Ведь ты не спишь!
Открой, не будь жестока,
Я у порога.
Сметает с крыш
январь, забавы ради,
седые пряди.
И кажется, весь мир теперь под снегом,
И захлебнулась вьюга скорым бегом.
Да, был дурак!
Теперь вот со звездою
собакой вою .
На мне армяк,
заплата на заплатке,
пою колядки.
Продрог… и горло промочить бы надо.
Открой!!! Не по сезону серенада!
Зима пришла. Черна, страшна, убога,
шаманкой лысой села у порога,
стучит клюкой по треснувшему льду,
угрозы шлет – мол, всех тут изведу,-
то черту в личку, то на адрес бога;
и вдаль бежит замерзшая дорога,
минуя статуи белесые в саду,
и каркают вороны на пруду:
зима пришла.
Хотелось, чтоб торжественно и строго
пошел бы снег, ну пусть совсем немного,
и скрыл бы в замороженном аду
полегшую клочками лебеду,
но лишь скрипит неловкая эклога:
зима пришла.
Мгновенья сложатся в минуты,
минуты соберутся в час
И, кажется, тот миг как будто
Решающий настал для нас -
Где ждем и уповаем снова,
Что будем счастливы вдвойне,
Что дети не забудут крова
В своей родимой стороне.
Что для здоровья не лекарство,
А смех и радость будем пить,
что для любви не надо царства,
а надо крепко полюбить,
возможно победить сонатой
и застарелую болезнь…
год уходящий, ну куда ты?
Год приходящий, вот он – ЗДЕСЬ!
Одна уехала в Германию,
Другая в Прагу улетела,
А я больна домашней манией
И недвижимо моё тело.
Зато душа блуждает тропами,
Монастырями среднерусскими,
Идёт ростовскими болотами,
Заглядывает в окна тусклые.
Бредёт болезная под дождиком
По полю устланному ратями,
Печально прикоснётся к лобику
Ванятки, что лишился матери.
Погладит прядку белокурую,
Зальёт тоскою дом обугленный
И грозно глянет в небо хмурое,
Крест подобрав, мечом разрубленный.
Одна в музеях в восхищении,
Другая экскурсанткой бойкою.
А я свидетелем крещения…,
Лечу по небу светлой сойкою.
В конце декабря выхожу я из леса,
Зачем заходил, не скажу, хоть убей.
И вдруг наблюдаю с большим интересом
Лошадку! Я многих встречал лошадей,
Но эта! Что синяя вся – это ладно,
Замёрзла, бедняга. («Был сильный мороз»).
И что деревянная – тоже понятно,
Слегка задубела, уже не вопрос.
Но… травкой дымит!? Я, ребята, в завязке,
Вторую неделю ни капли, а тут…
Курящая лошадь прикольной окраски
На нашем просёлке! Решил – подойду.
- Кайфуешь, подруга?
- «Ступай себе мимо»!
У нас под запретом, а здесь – благодать!
- Откуда сама?
- Из Китая, вестимо.
Коня, слышишь, рубят? Приказано ждать.
«В лесу раздавался топор…», ( как ни странно).
- Не всю растащили, одна надорвусь.
Мы с ним настрогаем табун деревянный
И вытащим цугом оставшийся груз.
Я будто проснулся – Жар-птицей* подбитой
Огромная фура, цепляясь за край,
Сползала в кювет и гудела сердито:
- Ну, -ули стоишь?! Мужиков собирай!
Такую картину узрело светило:
Бежал, спотыкаясь, какой-то чудак,
И лес, и дорога – всё Русское было,
Жар-птица… и мой затяжной отходняк.
*По славянскому календарю в 2014 году
миром будет править Жар-птица.
Тащился по роще Кощей
Тащил он полтыщи лещей,
Шесть шариков, шишку, трещётку,
Ещё и большущую щётку.
Вариант:
Шагает по роще Кощей
И тащит он тыщу лещей,
Шарманку, шесть шишек, трещётку
Ещё и шершавую щётку.
Вариант:
Вот к Лешему тощий Кощей
Шагает по кущам и роще,
И тащит он тыщу лещей
Шарманку и злющую тёщу!
А. П.
Детство, как снег – прохлада и чистота.
Сладко бывало варежку снять зубами….
Помнишь, лежали, болтали с тобою там
Где-то на крыше и звездная сень над нами
Вся развернулась... Помнишь, тогда на нас
Недра галактик смотрели из дальних далей
Всеми своими сотнями тысяч глаз.
Помнишь, и мы смотрели на них: считали,
Перебирали, как бисерины в горсти –
Взглядом забраться можно созвездий выше.
Небо – большое дерево – потрясти
И упадут звезды на нашу крышу.
Видишь, уже нападали и горят
Под фонарем бесценные самоцветы –
Нежные звезды давнего января.
Детство мое – растаявшая планета…
