Arifis - электронный арт-журнал

ТЕАТР (небольшой фрагмент повести) 

- Театр, сударь мой! Театр – это жизнь… Дымный космос! Вон там, в зале воняет дустом и стертой кожей с кресел и банкеток… А здесь?! Здесь – запах пота, пыли, трескучего  

дерева…Пыль объединяет нас, она нас мирит, она всюду. Тряпье, деревяшки, ящики 

с реквизитом – всюду пыль, как на Луне, ей Богу! А потом, в луче электрического света – она играет, оживляет наши мертвые лица, создает аромат и вкус театральных подмостков… 

Пыль – это снег и ветры, это душа театра, дающая свету цвет, а лучу – густоту и 

плоть.  

Спуститесь в подвал – там свежая стружка, там пахнет клеем, нитками и материей… 

Там строгают и шьют для вас целый мир, который впоследствии будет пропитан 

все той же лунной серо-голубой пылью и сдобрен рабочим потом, озвучен глотками и осязаем телами. 

Он вторгнется в вашу клоповью душу и не даст вам спать до утра… 

Вы прорыдаете всю ночь, дважды соберетесь вздернутся на гвозде, а затем, испив 

бутыль до дна, заснете за столом… 

Луна будет шевелить вам кудри, а сквозняк из сада споет колыбельную… 

Вот что такое настоящий театр! 

Утром вы встанете, как ни в чем не бывало, и пойдете, подбоченясь, совершать свои 

мелкие гадости, пакостить добрым людям, врать ближним своим и плевать под соседский забор.. 

Кончено... 

Театр живет только вечер и ночь. 

Утром он умирает с первыми лучами. 

Когда хамы и глупцы обоего пола, начищенные, отутюженные и пахнущие приятно приходят в этот зал – они смотрят на себя, упоены собой, своим мнимым превосходством, исчезающей красотой, канувшей молодостью. Они смотрят на нас надменно – что могут эти тщедушные фигляры, кривляющиеся за деньги? Чем они собрались нас удивить? 

Первые шаги по сцене даются тяжело, оттого, что никто не верит в чудо. Но через полчаса и у них – там, в зале, вырастают стрекозьи крылья, они – там... глотают судорожно слюну, чуть не плачут и кусают губы... 

Они летят и кружатся вместе с нами в этих багровых и мертво-синих лучах прожекторов, они становятся такими же как мы мотыльками, которые порхают два часа, выходят на поклон, а затем сидят в гримерке и думают о еде, о деньгах, приходят, вымотанные, к себе домой и видят в зеркале свои обычные, постылые, жадные свинячьи рыльца… 

Не хочется жить… 

Но инстинкты берут свое, глупые заботы тащат за шкирку не спрашивая, да и утро все же наступает... 

Так функционирует эта небольшая волшебная машина театра – бессмысленно и безрезультатно, и вся ее благодать в том, что она дает приют тем, кто не смирившись с неизбежными свинствами жизни, каждый вечер летает в свете этих пыльных прожекторов, переживая потоки страстей: на сцене и в зале. 

Это заведение – их клетка, террариум, где они живут вперемешку с местными и своими собственными змеями и скорпионами, дуремарами и карабасами… 

Картонная коробка их жизни. 

Театр… 

Так что платите свои три сольдо, друг мой, и идите примерять крылья. 

До начала спектакля осталось всего минуты две... 

Смелее… 

Правая дюза забивалась, полетный модуль бросало из стороны в сторону. Наконец Йадвига сбросила газ и начала снижение. Отгороженная от зверья, посадочная площадка приняла модуль, по сигналу синхронизатора телескопический подъемник опустил жилой отсек, впуская хозяйку. Включился кондиционер, заиграла легкая музыка, автоматика разогрела пищу и в этот момент….  

…И в этот момент раздалось требовательное:  

- Избушка – избушка, встань к лесу задом, ко мне – передом!  

Жилой отсек нерешительно дернулся, не узнавая голос.  

- Куда?! – крикнула Йадвига, – На месте стоять, я сказала!  

За периметром, оформленным в местных традициях фонарями в виде черепов, сказали:  

- Эх, всё у нас на Руси не по уму, всё через задницу! Ну и где ворота-то?!  

Потом раздался удар, часть ограждения рухнула и к отсеку вышел абориген. Был он невысок ростом, но широк в плечах, одет в мешковатый зеленый кафтан, зеленые порты и зеленые же сапоги.  

- Камуфляж, – решила Йадвига, – либо охотник местный, либо разведчик.  

Охотник или разведчик подошел к отсеку еще на пару шагов и завопил:  

- Хозяйка, либо выходи, либо я у тебя тут все в растуды разнесу! Выходи, слышь? Поговорить надоть!  

Ну, поговорить – это еще куда ни шло. Чего же не поговорить? Йадвига опустила отсек и вышла за шлюз.  

- Опа! Ты кто такая? – удивился то ли охотник, то ли разведчик.  

- Йадвига, – она не успела ничего сообразить от такого нахальства и бесцеремонности.  

