Подловила меня беда,-
полюбил я её навсегда,
а вдогонку за той бедой,
повстречался ещё с тобой.
Заглянул я в твои глаза,
громыхнула в груди гроза,-
не в молельный дом я пришёл,
было нам с тобой хорошо.
Было небо, была река,
страсть текла – солона, горька,
но пылали, как звёзды зло,
над тобою глаза её!
Ты спросила, а я молчал,
как пустынный ночной причал,
ты светила любовью мне,
но темнел я лицом во мгле.
Подловила меня беда,
она здесь со мной, навсегда,
но и звёздочкою во мгле,
разгораешься ты во мне…
С тусклых гор седых
Тихо, без следа
В зеркало воды
Падала звезда…
Там, где ночь живёт,
У подножья скал,
Облаков бельё
Ветер полоскал…
Правила просты.
Но казна пуста.
Неужели – ты?
Неужели – та?..
Нечем заменить
Пепельную прядь.
Чтобы оценить -
Надо потерять…
Пазл не сложить
И не убежать.
Чтобы дальше жить,
Надо зубы сжать...
Ветер, зол и жгуч,
Занесёт следы.
Среди чёрных круч
Реет флаг беды.
Не отыскать сирени зимней
среди безликости ветвей…
Вот так же я не вспомню имя
той, что была, была моей.
Тому назад лет двадцать, тридцать,
из поцелуя в поцелуй
кружил взволнованности циркуль,
что замер в жёстком – "Не балуй!"
Ещё мы встретились в «Горище»
в холодном Киеве тогда,
и не было нас дальше, ближе,
чем «нет» мое и твое «да».
Нас не случилось, а на выпуск
(Тринадцатый, чёрт побери!)
в меня, чернилами в папирус,
вцепилась ты, но изнутри
другую Библию искал я…
(чужие Азбуки любви
в меня, молчанием оскалясь,
ломали мужества мои…)
На выпуск (к мужу) не пошла ты,
ко мне пришла, под плеск имен
смотреть, как черные бушлаты
сменяло золото погон.
Она пришла… А ты… растаяв…
сквозь васильковый синий дым,
мне снилась …милая, простая,
со мной другим, со мной другим.
Теперь прошло уже лет тридцать…
А я, прижав свою шинель
к лицу, вдыхаю, как напиться
пытаюсь – …Леночка?.... Нинель?…
