Не поцелую, не ударю,
не догоню, не убегу,
и стыдно, что неблагодарен,
и горько, что уже могу
я взять событие любое,
изъять безвинную ее
и строить лучшее былое,
как оправдание свое.
.
«…СНОВА С ВАМИ В. СКОБЦОВ!»
«В изумленье мир поверг
Марк Аврелий Цукерберг -
он от нашего словца
таки грохнулся с крыльца.
(…)
Исколов о стих глаза,
либеральная гюрза
за доносом шлёт донос:
у неё такой понос.
Но смакует наше слово
ПУШКИН с томиком Баркова,
в словаре толковом Даля
вы такого не видали.
В вышине воздушных масс
БРОДСКИЙ топит за Донбасс
и ВЫСОЦКОГО струна
песней родине верна.
Знамени не пасть из рук,
знает недруг, знает друг:
знамя держит стихотворец,
знамя держит ЮННА МОРИЦ.
В жизни ли, в фейсбуке гадском
не сдавать и не сдаваться
будь готов! – Всегда готов!
Снова с вами – В. СКОБЦОВ.»
В. Скобцов
Всё гладко, Володя,
В твоем «манифесте»,
Всё правильно, вроде,
И пафос – на месте.
Трибун! Буйный вихрь
Легендоволосый! –
Рифмуешь ты лихо
«Доносы»-«поносы»...
Но – вражьи портреты
В Фейсбуке рисуя,
Х о р о ш и х поэтов –
Не трогал бы всуе…
Касаться чужого
Дара атлантова –
Желательно б, Вова,
Тоже – талантливо,
Профессионально
(Не дуже, пусть, гарно,
Не конгениально –
Хотя б не бездарно).
P.S.
И ровно, бескровно
Тобой зарифмована –
Юнна Петровна –
Рифмой в о р о в а н н о й*…
_____
* «Млечно-лунный
чудотворец –
Вечно – Юнна!
Вечно – Мориц!..» ©
.
* * *
Он, выбрав цель, не ведал страха,
Круша преграды, словно танк,
И мог последнюю рубаху
С другого снять, идя ва-банк.
Добился – вышел в основные,
А счастья нет который год -
Какой-то мерзкий запах ныне
Ему покоя не даёт.
Хоть всё, казалось бы, неплохо,
Пропали сон и аппетит…
То совесть, надорвавшись, сдохла,
И труп в углу души смердит.
Теперь он часто лазит в стол –
Так сладко пахнет сталью ствол…
Финал подходит бытия.
Смотрюсь карикатурно.
Темно и тихо. Тянет в сон.
И я дремлю, урод.
И память вредная моя -
Меня, как мордой в урну.
А там перемешалось все:
Сам черт не разберет.
Мог напортачить сгоряча
И к людям был небрежен.
Похоже, что моя тропа
Кончается. Вот, блядь!
Но, чем таскаться по врачам,
Я водкой угол срежу.
И, потому, скажу попам:
Прошу не отпевать.
Скучаю прямо щас. Те -
бе и не понять,
какое это счастье -
обнять и не обнять.
Поцеловать и непо-
(желая) целовать.
Благодарил бы небо,
но ласке не бывать.
Я знаю, ты проснешься,
а я и не усну.
Ты сну не улыбнёшься,
а я и хохотну.
И потянув бретельку,
дыхание пере-
хватив, как из Америки
перенесясь, в тебе
я закипел бы варом
и пал бы сладкий Рим.
Я очень нежный варвар,
тоскующий по риф –
мованию любови,
метафорам тоски…
Пожизненно, не боле…
Я, может, просто скиф,
не полюбивший скальдов,
презревший шансонье,
но не снимавший скальпов
и в гендерной войне.
Но понимаю ясно,
что сам и разлюбил.
И киллеру не праздник
когда кого убил.
Вот потому и счастье
обнять и не обнять.
Хочу невинным щас те-
бя, – мою, обнять.
Мы весну зовем – нет отклика,
Обещания не в счет.
Ждем, когда созреет облако
И дождями протечет.
Хоть метель уже не бесится,
Остается наста хруст.
