Arifis - электронный арт-журнал

71.  

Ежа дарил уже!  

Ужу скажу:  

- Ужак, сужу –  

Ежу ли рада же!?  

72.  

Огород у города,  

Липу, кожу, лиф  

Фил ужо купил,  

А дорогу – дорого!  

73.  

О, Вид! Отроги гор! То – диво!  

74.  

- Отработка тиража?  

- Да, жарит акт о Барто! 

75. 

Яне: 

- Мы видели у него Гену и леди, Вы – меня! 

76. 

Сони и шут яро гаражи ли тушили или шутили. Жара – горят уши и нос. 

77. 

Мани – Макару, дуракам и нам! 

78. 

Яро били! Волка так ловили, Боря! 

79. 

Нет, Лер, Том смотрел тен! 

80. 

О, Ген, шило Дане не давай, а Ваде не надо лишнего! 

Зал прибытия аэропорта. Гул, сутолока, голос репродуктора: «Внимание! Заканчивается регистрация пассажиров и багажа …» «Внимание! Только что произвёл посадку…». Глаза встречающих прикованы проходу между перегородками из непрозрачного стекла, откуда время от времени вываливается очередная порция пассажиров с тележками, сумками, чемоданами. В толпе встречающих можно заметить человека в клетчатой рубашке, который держит над головой транспарант с надписью «Изумруд». Это – водитель из санатория «Изумруд», находящегося в курортном городе Майске. Вот двое прибывших отделяются от потока и направляются к нему. Вот ещё женщина. Толстяк. И ещё пара. 6 человек. Все в сборе. В другие дни бывает и больше. Даже странно, в сезон и всего шестеро. Водитель ведёт небольшую группу к старенькому синему микроавтобусу. Все пассажиры немолоды. Вон те двое – явно супружеская пара. Одинокая полная женщина 60+, сосредоточена в себе и ни на что не смотрит. Наверное, прибыв на место будет целыми днями жариться на солнце с газетой. А может, без газеты. Толстяк, наоборот, будет бегать на танцы и волочиться за курортницами и за женской частью персонала. А вон та пара занятная. Мужчине лет 50, а женщине за 80. Наверное, мать с сыном. А, может, любовники или даже супруги? В наше время, чего только не бывает? Нет, всё-таки, мать и сын. Мужчина называет женщину мамой. Старушка очень беспокойная, суетливая, всё время переживает, не забыли ли дома то, не забыли ли это. «А погоде не испортится? А как кормят в санатории? А какой нам номер дадут? Будет ли в нём телевизор? Да, в путёвке написано, что номер с телевизором, а вдруг не будет? А долго ехать до санатория? Час сорок? А на сериал я успею?» Мужчина, наоборот, очень спокойный. И мать пытается успокоить. «Мама! Да всё в порядке будет. Посмотри, лучше, в окно, какое здание красивое!» Да, мужчина смотрит по сторонам, как мальчишка. И всё-то ему интересно! Наверное, первый раз в этих местах. Желая успокоить старушку, водитель сказал: – Вот мы едем по проспекту Морской Славы, минуты через 3 повернём на Майское шоссе и дальше – по прямой никуда не сворачивая прямо до санатория. Вот уже повернули. Через 5 минут море увидим. 

Море появилось сначала вдали в створе боковой улицы, потом ближе, Потом ещё ближе. И вот уже дорога бежит вдоль моря, то приближаясь к нему почти вплотную, то снова удаляясь. Город кончился. Замелькали поля, леса посёлки из белых домов с красными крышами. И всё это между морем справа и горами слева. Море радостное, в солнечных бликах. Ближе к берегу – бирюзовое, потом – зелёное и на глубине – тёмно синее. Горы очень красивые, поросшие лесом. Когда они расступались, вдали можно было различить снежные вершины. А вот – обнажившаяся скальная порода, похожая на слоёный пирог. Мужчина, обративший на себя внимание водителя, смотрел во все глаза на открывающиеся виды. Однако водитель ошибся. Алексей Георгиевич (так звали мужчину) был в этих местах не первый раз, а второй. 

Пока микроавтобус катит по живописной местности, я расскажу об Алексее, поскольку именно он – главный герой нашего повествования. Алексею Георгиевичу – 50. Он ведущий инженер большого завода. Что завод выпускает? Какая разница? Разведён. Едет в отпуск. С матерью. Мать давно мечтала съездить к морю. Алексей решил порадовать её. В Майск? Ладно, в Майск. Почему бы и не туда? Когда-то они уже были в этом городе. 40 лет назад. Воспоминания остались самые приятные. Море, солнышко, песок. Леше тогда было 10 лет. Он только что окончил 3-й класс. Почти сразу после Лёшиного дня рождения поехали. Ехали на поезде – так дешевле и интереснее. Ехали дикарями. Сняли комнатку на склоне. До моря – топать и топать вниз. Но всё равно это было здорово! Купались, ели мороженное, виноград и шашлыки, играли в бадминтон, в настольный теннис, лазали по горам (только с папой, мама в горы лезть боялась), а вечерами бродили по городу вдоль моря, ужинали в уютных уличных кафе или шли в кино. Как давно это было! 

И вот снова то же шоссе, то же море, те же горы, да только папы уже нет, мама совсем старенькая, да и сам Алексей совсем не молод. Вот и прошла большая часть жизни. Лучшее позади, что бы там не пелось в песне про голубой вагон. Вероятно, будут ещё в жизни радости, но живого папы, молодой мамы и собственной молодости. 

