропаду, наверно, и в аду
С такою замечательной сноровкой.
В геенну заявлюсь, как на пикник,
Начну свои стихи читать иудам.
И даже чёрт, поставленный в тупик,
В сердцах воскликнет:
"Шёл бы ты отсюда!"
Бывает слаще, но не в этой жизни.
Бывает больше, но не в этот год.
Любовь моя, – отчаяньем не брызни!
Но, вижу я что, все-таки, пройдет.
Как пароход, как лайнер океанский,
чтоб в порт войти, он должен выйти из,
хоть в сонме волн он помнит только ласки
своей волны и свой портовый бриз.
Она пройдет, как жизнь, увы проходит,
она уйдет и, надо понимать -
ни на каком могучем пароходе
её уже, конечно, не догнать.
И остаётся лишь стоять у борта
и на вопросы все – не отвечать,
и удивляться, – ну, какого черта
скулю я там, где надо помолчать.
Где надо, покрестясь – да прыгнуть за борт,
и плыть, грести, сбивая руки в кровь,
на юг и север, на восток и запад,
где вымокла от слез моя любовь.
Но я стою, гоняя злые мысли,
давным-давно их зная наперед.
Бывает горше, но не в этой жизни.
Бывает легче, но не в этот год.
Занозой сидит жгущий сердце глагол,
Я плачу опять в час вечерний...
Безвинно погибший на Калке монгол,
Мне жаль тебя, мирный кочевник.
На добрых соседей коварный навет
Звучит для меня по-уродски.
Безвинно зарубленный швед на Неве,
Прости дикарей новгородских.
Европа пришла любоваться на Русь?
Увы, не накрыли поляну.
Безвинно заколотый пикой француз,
Мы строго накажем улана.
Могли мы сыграть в дурака или в гольф,
Растить помидоры в теплице...
Ты зла не держи на Россию, Адольф,
За то, что пришлось застрелиться.
Шальная я. Заноза и зараза.
Люблю лишь натуральное. Не стразы!
Могу козлу по наглой морде вмазать...
Но, говорят, любовь бывает зла.
Арабские читала на ночь мифы
И по уши я втюрилась в халифа,
Который в профиль смахивал на грифа
И причитал: «Алейкум ассалам!»
И стала я халифкой. В то же время,
Шестнадцатой женой в его гареме...
Такая групповуха, кто не в теме,
Всегда была, признаться, не по мне.
От скуки я порой рычала пумой,
Жуя халву, нугу, рахат-лукумы.
И думала одну лишь только думу:
Найти б для бегства ночку потемней.
Закат однажды отгорел пожаром,
И муж уснул, устав от жен отары.
Верблюд донес меня до Гибралтара,
А там российский крейсер подобрал...
В Сибири я к зиме готовлю лыжи,
Пищат за печкой серенькие мыши.
А где-то в жаркой Африке мой бывший
Мычит, как озабоченный марал.
В распахнутом легком осеннем плаще
с карманами, полными выпавших звёзд,
я добр и весел, как юный Кащей,
на время бессмертный, иду в полный рост.
Дорога бросается под ноги мне.
Топчу её отзвуком гулких шагов.
Счастливым лицом отражаясь в Луне,
иду сеять звёзды в Стране Дураков.
Те тысячи звёзд, что упали созрев.
С гарантией всхода и наверняка.
Озимые сеют у нас в октябре.
Чтоб к лету суметь накормить Дурака.
Чтоб ел он со звёздного дерева плод
и светом его напитался ума.
И также, однажды, он двинул вперёд.
И звёзды ссыпал про запас в закрома.
Мой тихий век, немного постояв,
смутившись, незаметно удалится
в те самые незримые края,
где наши тени обретают лица.
Я не вспугну полуночной тиши.
Не потревожу ваших сновидений.
Уйду как все, кто здесь когда-то жил
в составе многих тысяч поколений.
Уйду... Не попрощавшись, но успев,
забрать с собой свой гонор и гордыню.
Свою любовь, безумие и гнев.
Оставив лень, недвижимость и имя.
Свой тихий век я выпью до глотка.
Не закусив ни славой, ни богатством.
Без них дорога в мир теней легка...
Хоть я и не спешу там оказаться.
Лед отошел от берега,
Ствол ивы стал поярче,
Доходы, жертвы клиринга,
В безнале явно плачут.
И пахнет воздух сыростью,
А социум прям мерзостью,
Повержен город серостью,
А я, так странно,трезвостью.
Вот выйду я на улочку,
Присяду я на лавочку
И разговора удочку
закину. Может Галочка
Расскажет мне подробненько
Про отпуск и любовника.
Расставим закусь ровненько
И пригласим к нам дворника.
Мужчина как-никак...
Милая, мало очень
Было у нас ночей
Летних, что дней короче
И горячее, чем
Солнце, такое рыжее.
Их не хватило нам!
Я обещал, что выживу?
Тут правит бал война,
И за победу, знаю,
Жизнь заберет в залог...
Я обещал, родная?
Не осуждай за ложь.
Под горячим живым солнцем
пахнет небом моё время.
Выдыхаю свинец и стронций.
Добываю любовь треньем.
Я надену на тусклый вечер
золотую корону взрыва.
Не утянет меня к вечным
даже сам многорукий Шива...
Я верчусь под Луной в койке,
наслаждаясь твоим телом.
Оловянный солдатик стойкий...
Если любит своё дело.
Cловно к зверю, с ножом чухонским,
не спеша подбираюсь к смерти.
Добываю огонь для солнца,
упираясь в попутный ветер.
Над воздушным твоим замком
будут вечно сгорать звёзды.
Я тебя проведу в дамки.
Я для этого был создан...
