Я говорю – ты была.
Ты утверждаешь, – так не было.
Землю окутала мгла…
Лучше нам – синего неба бы.

Споры тут ни о чем.
Нечего, да и не зачем.
Ты тут вообще не причем…
Ну, постараюсь быть неучем.

Главное, – что в тебе,
то есть моё, в запропалости,
в этой счастливой беде,
от колыбели до старости, -

быть, понимать и любить,
и всепрощая немыслимое, –
найденное хоронить,
боль возвышая до истины.

Было ли?... Что с того?..
Этих ответов месиво
жизнь раздает легко,
всем улыбаясь весело.

Да или Нет – прошло,
не начинаясь, в общем-то.
Было всё хорошо
наедине и в обществе.

Жизнь – это ты и я.
Минус одно, другое ли...
Все мы – союз, семья, -
кого-то... и объегорили.

Не солгу и на мизинец,
я – не финт ушами,
но сегодня – аргентинец
я, – не лягушатник.

Тут не Месси, а мессия,
не Мбапе, а бомба.
Если будет там Россия –
расскажу подробно.))

Он сказал: "Поехали!"
Он взмахнул рукой...
Словно вдоль по Питерской, Питерской,
Пронесся над Землей!
Н.Добронравов

Протираю трюмо. Зажигаю свечу -
огоньками пространство очерчено.
Я по-детски боюсь и бесстыдно хочу
ускользнуть нагишом в бесконечное.
Ludmila Netu

                            * * *

           Протираю стакан, режу сало и хлеб,
           Заправляю салат – дело ладится.
           Не по-детски хочу улететь – на Денеб*,
           Чтоб забыть о мирских неурядицах.

           Я об этом, тоскуя, мечтал целый день,
           Прозябая на службе, обрыдлой мне,
           Бился рыбой об лёд и пыхтел, как тюлень,
           Под несносными злыми обидами.

           В холодильнике водка остыла уже́,
           Что поставил с любовью намедни я,
           За столом одиноко сижу в неглиже,
           Приготовив в дорогу последнее.

           Вечер пятничный длинный, заправлюсь – и в путь,
           И надеюсь, что справлюсь с помехами.
           Мне до старта осталось всего-то чуть-чуть:
           До краёв наливаю – поехали!

           *Прим.: Денеб –звезда в созвездии Лебедя

           ОРИГИНАЛЬНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ
        Ludmila Netu – "Где-то рядом \shah_ahmat\"

                            * * *

           Протираю трюмо. Зажигаю свечу -
           огоньками пространство очерчено.
           Я по-детски боюсь и бесстыдно хочу
           ускользнуть нагишом в бесконечное.

           Эта тяга, что путает помыслы днём,
           среди ночи зовёт и куражится.
           Мне знаком этот зов – он сжигает огнём
           волшебства из астрального княжества.

           Загрустила от тяжести формы своей -
           от хрустящего пыльного кокона.
           Семь морей позади, позади семь смертей,
           только вечность всегда где-то около.

           Где-то рядом... И я соглашаюсь на боль,
           на горячее танго бессмертия.
           Быть с душою одним, милосердно позволь,
           и поспать. Эх... хотя бы столетие.

Слово
зажгло лучину,
Слово
Затмило тьму.
Слово
всему причина,
Слово
финал всему.

Слово
мосты мостило,
Слово
будило бред.
Слово
в начале было,
Слово
сошло на нет.

Слово -
души затишье,
Слово -
сердечный стук…
Слово,
тебя не слышу,
Словно
замкнулся круг.

Позолотило тротуары
к прощальной встрече бабье лето,
сентябрь сжигает мемуары,
бросая в пламя бересклета.

Осенней грустью занедужит
сегодня бесконечный вечер,
боярышник считает лужи,
накинув красный плащ на плечи.

И что в душе пошло на убыль,
никто из нас не даст ответа,
а у рябин припухли губы
от долгих поцелуев ветра.

И не вернуть того, кто ближе
ни плачем, ни мольбой у свечки...
в безлюдном сквере клёнам рыжим
берёзы отдают сердечки.

Валерий Мазманян

Наши мёртвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые.
Владимир Высоцкий

* * *

Почуяв кровь, кружат вороньи стаи,
Из тайных нор прут орды наглых крыс…
То чьи-то сны кошмаром прорастают
В реальность, попирая здравый смысл.