Отец погиб, когда Алёше было 16. Дурацкая, нелепая смерть. Пошёл в булочную и был сбит на переходе пьяным лихачом. События того дня, 16 октября, Алексей потом всю жизнь в памяти прокручивал. Незадолго до этого десятиклассник Лёша простудился. В школу не ходил. Сидел дома. В тот день температуры у него уже не было, он начал выздоравливать, но, как это и бывает в подобных случаях, врач сказал денька 3 ещё посидеть дома. Зима выдалась дрянная, слякотная. Рисковать не стоило. Вообще-то, ходить в магазин была Лёшина обязанность. Но поскольку Лёша болел, за хлебом пошёл отец. Было часов 6 вечера. Лёша с отцом смотрели по телевизору футбол. Вдруг мама сказала, что хлеб кончился. Отец пообещал, что пойдёт за хлебом, вот только будет перерыв в матче. И пошёл. До булочной идти минут 5. Столько же – до «стекляшки» – большого продовольственного магазина, в котором, естественно, можно было и хлеб купить. Прошло полчаса, час. Отца всё не было. Лёша и мама стали беспокоиться. Мама оделась, дошла до обоих магазинов. Отца не было. А в полвосьмого позвонили из милиции… 

Эх, ну почему отцу было бы не выйти на минуту раньше или позже? Почему он пошёл в булочную, а не в «стекляшку»? По дороге в стекляшку даже улицу переходить не надо. Вернуть бы тот вечер. Ведь как легко было сделать, чтобы папа жив остался! Например, задержать его на несколько минут. Любым способом. Например, спрятать папины ботинки. 

– Где же мои ботинки? Под шкафом? Кто же их туда запинал? 

Или разбить вазу. 

Или поменять маршрут. 

– Папа! Что-то творожку захотелось. Давай купим? 

А творога в булочной нет. Только в Стекляшке. 

Или пойти с ним… Нет. Мама ни за что бы не пустила. 

Или упредить события. Первым «заметить» что хлеб кончился. До матча. 

Или испортить телевизор. Тогда бы папа пошёл в магазин, не дожидаясь перерыва в матче. 

Эти мысли: «Если бы вернуться в то время, когда ещё можно было что-то исправить» стали приходить Алексею в голову сразу после гибели отца. 

Алексей, конечно, прекрасно знал, что вернуться во времени даже на долю секунды назад невозможно. Но он мечтал, фантазировал, зная, что таким мечтам сбыться не суждено. 

Потом Алексей поступил в институт. На 2-м курсе познакомился с девушкой Леной, старше его на 1 курс. На 3-м курсе женился на ней. Потом с удивлением наблюдал, как милая девушка превращалась в злобную мигеру. Скандалы, ревность, слёзы. 15 лет мучений. Почему этот брак продлился так долго, Алексей сам не знал. Детей у них с Еленой не было. За что эти два, совершенно несовместимых человека цеплялись, на смог бы ответить никто из них. Наконец со скандалами, оскорблениями, с разделом имущества через суд и мелочными спорами по каждой чашке (Спорила жена. Алексей уступал, но она всё равно умудрялась спорить), с запахом сердечных лекарств, которые пила мама, с визитами тёши (классическая тёща-вампир из анекдотов), наконец, этот кошмар кончился и Алексей зажил спокойно. Женщины у него, конечно, были, но второй раз жениться он не стал. Были, конечно, взлёты и падения. Но в целом жизнь – ничего особенного. Честно признаться, довольно скучная и пустая. Ну, работа. Ведущий инженер. Пожалуй, работой доволен. Коллегами тоже. А всё-таки, не о том он мечтал мальчишкой… Если бы Алексею задали вопрос, счастлив ли он, Алексей, не задумываясь ответил бы, что нет и процитировал бы Аристотеля, который говорил, что для счастья человеку необходимо иметь двух живых родителей. 

Через неделю после похорон отца мама пошла с Алексеем на рынок. Рынок находился далеко и ездили на него нечасто. До того они последний раз были на рынке где-то на пару недель до смерти отца. Втроём! Месяца не прошло! Рынок… Шум. Смесь запахов. Такая, которой не бывает ни в каком магазине. Вот пахнет яблоками, отошел на шаг – запах яблок стал слабее, зато запахло луком, еще несколько шагов – и запах лука почти заглушил запах солений. Всё так же, как месяц с небольшим назад, только в окнах темнее: ноябрь. Вот моложавая рыжая продавщица. Не у неё ли в тот раз покупали картошку? Лёша на мгновение зажмурился и представил, что вот сейчас он откроет глаза и окажется на том же месте, только месяц назад. И рядом папа и мама. И они побродят ещё немного по рынку, а потом поедут домой. И будет всё по-другому и в тот злосчастный день он всё сделает так, чтобы папа в назначенное время не пошёл в булочную. И будут они жить долго и счастливо… Лёша открыл глаза. Как и следовало ожидать, всё осталось на своих местах. Рыжая продавщица взвешивала картошку. Сквозь высокие окна пробивался тусклый ноябрьский свет. 

Ещё через несколько дней Лёша с мамой пошли в гости к дяде Серёже, маминому брату. И снова, на какой-то момент Лёша прикрыл глаза и представил, что сейчас сентябрь (в сентябре они были у дяди Серёжи последний раз втроём) и что открыв глаза, он увит папу рядом и начинающую желтеть берёзу за окном. Но, открыв глаза, он увидел маму, дядю, дядину жену тётю Машу, торт, который они с мамой купили на стол и опавшую берёзу за окном. 

Шли годы. Алексей, закончил школу, потом в институт. Работал, женился, развёлся, влюблялся, стоял в очередях, ходил на стадион в общем, жил самой обычной жизнью. Только иногда, оказавшись а каком-то месте, в котором он не был с того рокового октября, Алексей на секунду прикрывал глаза и представлял, что он оказывается снова в том времени. Открыв же глаза, Алексей неизменно убеждался, что всё на своих местах. Но так и должно быть, верно? Время течёт только в одну сторону. Алексей и не ожидал другого. Фантазия, игра ума и не больше. Нормальный человек, солидный, с брюшком, инженер. В чудеса не верит. Выписывает «Известия». 

У него были и другие варианты фантазий о возвращении в прошлое, но обычно он задумывал именно так: вот попадает он в какое-то место, где давно не был, закрывает глаза и переносится в то время. 

Поводов зажмуриваться, правда, становилось всё меньше. Кончились районы города и пригороды, станции метро, парки, кафе, пригороды. Другие города, пока, оставались. 

