Любить людей и видеть,
И вызов принимать.
Пусть невесомы нити,
Но жизнь не ходит вспять.
Не кругом, по спирали…
Не шар и не квадрат…
Мы просто долго спали,
Никто не виноват.
Мне некуда идти… И, в общем, не к кому.
Домой? – Тоска. К тебе? Ты занята.
Как жаль, не сын наш шлёпает пинетками,
а дождь по крыше…
Истина взята
служанкой всем, для удовлетворенья
самих себя послушной плотью дней,
а я стою перед открытой дверью
и не хочу увидеть, что за ней.
Поэт – пароль для входа в сумасшедший
дом, где от уха
жив отдельно глаз,
язык же запускает буквы- шершни
в рифмованные: то фокстрот, то вальс.
И не успеть ему к ковчегу Ноя,
да и успел, где тварь ему возьмешь?
Вот он и корчит из себя героя, –
на теле жизни золотая вошь.
Не плачется. Не пишется. Не спится.
Ты – не со мной...
Ты, как всегда, умна.
Всплывает, искажая наши лица
изломанною булкой или пиццей
над пиром одиночества Луна…
Роковые красавцы, безумные наши поэты,
Как вам хочется быть, словно принцы, на белом коне.
Появляетесь вы, первым солнцем весенним согреты,
Чтоб на грешной земле жить бесстрастно при полной луне.
Ваши мысли чисты, в них ни грана фатального знака.
Красный плащ на плечах, а в руках обязательно терн.
Пахнут ладаном ваши ладони. С чего бы, однако,
Так топорщится что-то немного повыше колен?
Вы бредете домой, по дороге давая обеты
Дульсинее, иль как там по имени, вашей жене,
Там тепло и уют получить, и, должно быть, обеды.
Даже ужин подать мы всегда вам готовы вполне.
Но когда по ночам вы сопите блаженно в подушку,
Взяв от нас перед сном знак супружества, барский оброк,
Ускользают от вас наши странные женские души,
Бросив бренное тело вам словно насмешку в залог.
* Строго говоря, это продолжение к стихотворению
"Роковые красавицы, умницы и поэтессы..."
Автор: corvus
ОРИГИНАЛ:
http://kotlet.net/article.php?story=20021011010557403
...На белом песке у воды
Оставила лошадь следы,
И кто-то, уверен и молод,
Шёл следом за ней, бросив повод.
Я видела их на лугу,
Они провожали Луну,
Закутавшись в бархатный ветер,
Вдвоём на вишнёвом рассвете.
Мальчишка кудрявый, босой
Святой упивался росой,
И в волны мерцающей гривы
Лицо окунал он, счастливый...
Глаза налились жутью,
Он на асфальтовом ложе.
На теле струпья, будто
Он сбрасывает кожу.
Взгляните на страдальца!
Лицо атакуют мошки,
А он ласкает пальцы
Своей больной гармошки.
Мотив пропитан болью,
Сам придумал, наверно.
Мотив как рана с солью,
Как бритвою по нервам.
Мужик хватает жирный
Коленки недотроги...
У нищего в прошлой жизни
Тоже были ноги.
А птицы целуются с небом,
Бабье приветствуют лето.
Вокруг так много хлеба
И ультрафиолета.
И смех как колокольца,
И видела лишь кошка
Как умерли под солнцем
Калека и гармошка.
Мой бог, мой дядя или чёрт,
Мой самый странный, самый главный.
Как за калитку кровь течёт
Из редкостной, широкой раны,
Как я, в зелёном пальтеце,
С медведем плюшевым в обнимку,
И не кровинки на лице,
И кажется, что фотоснимку
По крайней мере – сотня лет.
И ты – старик. Чего бояться.
Гляди, как проникает свет
Сквозь желтизну прозрачных пальцев,
И дядя смотрит на тебя
Так одобрительно сурово,
Твоя великая судьба
Не стоит брошенного слова.
И слово, вот оно, смотри,
Всё исчезая, не исчезнет,
Оно покоится внутри
Твоей спасительной болезни.
А дядя был. А дядя пил.
И крякал после каждой стопки.
А после дядя говорил:
"Твои шаги не так уж робки.
И ты пойдешь, как я – до дна.
А там – пусть кто-нибудь рассудит…"
Бабахнет фототишина
Из ослепительных орудий,
И вздрогнет время. Голос твой:
"Снимаю, приготовься, снято!"
И белый свет встает стеной,
И жизнь свечением объята.
(А дядя был.) И был ещё
В коробке, маленькой и плоской –
Барахтающийся горячо
Жучок в продольную полоску…
Я отпиваю из стакана
И вижу, вижу таракана.
Глядит он на меня в упор,
Как я гляжу на всякий вздор:
Как член СП – на эпигона,
Как великан – на Бибигона.
Глядит и говорит он мне:
«А помнишь, раньше, на коне
Ты всех копытами топтал?
И меткой пулей ты стрелял?
Как неприступную брал крепость
И проверял у спирта крепость?
Ну а сейчас: ну кем ты стал?
Я ночью твой протез украл,
А ты портвейн как воду хлещешь.
Черты твои не человечьи!
Подумай: кто из нас хозяин
И высшей благости достоин?»
Ты бредишь, юный таракан.
Я свой протез кладу в стакан.
Стакан стоит на верхней полке.
Его там охраняют волки.
И дед фарфоровый с ружьем.
А мы с тобой мед пиво пьем,
А не портвейн. Дурак усатый!
Ступал бы лучше ты в солдаты.
Ты на себя глядел при свете?...
Взгляни!
Ну а меня же нет на свете.
И нет, и не было ни разу.
Я вымысел. Пустая фраза.
Есть таракан, и есть поэт.
А человека в мире нет.
(Луис Скафати (Luis Scafati), ….-…., Argentina, ок. 1960) 
( Рене де Пов (René de Pauw), 1887-1946, Бельгия, 1944 )
(Марсель Норт (Marcel North), 1909-1990, Швейцария, ок. 1940 )