Нам каждый день таких горбатых лепит!
Нелепый сборник душных небылиц -
Книжонки Кинга – просто детский лепет,
Наивный текст от скуки для тупиц.

В больницах мрак кромешный, в моргах давка,
Растёт и крепнет первобытный страх.
Кусает локти устаревший Кафка,
И братья Гримм теперь не при делах.

В чужом саду дошла до точки завязь,
Настало время собирать плоды.
Банкуют черти, злобно ухмыляясь,
Всего полшага до большой беды.

Когда, проснувшись, вздрогнет черепаха,
И, как живые, горы задрожат,
Восстанут наши павшие из праха
И снова сатану низвергнут в ад.

Проседает свинцовое небо,
растекается над мостовой,
и ворона над коркою хлеба
как старуха трясет головой.
Пробежали девчонки, мелькнули
ножки, зонтик, такси пронеслось.
Дождевые прозрачные пули
прошивают мне сердце насквозь.
Кто прошел, кто остался, кто не был,
кто-то так и стоит у моста,
этот город, мосты, это небо -
все уносят в себе навсегда.
Безнадежно круги нарезает
где-то в тучах луна-светлячок,
я ныряю в вороний зрачок,
за луной? Может быть, я не знаю.

В соавторстве с Арсением Платтом

                                         Не спешит идти на убыль
                                         Снегопад неукротимый.
                                         И теперь без ледоруба
                                         Небеса непроходимы.

                                         Значит, мне ещё нескоро
                                         Собираться в путь неблизкий...
                                         Говорят, чем выше в горы,
                                         Тем страшнее альпинистки.

                                         Дни мои в метелях тонут
                                         Напролёт, без остановки…
                                         Говорят – чем глубже в омут,
                                         Тем приветливей чертовки.

                                         Третий век до нашей эры,
                                         Мир античен и порочен...
                                         Чем сговорчивей гетера,
                                         Тем хитон на ней короче.

                                         Не предстать козлёнком чтобы,
                                         Надо меньше пить из лужи…
                                         Чем загадочней особа,
                                         Тем пото́м и пилит глубже.

                                         В утвержденьях слишком ярких
                                         Есть лукавое коварство…
                                         Чем активнее кухарки,
                                         Тем беднее государство.

                                         Вновь пожар потушат ливни,
                                         А печаль зальём вином мы…
                                         Тем вожди любвеобильней,
                                         Чем пассивней наши брёвна.

                                         Мы стараемся усердно
                                         Угодить из грязи в князи…
                                         Чем Господь к нам милосердней,
                                         Тем нахальней безобразим!

                                         Точка, точка, запятая,
                                         Снова рвётся там, где узко…
                                         Нас Всевышний дочитает
                                         И нажмёт на кнопку спуска.

Что останется после меня? Вымытая тарелка?
Будильник, поставленный на 6.50?
Жизнь – это вынужденная аренда
у атеистов, святых и бесят.

Живу. Не жалею, не жалую, тех кто плачет.
Не зову – ни в гости, ни из гостей.
Собственно, я и жив на сдачу
уже заплативших за это людей.

Жизнь! Ты прекрасна для всех, кто живы.
Для тех, кого нет уже, ты – ничто.
Все капиталы мы в смерть вложили.
Всех пронзает ее сквознячком.

И константа – не жизнь, наверно,
смерть – хозяйка твоя, босяк!
Что останется после меня?
Вымытая тарелка…
Будильник, поставленный на 6.50…

Д.М.

* * *

Увы, ничто не вечно под луной,
Ползут по небу, исчезая, титры,
Но, сколько о сражениях не пой,
Придётся выбрать: бегство или битва.

Такие вот настали времена,
Понты, как листья, быстро облетели,
Курлычут «звёзды», улетая на…
В далёкие края, где нет метелей.

О лакмусе немой лишь не твердит,
Прихватывает сердце от открытий,
В утиль сдаётся старый реквизит,
И пишутся куплеты на иври́те.

Я был уверен: рок-н-ролл – храбрец,
На дот способный броситься с гитарой,
А вышло так, что он – простой делец,
Хранящий за границей гонорары.

Arifis - электронный арт-журнал