С годами поводов желать возврата в прошлое стало больше. Жизнь не удалась. Но Алексей жил, по возможности, старался жизни радоваться. О своих фантазиях никому не рассказывал. 

Справа от шоссе появилась белая надпись «МАЙСК». Алексей закрыл глаза и снова открыл. Как и ожидалось, ничего не произошло. Тот же микроавтобус, тот же шофёр, те же попутчики. 

Автобус ехал по улицам Майска. Очень мало, что можно вспомнить. Вот, кажется знакомая шашлычная, Но может это и не она. Вот площадь. Тут, вроде бы, гуляли. А этой высотки, вероятно, не было. 

Автобус остановился возле большого белого здания, над которым возвышались зелёный буквы «Изумруд». 

Ну, всё. Приехали. 

Им дали комнату на 7 (из 9) этаже. Вид на море. Номер после евроремонта. Стены покрыты немецкими белыми с рельефом обоями. В санузле – серый кафель, стеклянная кабина и душ с прибамбасами. Телевизор в комнате был, хоть и маленький. Разумеется, цветной. На сериал мать успела. В столовой – шведский стол. Вкусно. Обильно. 

На следующее утро их принял врач. Алексею прописали углекислые и жемчужные ванны, грязи, лечебную гимнастику, травяные коктейли, массаж. Матери – то же самое за минусом лечебной физкультуры и плюс подводный массаж. 

Роман завязать было решительно не с кем. Странное дело. Когда Алексею было 10 и он ездил с родителями на курорт, среди отдыхающих преобладали люди 30+, когда в 20 лет он ездил отдыхать – преобладала публика за 40. А теперь, когда Алексею 50, все как на подбор под 80 или за 80. Было ещё несколько семейных пар. На танцы Алексей сходил только раз. Сидел и скучал. Некого приглашать. Только о потраченном времени пожалел. 

В библиотеке взял сборник фантастики за 2001 год. 

Отдых катился по колее. Утром – завтрак, потом – процедуры. Потом обед. После обеда – на море. Часок, другой – на пляже. Потом мать шла в номер, смотреть свои сериалы. Алексей или возвращался на пляж или шёл бродить по городу. Потом – ужин. После ужина мать смотрела телевизор. Уговорить её пройтись было невозможно. Вечер! Огоньки! Запах южных растений! Светлячки летают. 

– Какой ты жестокий, безжалостный! Забыл, сколько маме лет, да? А мне 82, понимаешь? Думаешь, я – девочка, гулять? 

– Ну, хоть в лоджии посиди! Подыши морским воздухом! 

– У меня ноги болят! Мне уже 82. Я ложусь, ноги вытягиваю, включаю телевизор и мне хорошо. 

И Алексей шёл гулять один. Приморскую часть города он облазал. Несколько зданий он вспомнил с той поры. Почта, универмаг, шашлычная, которую он видел в день приезда из окна микроавтобуса. Сходил и на вокзал. Вокзал не изменился. Одноэтажное каменное здание в стиле Сталинского ампира. Колонны ионического ордена. Автоматическая камера хранения, зал ожидания, выкрашенный голубой краской. Всё то же самое. Только реклама на стенах. Алексей вышел на перрон, вдохнул особенный железнодорожный запах, зажмурился, открыл глаза. Естественно, ничего не произошло. 

Отпуск перешагнул через экватор и близился к завершению. Алексей скучал. Странное дело. Тогда, 40 лет назад, они снимали комнату далеко от моря. Хорошо хоть туалет не на улице! В соседней комнате жила хозяйка. Топать до моря было больше получаса. Но тогда отдых нравился ему гораздо больше, чем сейчас. Хотя, что тут удивительного? В детстве всё предстаёт совсем в другом свете. 

Этот день выдался пасмурным. После 3 солнечных дней, вдруг из за гор прилетели тучи. С утра даже накрапывал дождик. К морю не пошли. После обеда мать осталась сидеть у телевизора. Алексей же пошёл гулять. Пляж был почти пуст. Народу же на набережной было ничуть не меньше, чем в солнечные дни. Универмаг, продуктовый, книжный, ювелирный, скверик… 

Алексей остановился возле плана города, выставленного у входа в сквер. План этот он тоже видел раз двадцатый. Город вытянулся вдоль моря. Майская набережная, она же – главная улица. Параллельно ей – улица Пушкина, затем Льва Толстого, затем Широкая (наверное, именно она и была раньше улицей Ленина), затем Александра Матросова, Зои Космодемьянской и Артеменко (наверное, какой-то местный деятель). За ней начинались кривые улочки? Город карабкался на гору. Поперечных улиц было больше: Больничная, Гагарина, Лермонтова, Чернышевского, Октябрьская, Фрунзе, Чапаева, Московская и другие. 

Интересно, а где же они жили раньше? Где-то наверху. Это он помнит. Дом современный, 5-этажный. Алексей очень обрадовался этому обстоятельству. Туалет на улице, это, конечно, романтично, но очень неудобно. Алексей глянул на ту часть плана, где извивались горные улочки. Нет. Ни одного знакомого названия. А вот улица Фрунзе… Похоже, что последний участок до моря шли именно по ней. Она, если верить плану, тянулась в сторону гор значительно дальше остальных, пересекая ул. Артёменко. Пройтись по ней, что ли? 

Улица Фрунзе начиналась от набережной между рестораном «Бриз» и обувным магазином. Алексей свернул на неё. Улица уходила вверх. Сначала очень полого, потом круче. Дома на ней были невысокие, 2-3 этажные. Да, похоже, здесь они 40 лет назад ходили. А, может, и нет? Впереди и вверху высились какие-то белые большие дома. Те? Не те? На углу ул. Зои Космодемьянской Алексей обнаружил небольшой сквер с платанами. Ну, точно! Здесь они ходили! Алексей сел на скамейку. Зажмурился. Ничего не произошло. Алексей прошёл ещё немного. Стоп! Вот лестница. Ну, да, это она! 

