***
Я привыкла все терпеть
Только молча,
В ночь дождливую глядеть
Взглядом волчьим.
Не завою на луну –
Не певица.
Я в лесную тень шагну,
Как волчица.
Пахнет соснами, травой
И грибами.
Сам теперь ты волком вой
И губами
Попытайся удержать
Моё имя –
Ускользает. Добежать –
Лес не примет,
Ощетинит все свои
Иглы, сучья –
Вот и стой теперь, смотри
Взглядом сучьим.
Все обиды я встречала
Просто молча.
Я не выла, я молчала.
Но по-волчьи.
***
Фарфоровая статуэтка –
Не верьте, прочнее железа! –
Пришла, словно завоеватель,
И всё, что хотела, взяла.
И будто обрушилось небо –
На чём это небо держалось,
Что было таким ненадёжным,
Непрочным, невечным и не…?
Стоят на земле самолёты,
Как сонные белые птицы,
И лишь одного не хватает.
В котором она – улетел.
Фарфоровая статуэтка
С заплаканными глазами
Сбежала, не попрощавшись,
Забыв половину вещей.
И не отвечает на письма,
Как будто она мне приснилась.
Но – кофточка, серьги, заколка…
И ручка, и запах духов…
В окно стучит озябший дождь.
Я жду
В осенний вечер длинный
Когда ты в отблеске каминном
Меня
Тихонько
Позовёшь…
В январском холоде звеня,
Звезда падёт
В речную
Пустошь…
Когда же в тёплый мир свой пустишь
Вконец замёрзшего
Меня?..
Мир исчезает, как фантом,
Когда я
Называю имя,
Когда под окнами твоими
Ору я
Мартовским
Котом…
Накатит летний жар волной,
А мне…
Дождаться только мне бы,
Когда ты
Вынырнешь
Из неба
И засмеёшься
Надо мной.
Вова! Пора домой, Вова!
Вышел уже резерв снеди.
Даст взаймы на метро, Вова,
Самый крепкий товарищ Федя.
Хватит уже чесать руку.
Хватит двигать бровями. Снова
Скука. Это ночная скука.
Двигай, двигай домой, Вова!
К дому! Время быть дома, Вова.
Стынет греча, молчит Клава.
Вот я смотрю на тебя одного, Вова,
А досадно за всю державу.
Земля под ногами жива мертвецами.
Старик, бредущий в свою деревню,
В поклоне застывшем с любовью к остывшим
Палкой стучится в землю.
Молекула жизни стремится к отчизне.
С течением лет сквозь морщины
Душа просочилась и в небе носилась
Последним приветом мужчины.
До потери сознанья кружа на гончарном
Ты сходила с ума и сводила – молчаньем
Вдохновенно водил по изгибам руками
Утончал уплотнял глину делая камнем
Прикрывал поцелуем дыхательный клапан
Обожжёнными жадными пальцами лапал
Это хрупкое тело в обёртке из кожи
Завершая объятьем керамики обжиг
После каждой из снегом наполненных зим
Вылезая из вязаных и утеплённых
Безнадёжно варакаясь в талой грязи
В руки нежные тыкаться сонным телёнком
Позабыв страх мимических щурить глаза
Поднимая лицо под небесную вату
На шнурки наступая (не так завязал)
Неподшитость штанов волочить по асфальту
Запрокидывать голову – чтоб в голове
Поменялось мозаикой в калейдоскопе
В обезвоженном горле сгорел соловей
Я пытался спасти – но я нерасторопен
В удивлении форточку рта отворив
Не заметив – так быстро – очухаться в мае
И за пазуху ныкать позорище рифм
Как постыдную тайну на мятой бумаге
Мы прибыли в посёлок на рассвете.
Безоблачное небо предвещало
Жару. Почти неслышно громкоговоритель
Пел что-то из эстрады. Мы спустились
По насыпи и вышли на дорогу.
Мы были там одни. Прогромыхала
И скрылась в пыльном облаке машина.
Бензина запах, а, верней, солярки:
Воспоминания откликнулись послушно.
День обещал быть медленным и жарким.
Мы шли изрядно вырубленным лесом.
Сквозь частые просветы видно было
Большой пустырь и круговую трассу,
Четыре вышки, вроде бы пустые.
Приземистые серые строенья
Вдали терялись. Будто говорило
Всё это нам: Жизнь человека может
Закончиться, но не остановиться.
И то, на что нам зрения хватает -
Без нашего присутствия продлится...
Часы неспешно отмеряли время.
Почти что десять. Я достал газету
И сделал треуголку. Получилось прямо,
Как в детстве. Начинало жарить.
Идти решили быстро, без привала,
Чтобы успеть к полудню. Это
Казалось будто бы воспоминаньем.
Искрящейся стеною шли деревья,
Я будто бы заснул, но сна не помню.
И вот мы на окраине деревни.
За десять лет ничто не изменилось,
По мелочам лишь: новая беседка
Сгоревший дом... Незначимая малость,
Погрешность допустимая. Всё те же
Заборы, крыши, каменный колодец...
И, как ждала, открыла нам соседка.
Как будто бы ждала – в платочке чёрном.
«Серёжа, Саша. Не признала. Вы ли?
Уж ждали, ждали, да в жару такую...
Не погодишь. Вчера похоронили».