Поцелуи в марте месяце
Недоспелые на вкус.
Огород не зря городим мы...
После зимнего поста
Очень хочется смородины
Не мороженой. С куста!
Опечалился берсерк...
Почему-то
Омут черен, берег сер,
Небо мутно.
Из Исландии слегка
Тянет серой:
Это лавою вулкан
Греет Север.
Там взлетает к облакам
Сумрак дыма.
Тут затишье на века:
Бури – мимо.
Прежде ночью было так:
Звезд до чёрта!
И пылала темнота
Над фиордом.
Открывали закрома
Тайны, дали.
И драккары, задремав,
Утра ждали.
А сегодня для тоски
Повод веский.
Покорен и сакс, и скиф.
Драться не с кем!
Раскурочить не слабо
Скулы скалам?
У поэтов вечный бой...
Скальдом стал он.
С признательностью Арсению Платту
* * *
Меня гнетут и мнут несовершенство,
Бесславие, заштатный мой удел.
И никуда от этого не деться.
Я так взлететь хотел, но не сумел.
То Гамлета играю, то паяца,
Не в силах победить привычек власть.
Чтоб иногда над пошлостью подняться,
Приходится, как можно ниже, пасть.
В нормальной жизни мы скучны и немы,
Невзрачные, бездарные вполне.
С похмелья ж иногда приходят темы
Такие, что мурашки по спине.
То в морду надаёт хвостом русалка,
То в рюмку плюнет леший, старый псих.
Но за стихи любой цены не жалко,
Никчёмна и безвкусна жизнь без них.
1.
Где семена петровичи
В землю, гудящую от беды
Легли, поражённые:
Так, что ли?
И слезами слёз промолвленные
Всходы нежности полевой
Шьёт машинка невидимая
Нитью лёгкости
Поднадземной иглой
Легче лёгкого приготовлено
Одеяло и нам
Ибо всходы мы наши, и нам
В тело вложено вопрошение
Что там реет вверху: воскресение
Или шорох и писк по углам?
2.
В здесь сидим
Мы не мыши
А мы кто забыли
В здесь не веря в кого
Но из нас однажды один
Выйдет горлом и пылью
На дорогу один
В там где долог звонок
И слетела
И навеки летит между стен
Тень предмета
Реальных систем
В здесь увидеть б – стекло запотело
3.
Здесь не надо
Здесь люди сидят
Электрически злые
В что за ад эти глазки глядят
Как цветки полевые
В что за рай эти руки летят
Оставляя следы ножевые
4.
Русские великие стихи
Русские великие сугробы
Русские великие зайчики и белочки
Мальчики и девочки
Вы русские?
Вы местные?
До чего ж прелестные
Искорки на шубках
Вот и встали в ряд
В локотках-минутках
Ветер белый над
Истинной антенной
Что радиосигнал
Шлет в рай белостепенный
В бортовой журнал
5.
Это снег или что
За стеклом грязноватым
То ли есть, то ли нет
Выйти из дому: есть
Чтоб с доставкою на дом…
Надо чтобы был свет.
Отключили. К дверному
Звонку подвести
Нет? И снова из дому
По следам по чужим
Чтоб с пяти до шести
Было это окно.
Так не надо чужого
Обронённого здесь
Это нет? Это нужно прочесть
На стекле запотевшее слово
Обронённое здесь
Так не надо чужого
6.
Им, любимым
Лелеемым:
Чтоб любимым, лелеемым быть
Ими – дОлжно и грязь полюбить
Под шагами чужими – скорей бы и нам
Так скорей бы, скорей
Нам, принявшим обличье зверей
Обезлюдевшим исто и честно
Евшим ложками грязь
Нам, любившим ничто кроме нас
С той поры нам о нас неизвестно
7.
В из земли вынутую коробочку
С мышки телом
Довложить забытое:
Трамвайный билет счастливый
(Для перемещения подземного)
Два боба лаковых
(Для роста и пропитания)
Спичку
(Для временного освещения)
Не оставь и нас
Здесь и сейчас
Исчезающих
Спой тело мышкино
Здесь и ниже и ниже и
Далее везде