Алексей на секунду остановился. Ему вдруг почему-то подумалось, что следовало бы прийти сюда не одному, а с матерью. Он представил себе разговор: 

– Мама! А я нашёл дом, где мы раньше жили. Пошли туда? 

– Ты соображаешь, что говоришь?! Тебе не жалко мать?! Мне 82 года! 

На фиг! 

Лестница была старая, чёрная, кое-где замшелая. На ступенях валялись листья и хвоинки (по обеим сторонам росли сосны и какие-то лиственные деревья, незнакомые Алексею). Наверняка существовал и другой путь наверх: ведь добирались же туда и машины. Алексей поднимался по лестнице. «Она! Точно, она!» Вот скамеечка на площадке. Алексей сел на неё. Закрыл глаза. Открыл. Ничего не произошло. 

Алексей поднялся на последнюю ступеньку и огляделся. Он стоял на широком горном уступе. Сзади открывался изумительный вид на море, на Майск. Вон санаторий, а вон универмаг. А чуть дальше – вокзал. А повыше – церковь. Впереди круто вверх уходил горный склон. А до склона на уступе – 4 белых 4-этажки. Те! Почему Алексей думал, что в этих домах по 5 этажей? Какая же из них? Кажется, вторая слева. Зайти? 

На площадке играли дети. У входа в единственную парадную стоял и курил лысый мужик в очках. Алексею не хотелось, чтобы лысый начал расспрашивать его «к кому?» да «зачем?». Поэтому он постоял, любуясь пейзажем минут 5, пока мужик не исчез за дверью. 

Поколебавшись несколько секунд, Алексей вошёл. Обычная парадная. В закутке – коляски и велосипеды. Какой этаж? Второй или третий. Дверь справа. Точно! А это что перед дверью? Половичок. В оранжевую и зелёную клетку. 4х4. Стоп! 40 лет назад, такой (или этот) половичок вдохновил его на создание игры типа шахмат. 4х4. Король, ферзь, 2 ладьи и 4 пешки. Алёша попросил родителей купить картона и сам начертил игру и пробовал играть с папой. Фигурки же он взял из шахмат, привезённых с собой. Игра получилась неинтересной. Алексей пробовал поменять ладей на слонов, потом на коней. Неинтересно. Так из него и не вышел изобретатель новых шахмат. Но быть не может, чтобы тот самый коврик. Коврики столько не живут! Такой же? 

Алексей поднял глаза от коврика. 

Всё изменилось. Лестница была покрашена не в зелёный, а в розовый цвет. Потолок стал выше. Вдруг засаднила коленка. Алексей обнаружил, что на нём шортики цвета хаки, а голая коленка оцарапана. Сзади на лестнице послышались шаги и весёлый разговор. И Алексей увидел поднимающихся родителей. Молодых! 

Нет. Это был не сон. Свершилось! Алексей, непонятно каким образом, вернулся в детство. Время невозможно вернуть назад, но оно же вернулось! Вокруг был 1967-й год. Кто это сделал? Бог? Дьявол? Инопланетяне? Какая разница! Алексей, вероятно, никогда уже не узнает об этом. Но если бы сейчас спросили, счастлив ли он, Алексей, не задумываясь, ответил: «Да! Счастлив!» 

Они втроём прошли в квартиру. Они болтали о чём-то. Потом пили кефир (перед сном это полезно). Мальчик Лёша засыпал на узкой кровати с никелерованной спинкой и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Свершилось! Свершилось! УРА! 

Утром, Алексей долго боялся открыть глаза. Вдруг он откроет их и увидит номер санатория «Изумруд», но, открыв глаза, он увидел комнатёнку с никелерованными кроватями, низким столиком и портретами хозяйкиной родни на стенах, а сквозь щель в жёлтой занавеске прибивалось солнышко нового, счастливого дня. 

А потом они пошли к морю. По лестнице вниз, потом по улице Фрунзе. Леше хотелось бежать, но мама останавливала его: 

– Лёша, не беги! Под машину попадёшь. 

А машины! Какие машины! «Победы», старинные «Волги», «Москвичи», горбатые «Запорожцы», львовские автобусы закругляющиеся сзади! 

Леша колебался: рассказать родителям о своём приключении или нет? 

«Мама и папа. Мне надо серьёзно поговорить с вами. На самом деле мне 50 лет» 

Подумав, Лёша решил ничего и никому не говорить. Из какого-то суеверного страха. А, вдруг, рассказав, он вернётся в 2007-й год? Как будто внутренний голос подсказал ему: «Молчи!» Он будет и дальше играть роль десятилетнего мальчика. Как ни странно, это оказалось нетрудно. 

Алексей как бы раздвоился. С одной стороны он остался Алексеем Георгиевичем, 50-летним инженером. Он ничего не забыл. 40 лет остались в памяти. Он помнил свой завод. Иногда ловил себя на том, что мысленно спорит с директором. Он помнил, какова на ощупь голая женщина. И неспетые Песни Пугачёвой. И неснятые фильмы. И содержание романов Акунина и Пелевина, ещё не написанных. И имена политиков, пока ещё неизвестные большинству граждан. Ельцин, Путин, Буш, Блеер, Ольмерт – кто их сейчас знает? Иногда Лёша погладывал на хорошеньких девушек совсем не так, как может посмотреть десятилетний мальчик. 

И в то же время ему было 10. Ему нравилось носиться, дурачиться, смотреть детские фильмы, качаться на качелях. 

Ему захотелось мороженного. Пломбира в картонном стаканчике. Алексей Георгиевич вдруг остро захотел ощутить этот вкус. Родители отказались. 

– Ты вчера кашлял. 

И тогда Лёша заплакал. Странно это было. Он одновременно ощущал себя счастливейшим из людей от того, что произошло невероятное, и он смог вернуться в детство и в то же время несчастнейшим из людей от того, что ему не купили мороженного и снова счастливейшим от того, что он может вот так разреветься, сладко и совсем не стыдно. 