- Опа! Яга, значит! Не обманули – здесь! А ведь не скажешь, что тебе триста лет, старая ты перечница! Ну, веди в избу, корми, пои, потом спрашивай! Баньку можешь пропустить.  

Абориген отодвинул Йадвигу и шагнул в отсек. Сапоги он культурно скинул и взял подмышку. В отсеке кисло завоняло давно не мытым телом, нестираными портянками и чесноком. Вентиляция не справлялась.  

Йадвига быстро выставила на стол свой обед (не жалко, запасов хватит!), поставила бутылку напитка из местных вишен и, не в силах выносить разъедающий нос запах, открыла шлюз настежь. Каким же свежим и приятным был ветер, трепавший незадолго до этого её в полёте! Она присела на порог, свесив ноги наружу и контролируя поведение нежданного гостя исключительно на слух. Слушать было чего! Абориген громко чавкал, сопел, похрюкивал, порыгивал и, кажется, чувствовал себя распрекрасно. После особо трубной рулады Йадвига скосила на него глаза и сказала:  

- Хоть сапоги положите. Неудобно ведь!  

- Ничего, – ответил тот, – зато не сопрут!  

- Да кому они нужны-то? Мне, что ли?  

- А чего, иному самому и не надо, а все-равно сопрет и продаст, подлец! Ну ладно, сыт я. Спрашивай теперь.  

- Хорошо. Вопрос первый: Вы кто?  

- Известное дело, Иван царевич, добрый молодец! Не дурак который, а царевич! Не перепутай, а то осердчаю!  

- Ну ладно, а ко мне зачем?  

- Известное дело – зачем: к Кощею дорогу покажешь?  

- Да не знаю я Вашего Кощея. С чего Вы взяли?  

- Ой ли?! – добрый молодец лукаво глянул на Йадвигу, – Тут, бабка, только два варианта: либо – дорогу, либо – всё тут в растуды! Так что чем я раньше уйду, тем тебе лучше.  

Йадвига задумалась на минуту, потом махнула рукой (авось, перехитрю!) и вынула планшетник.  

- Чё это? – забеспокоился молодец, но когда Йадвига связалась со спутником и на мониторе появился вид планеты с птичьей высоты, довольно хмыкнул, – Ну, а говорила…! Золотое блюдце с наливным яблочком? А не похожи, чтобы не спёрли?  

Программа выводила на экран поочередно все объекты экспедиции.  

- Стой! – неожиданно сказал незваный гость, – Вот это что? И покрупнее бы.  

Там, на такой же глухой лесной поляне, стоял ангар, используемый как склад добытых образцов проб местной почвы, флоры и фауны. Грузовой робот укладывал контейнеры на аэроплощадку, чтобы отправить на корабль.  

- Ну, и кто это?  

Абориген заметно занервничал.  

- Это? – Йадвига соображала, как попонятнее для нетехнического ума это всё объяснить. – Это Кош Третий, грузовой вариант. Еще бывают полётные, боевые и… еще всякие. Механический человек.  

- Бессмертный?  

- Ну, в принципе – да, хотя…  

- А я что говорил?! А ты что? Не хотела дружка своего, Кощея выдавать? Теперь давай клубок волшебный, мне туда надо!  

Йадвига задумчиво сдвинула брови.  

- Клубок, говоришь? …А, забирай!  

И Йадвига вынесла из отсека шарик ЛО, летающего объектива, настроила маршрут, параметры полета и положила «волшебный клубок» у ног молодца.  

Объектив зажужжал, поднялся в воздух и поплыл в сторону далекого склада. Абориген зашагал следом, и скоро они скрылись из виду, а Йадвига задумалась: устранила она неведомую опасность «разноса в растуды» или не очень? За ангар и Коша она была спокойна: титановые сплавы, особо прочный периметр под не смертельным, но ощутимым напряжением, отпугивающая сигнализация склада и мощный трехметровый Кош давали любые гарантии.  

За восстановлением выбитой части периметра, прочисткой дюз, заменой воздушных и топливных фильтров полетного модуля прошло три долгих и утомительных дня. Именно к вечеру третьего, только Йадвига успела сменить комбинезон на удобный халат, опять рухнул кусок периметра и в брешь шагнул знакомый абориген.  

- Эх! – крякнул он, кося глаз на разошедшиеся полы её халатика, – если бы не твои триста лет, …мы бы очень даже друг другу подошли! Забирай свой клубок, больше он мне – без надобности. ... А другой бы спёр! ...Прощай, старая! Не взыщи, если что!  

- Ну, сходил, посмотрел, успокоился? – Йадвига не обиделась на «старую», решив, что всё-таки дурак он, а не царевич. – Чего было-то?  

- Было, что и положено на Руси: нечисть погубил, дворец по бревнам раскатал!  

Абориген махнул рукой и скрылся, теперь уже, наверное, навсегда.  

Йадвига усмехнулась:  

- Погубил и раскатал? Посмотрим….  

Планшетник показал планету с птичьего полёта, начал «листать» объекты.  

… На месте склада были только развалины. …Изуродованный робот сучил обломанными биподами, пытаясь приподняться на единственном оставшемся, вывернутом наизнанку манипуляторе.