Хорошую религию
придумали индусы...
В. Высоцкий
На моих похоронах,
будет весело.
Будет солнышко сиять,
с поднебесия.
Будут птицы щебетать,
трели – разные.
И рождение птенца,
в небе – праздновать.
Первым писком, он вдохнет,
душу вечную.
И продолжит мою жизнь,
бесконечную.
_
Ты, прохожий, не крестись,
на процессию.
Я не умер. Буду жить,
в поднебесии.
Вновь застучало по крышам.
Здравствуй, весенний челнок!
...Может, я спал и не слышал,
Как зачирикал звонок.
Как зашуршавшее платье
Кошку спугнуло с перил
Над грациозною статью
Парой заоблачных крыл...
Как долетел до соседки
В шелесте радиоволн
Смех твой застенчивый, редкий –
Молнией венчанный звон...
Нет... Зажужжала пластинка;
Впрыгнул в окно моё день.
Девочка, талая льдинка,
Сон ты и грустная тень.
13.07.10
Даже то умирает,
Что неумираемо.
Дуб глядит, и кора его
Чешуйки роняет.
Жук древесный,
По каменным лаковым клавишам,
Или всё же – небесный.
Весна, снова птицы на кладбище.
Всё растет
В эту сторону, дивно короткую,
И с улыбкой, прозрачной и кроткою,
Всё пройдет.
Дорогие и неугасимые
Макушки церквей,
Утренние, дневные, неисчислимые
Для цариц, царевичей и царей.
И солнечные пятна в июньской ряби
время с водой
нигде
он
ты открываешь меня как книгу
на 17 странице
со страхом и интересом
и мир тесен
после тебя
ненависть это любовь
которую мы не узнали
чайки над морем
как неба чека
помнят прелюдии Баха
потому что музыка
драйвер и дайвинг любви
коснись тепла нотой
до
и после
рассвет голубой
привносит рингтоны осени
время терять
только с тобой
и голову
имя звезды прикусив
за фокусимы сон
слышен ли стон
детей из Японии
я пони им нарисую
облаком времени Z
и моря короста размоется
и пена вернется к волне
в новые руны хлопот
чтобы цвели орхидеи
там где хрусталик плачет
так и остался
мальчик...
время терять себя
только в живых словах
мелом писать на снегу
белые стихи
Вот жёлтый, жалкий, лучезарный
В петлице теплится цветок:
Какой-то господин кошмарный
В театр с ним явиться смог.
Сидит, подслеповатый зритель,
В партере, во втором ряду,
Летящих возгласов ценитель,
Лелея леденец во рту.
В антракте, у дверей стеклянных
На город смотрит. Облака
Построятся в тонах багряных,
И небо, будто бы река –
Из берегов, и наплывает…
И зонтик вылупится из
Людской реки, и замелькает,
По улице спускаясь вниз.
С ударившими дождевыми
Вернётся в театральный зал,
Где все уже актеры. С ними
Он мысленно цветок связал.
Хлопки. И, кажется, на сцене
(А ты, цветок, цвети, свети)
Кривые головы растений
Мычанье тянут из груди.
* * *
Чутко на лесть мы падки,
Мявкаем испацтула...
Правда бывает сладкой
Редко – воротит скулы,
Душит навзрыд слезами,
Бельма сдирая с корнем.
Правда – всегда экзамен,
Как испытанье горном.