Отпуск… Нет, не отпуск! Каникулы! Каникулы проходили как дивный сон. Они втроём ходили на пляж, обедали в кафешках, покупали фрукты, загорали на пляже, лазали по горам, съездили на экскурсию в соседний город, посмотрели развалины монастыря. 

Алексей всё время боялся, что он снова попадёт в 2007-й год. Иногда ему снилось, что ему снова 50 и папы нет в живых и мама старушка и надо идти на завод. Но, проснувшись, он видел хозяйскую комнату и жёлтую занавеску. 

16 августа они поехали домой. На поезде. Стучат колёса. Тук-тук. Спать пора! Как сладко засыпать на узкой вагонной полке мальчику Лёше, который успел побывать инженером Алексеем Георгиевичем и снова чудесным образом вернулся в детство! За окном мелькают огни городов. Тук-тук! Спать пора. Спи, Лёша! 

Они приехали домой. Как это замечательно, стоять возле вокзала в очереди на такси! Как это приятно, ехать по знакомому и незнакомому городу. Вот старые деревянные домики. Лет через 20 на их месте будет новый высотный дом. Но сейчас тут стоят эти избушки. А вот тут будет метро. А вот тут – бассейн. Его ещё нет. Вероятно, его ещё и не спроектировали. 

Дома! Старая хрущёвка на Бассейной. Как тут хорошо! Жёлтые в цветочек обои. Старые, милые вещи. Люстра с тремя рожками. Диванчик, на котором Лёша спал 40 лет назад. И будет спать теперь! Секретер из светлого дерева. Красно-синий мячик на полу. Как великие драгоценности Лёша перебирал игрушки и всякие пустяковины, которые мальчишка подберёт на улице, а взрослый ни за что не подберёт. Вот кусок цветного, переливающегося стекла. Наверное, осколок вазы. Какой красивый! А вот колесо с осью от игрушечной машинки! 

А 1 сентября – в школу. 

Лёша стал почти отличником. Ну, что стоит для 50-летнего дяди с высшим образованием решить задачку для четвёртого класса. Но сорванцом остался. 

С замиранием сердца Алексей ждал октября 1973 года. Он старался одеваться потеплее, не ходил в кино, чтобы не подцепить заразу и НЕ ЗАБОЛЕЛ! 

16 октября, сразу же после школы он спросил у мамы, не нужно ли сходить за хлебом. Мама сказала, что нужно. Он пошёл в стекляшку (всё-таки, суеверный страх остался, и неприязнь к булочной у него не пропала). Вечером они сидели дома и смотрели с папой футбол. 6 часов вечера… 7… 8… 9… Все живы! 

После школы Алексей поступил в тот же самый институт. Потом закончил аспирантуру и пошёл на работу в НИИ, сначала – младшим научным сотрудником, потом ¬– просто научгым сотрудником, потом старшим, потом, завлабораторией. В 26 лет он познакомился с милой девушкой Мариной. Через полгода они поженились. Ещё через год родился Юрка, а спустя 3 года – Дашка. 

23 апреля 1986 в одном из отделений милиции города Киева раздался телефонный звонок. Неизвестный сообщил, что злоумышленники готовят диверсию на Чернобыльской АЭС. Долго сотрудники милиции вместе с сотрудниками АЭС тщательно проверяли все ходы и выходы. Из-за этого даже были отложены плановые работы на 4-м энеоргоблоке. Так ничего и не нашли. Долго ругались, поминая телефонного хулигана и его маму. 

6-8 сентября 2001, почти одновременно, года Пентагон, ЦРУ, ФБР и посольство Соединённых Штатов в Российской федерации получили сообщение о готовящемся крупном теракте: террористы из никому не известной группы «Аль-Каеда» собирались захватить пассажирские самолёты и направить их на важнейшие здания Америки. Террористов арестовали. Вскоре поймали и их главаря Усаму Бен Ладена. 

К 2007-му году родители Алексея были живы. Росли дети. Росли внуки. Жизнь удалась. 

Татьяна Андреевна была не на шутку обеспокоена. Сын не вернулся к ужину. Где он мог загулять? Нет, конечно, в 50 лет загулять можно, но ужин же! И мать беспокоится! В 21.10 Татьяна Андреевна обратилась к администрации санатория. В 22. 35 сходила в милицию. Ей предложили подождать до утра. Потом она ходила в милицию каждый день. 

Путёвка кончилась. Старушка сняла комнату в городе. Она развешивала по городу объявления о пропаже сына. Добилась разрешения выступить по местному радио. Несколько раз в день заходила в милицию. Дважды её вызывали на опознание трупов. Но сына среди них не было. Потом у неё кончились деньги. 

Хмурым осенним днём в аэропорту можно было видеть сгорбленную старушку. До последней минуты, она не проходила на посадку. Всё смотрела в зал ожидания, кого-то высматривала в толпе. И уже, пройдя через металлоискатель, она оглянулась последний раз и стояла так минуты три пока сотрудница аэропорта вежливо не поторопила её. 

Но однажды поутру 

Прискакала кенгуру. 

Увидала усача, 

Закричала сгоряча: 

"Разве это великан? 

(Ха-ха-ха!) 

Это просто таракан! 

(Ха-ха-ха!) 

Таракан, таракан, таракашечка, 

Жидконогая козявочка-букашечка. 

И не стыдно вам? 

Не обидно вам? 

Вы – зубастые, 

Вы – клыкастые, 

А малявочке поклонилися, 

А козявочке покорилися!" 

Испугались бегемоты, 

Зашептали: "Что ты, что ты! 

Уходи-ка ты отсюда! 

Как бы не было нам худа!" 

К.И.. Чуковский 

Эх, жаль нельзя всю сказку взять в качестве эпиграфа! 

И сказал Гиппопотам 

Крокодилам и китам: 

"Кто злодея не боится 

И с чудовищем сразиться, 

Я тому богатырю 

Двух лягушек подарю 

И еловую шишку пожалую!" 

"Не боимся мы его, 

Великана твоего: 

Мы зубами, 

Мы клыками, 

Мы копытами его!" 

И веселою гурьбой 

Звери кинулися в бой. 

Помните мультик "Тараканище"? Грозное зверинное войско идёт на бой против таракана. Впереди – шеренга слонов. Слоны угрожающе наколнили головы, вытянув хоботы в сторону врага. За ними – тигры, дальше львы, потом всякие рогатые копытные. И за всем этим воинством , сидя верхом на гипопотаме, одобрительно наблюдает сам Корней Иванович Чуковский. Звучит бравурная музыка. Ну, сейчас Но сейчас они его… 

Но увидев усача 

Звери дали стрекоча 

Странно, неправда ли? Зубастые, клыкастые покорилися жидконогой козявочке-букашечке. Неужели звери были натолко трусливы, чтобы убояиться тараканьих усов и настолько глупы, чтобы не понять, что перед ними жалкое насекомое, справится с которым легко сможет не только слон или буйвол, но любой хомяк или тушканчик? 

Да понимали они! Понимали, но... 

Не так ли бывает часто и в жизни? Абсолютное ничтожество захватывает власть над людьми, гораздо более достойными. Причём, что самое интересное, ничтожество это далеко не всегда подчиняет людей силой или хитростью. Довольно часто те, кого он подчинил достаточно сильны, чтобы справиться с ним и достаточно умны, чтобы понять, что у них на это силы хватит. И всё равно, эти люди боятся, панически боятся не только вступить в открытый бой с негодяем, но и чем-то вызывить его неудовольствие. На днях прочёл необыкновенно сильный роман Кира Булычёва «Голые люди». Коллосальная вещь! Глубокая, психологическая. Советую почитать всем. Только начать бы следовало с первой книги дилогии «На днях землетрясение в Лигоне» А теперь, понимая, что пересказывать содержание приключенческого романа дело неблагодарное, что, таким образом, я, в значительной мере, испорчу удовольствие от чтения, я, не раскрывая всех коллизий, всё же расскажу, о чём речь. 

В Лигоне, вымышленном азиатском государстве, вдруг обнаруживают дикое племя людей, совершенно не знающих одежды. Разумеется, к пещере, в которой живут эти люди тут же отправляется международная научная экспедиция. И тут читатель узнаёт, что люди эти, вовсе не дикари и даже не нудисты. Это – несчастные учёные, попавшие в плен к садисту-маньяку. Сато – японский капрал, воевавший во время Второй Мировой войны в Лигоне против англичан. Жестокий убийца, участвовавший в карательных акциях против местных партизан. Он с наслаждением рассказывает, как участвовал в уничтожении деревни, вместе с её жителями. Потом японцев разбили, война кончилась, а Сато так и остался жить в джунглях. Осколок армии. Он убивал англичан и лигонцев, грабил крестьян. С наслаждением Сато рассказывает об эпизоде, когда он изнасиловал и убил девушку. И вот однажды этот урод натолкнулся на группу из семерых учёных. Первым его порывом было всех перебить. Но потом он решил, что куда интереснее ему будет превратить их в рабов. Сато вооружён и учёные сначала покоряются под угрозой оружия, будучи, убеждёнными, что в любой момент смогут его скрутить или даже убить. Их ведь семеро, а японец один. Но планы эти всё отдаляются, отдаляются и сходят на нет. Сато подчиняет их не только физически, но и духовно. Сато бьёт учёных, унижает их всячески. Сам ходит в штанах, учёные же совершенно голые. Между прочим, когда по ходу романа к нему в плен попадают двое из этнографической экспедиции, которая направлена для изучения «племени дикарей», их он тоже раздевает. Но об этом потом. 

Среди учёных есть три женщины. В первый же день Сато насилует одну из них. Остальные учёные не вмешиваются. Боятся. Женщина горько плачет. Долго не заходит в пещеру: ей стыдно. А потом... Потом женщины даже дерутся друг с дружкой за право переспать с господином. Перед Сато лебезят, заискивают. Жеалая ему угодить, ставшие рабами учёные доносят друг на друга. А обнаглевший рабовладелец казнит и милует. Казнит,конечно, не до смерти, иначе, с кем он останется? Просто устраивает порки, лишает обеда. Избавится от него – чего проще? Спит он в той же пещере. Подождать, пока уснёт и... Нет! Страшно! 

И вот в лапы к Сато попадает участница энографической экспедиции полька Анита Крашевская. Молодая, сильная, отважная женщина. И гордая. ЭТА на карчаках ползать не будет. Сато приказывает ей раздеться. Она смеётся ему в лицо. Сато бросается на женщину с ножом. Анита легко выбивает нож, заламывает садисту руку. 

- Свободны! – говорит она остальным. 

И тут рабы набрасываются на свою осовободительницу, срывают с неё одежду, чтобы угодить Сато, чтобы и она была, как они... 

И сказал Гиппопотам: "Стыд и срам!" 

Да... тут пострашнее, чем у Чуковского. Звери, по крайней мере, не нападали ни на кенгуру ни на воробья. 

Интересно, видел ли сам Булычёв параллели между своим романом и сказкой Чуковского? Между прочим, у Сато – длинные усы. Случайно ли? 

Не первый год я думаю над вопросом: почему мерзавцы так часто подчиняют своему влиянию других людей, причём, людей, зачастую не слабых и не глупых? Почему, столкнувшсь с подлостью, многие испытывают дрожь в коленках? Почему вместо того, чтобы дать подлецу по морде или прогнать его в шею или застрелить (ну, если он угрожает оружием, например), перед ним начинают заискивать, в лучшем случае, делать вид, что тебя ничего не касается? 

И я понял: подлость сама по себе является силой. Страшной силой. 

Когда ты сражаешься с благородным противником, ты знаешь, что для него есть красная черта, которую он не перейдёт никогда. Для подлеца такой черты нет. Чтобы добиться своей цели, он пойдёт на всё. Этим-то он и опасен. 

Например, благородный человек никогда не станет для достижения своей цели наносить удары по близким своего противника и даже угрожать этим. Подлец – запросто! А кто захочет ставить своих близких под удар? 

Или вот, представьте себе погоню. Милиционер (или полицейский, в зависимости от страны), гонится за вооружённым преступником по оживлённой городской улице. Перестреливаются. Кому труднее? Конечно, стражу порядка! Ведь ему непозволительно задеть пулей случайного прохожего. Преступнику же абсолютно всё равно сколько народу он положит. Главное, уйти от погони. 

Помните захват школы в Беслане? Перед властями стояла цель не только обезвредить террористов, но и сохранить жизни заложников, верно? Если бы не это обстоятельство, расправиться с террористами было бы легче лёгкого. Сброить на школу мощную бомбу и все твои враги – в клочья. Но ведь тогда бы погибли и дети, а сохранить жизнь заложников было куда важнее! Долго вели переговоры, потом, убедившись, что путь перегоров ничего не даёт, начали штурм. И до сих пор сомневаются, а правилно ли себя повели? Ведь при штурме погибло много детей, родителей и учителей (хотя, если бы штурм не начали, вероятно, погибли бы все). 

Израиль в обмен на одного пленного солдата выпускает 1400 террористов, многие из которых являются убийцами десятков людей. При этом все осознают, что выйдя на свободу, бандиты снова начнут убивать. Тем не менее Израиль идёт на это: "Мы своих в беде не бросаем" 

Кто-то предложил отловить главарей «Хамаса» Машаля и Ханию и чтобы обменять их на Шалита. Не поможет! Даже если ублюдков и удастся захватить, другие «Хамасовцы» не дадут за них не только пленного израильского солдата, но даже стрелянную гильзу. Вторые номера с радостью займут места первых. Хотя, конечно, громко будут требовать освобождения своих товарищей. Вероятно, даже что-нибудь взорвут в Израиле. В знак протеста. А сами радёхоньки будут! Таковы все подлецы. 

Кстати, о вторых номерах. Довольно часто они бывают хитрее и подлее первых. В литературе немало таких примеров. Тавля в «Очерках Бурсы» Помяловского, Птаха в «уроках Французского» Распутина. И номера третьи, четвёртые и так далее, бывает, пытаются понравиться этому вот второму номеру с большим усердием, нежели номеру первому. Известно, что некоторые подхалимы в Третьем Рейхе приветствовали друг друга фразой «Хайль Гиммлер!» Ну. в своём кругу, разумеется. 

Принято считать, что робкие люди робеют, прежде всего, перед теми, кто обличён властью, подхалимы же перед теми, кто обличён властью прогибаются. И чем выше пост, тем сильне робеют робкие и тем ниже прогибаются подхалимы. На самом деле, так бывает далеко не всегда. Иерархия подлости, зачастую, перебивает иерархию власти. Если, к примеру, начальник демократичен, доброжелателен, отходчив, а его заместитель авторитарен, зол, мнителен и, главное, подл, лизоблюды станут прежде всего выслуживаться именно перед замом. Ибо рассердить доброго шефа, в общем-то, безопасно. Но, упаси боже, вызвать неудовольствие зама. Со свету сживёт! И если вдруг между добрым шефом и злым замом возникнут разногласия, поддержат, как не странно, не доброго шефа, а злого зама. 

Да вот ситуация ещё более типичная и простая. Кого обыватели боятся больше: представителей власти или бандитов? Вот то-то же! Что с тобой сделает власть, ежели ты её прогневаешь? Ну, в тюрьму посадит. Да ещё, прежде будет суд с адвокатом, как положено. Глядишь, и срок скостят. А потом по амнистии выпустят. А вот бандита рассердишь – тут уж никаких адвокатов. Поджарит он тебя на медленном огне, а с тобой заодно, членов твоей семьи. Фраза из многих советсвких детективов: «Ты врёшь, потому что дружков своих, бандитов, боишься больше, чем милиции и суда» Таки так! Больше! 

Подлецы почти всемогущи. Бывает, они, кажется, повержены в прах и раздавлены, но и из этого состояния им удаётся подняться и вскарабкаться на самый верх, заставив окружающих служить себе. Ещё одно художествееное произведение: пьеса Григория Горина «Забыть Герострата!» Начинается пьеса со сцены, когда Герострата, арестованного за поджёг храма Артемиды, ведут в тюрьму. Горожане возмущены. Один из них даже подходит к Герострату, чтобы плюнуть ему в лицо. А потом, постепенно, Герострату удаётся подчинить себе всех, включая сатрапа. Всех, кроме судьи. И этот, единственный в пьесе честный человек (не считая рассказчика) поражается, ну, как же так, что все горожане, люди, в общем-то, неплохие, которые так любили прекрасный храм Артемиды, так любовались им, вдруг переходят на строну мерзавца-поджигателя! Ах, Ваша Честь, всё так объяснимо! Хотя... я тоже не устаюсь поражаться тому, как люди легко, быстро, а, зачастую и радостно капитулируют перед подлецами! 

Ну, можно понять, когда ссора с подлецом угражает твоей жизни и/или жизни твоих близких. Можно понять прогибание перед подлецом человека, который боится потерять работу. Но зачастую люди отдают себя во власть негодяев даже тогда, когда жизни, здоровью, общественному положению и имуществу их самих и их близких совершенно ничего не грозит. Например, на интернет-форум приходит группа тролей (Знаете смысл этого термина в Интернет-сленге? Люди, которые приходят на форум с целью поиздеваться над юзерами, спрорвоцировать скандал). Казалось бы, все форумчане как один должны подняться против незванных гостей, высказать им в глаза всё, что те заслуживают и поздравить друг друга, когда администрация форума вышвырнет хамов с форума. Но вот у этих скандинавских чертей находятся сторонники. Они всячески выражают тролям своё расположение, подобострастно хихикают их шуткам, а когда администрация отправляет тролей в бан, эти юзеры дико возмущаются произволом администрации, которая," ни за что ни про что", банит таких «милых» ребят. Может быть эти юзеры просто не поняли, с кем имеют дело? Поняли. Прекрасно поняли. И именно от того так себя и ведут. Поссориться с администрацией, чай, дешевле встанет, чем с подлецами. И всё-таки, речь тут не идёт о жизни и смерти. Неужели, возможность потрындеть в чате дороже чести? Увы! :( 

Ещё один интересный момент: отдавая себя во власть подлецу, человек, зачастую, приносит своеобразную присягу. Иногда по требованию подлеца, иногда из собственногол усердия. Что за присяга такая? Да просто нужно вслух, прилюдно сказать, что подлец (только, конечно, ни в коем случае, не произнося этого слова!!!) – вовсе и не подлец, а честный, благородный человек и что все дела его честны и благородны. А тот, кто стоит у подлеца на пути, наоборот, лгун, ничтожество, вор и т.д. Помните в «Тени» Шварца слова Юлии: «Тень – это Вы!"? В "Голых людях», кстати, Сато также приказывает своим пленником хором кричать «Шакал!» в адрес Ут-Пя, который попробовал было взбунтоваться. Тот, кто недооценивает значение слов, очень ошибается. Произнося эти слова, человек, по сути, отрекается от правды и отрезает себе путь назад. Особенно, если он произнёс их не под угрозой, а по собственному почину. Всё! Слоа лжи сказаны. Путь назад к честным людям закрыт. «Ничего не остаётся», как лгать и угождать подлецу дальше. Наоборот, признание вслух подлеца подлецом – это совсем немало. Особенно, когда подлец уже захватил власть над умами. Представляете, все превозносят, все прогибаются, а кто-то возьмёт, да и скажет: «Подлец ты, дяденька, и лгун!» Какая пощёчина! Потому-то между подлецами и благородными людьми всё время идёт борьба именно за такие признания вслух. Бедный обыватель! Как ему хотелось бы и подлеца не разозлить и порядочным остаться. Не получается. Выбирай: или – или. И, к сожалению, чаще принимают сторону подлеца. «Правда хорошо, а счастье лучше» Было бы неправильно предположить, что у этих людей совесть совсем остутствует. Нехорошо, вроде бы, предавать, нехорошо выступать на стороне клеветников. Но договориться с совестью совсем несложно. Например, можно припомнить какой-нибудь проступок, истинный или мнимый, того, кого предаёшь. Например: "На прошлой неделе я ему позвонил, предложил пивка попить, а он сказал, что опаздывает на работу. Другу время уделить отказался! И на пиво денег пожалел, наверное, скряга! Ну,как он теперь может расчитывать на мою дружбу? Нет, я просто обязан его проучить!" 

Так что же ждёт нас, люди-человеки? Победа подлецов на всех фронтах, захват ими мирового господства, а остальным – ползать перед ними и целовать их сапоги? Надеюсь, всё-таки, нет. Есть ещё, есть на свете люди, для которых слово «честь» – не пустой звук. Есть люди, испытывающие к подлецам столь неодолимое отвращение, что они готовы потерять всё и даже погибнуть, но не согнуться. Лучше умереть стоя, чем жить на колениях. «Так и умирают, – усмехнётся обываетль, – а мы живём!» Да умирают. Их сажают в тюрьмы, расстреливают, вешают, убивают из за угла, взрывают в машинах, травят ядами и дикими зверями, их сжигают на кострах инквизиции и в печах концентрационных лагерей. В более спокойные времена их снимают с постов, увольняют с работы. Над ними потешаются, их просто бьют. От них уходят друзья и жёны (мужья). Естественно! Ведь жёнам, детям, братьям тоже достаётся часть тумаков! И дело тут, возожно, не в каком-то особом альтруизме, не в стремлении облагородить мир (хотя, и такое бывает). Дело тут в естественном отвращении к подлости и лжи. Ну, противно этим людям врать, подлизываться, называть чёрное белым, а белое зелёным, тем более, в угоду подлецам. Они сами понимают, что такое поведение им во вред, но ничего с собой поделать не могут. Другие могут, а эти – нет. 

Вот мне, например, сложно понять, как это можно сидеть с подлецом за одним столом, болтать, шутить, спать с ним в одной постели? То есть, конечно, бывает, что другого выходя нет, например, у разведчика, который ради своей Родины вынужден дружески общатся с теми, кого ему больше всего хотелось бы к стенке поставить. Или убитая горем мать, вынужденная пресмыкаться перед тюремщиками сына, чтобы облегчить его участь. Но люди, зачастую, неплохие, которые по доброй воле ходят к негодяям в гости, приносят им подарки и принимают подарки от них, целуются с ними… Это выше моего понимания. Это как смотреть на человека, поедающего облепленные мухами экскременты, смещанные с рвотными массами, опарышами и тухлой рыбой, да ещё закатывающего от удовольствия глаза и причмокивающего: «Как вкусно!» Не понимаю! 

Один подлец, которому я когда-то наступил на хвост и который уже несколько лет пакостит мне всеми доступными способами, после каждой очередной пакости присылает мне письмо: «Ну, что, жалеешь, что обидел меня?» Нет, не жалею. Я радуюсь и горжусь тем, что в своё время высказал этому гаду всё, что о нём думал. Наверное, он никогда ранбьше не слышал про себя такое? Вот, пусть умоется. За эту радость можно многое отдать. Так поступал. И так буду поступать всегда. 

Наверное, это ген такой есть, который будоражит людей, не даёт им подобострастно улыбасться, лгать, или, хотя бы, помолчать иногда. Вредный ген, правда? Мешает людям приспосабливаться к условиям окружающей среды. Согласно учению Дарвина, такие люди давно должны бы вымереть. Ан-нет! Живы. Обсмеянные, оболганные, они стоят на своём. Одни умирают, но рождаются новые. И только благодаря таким людям, Человечество не оскотинилось вконец. 

Может и удастся с подлецами справиться в конце концов, а? Гитлера же одолели!