Студия писателей
добро пожаловать
[регистрация]
[войти]
Студия писателей > За пятой секундой > Золотой фонд
2006-08-12 17:14
За пятой секундой / Liona

Кафе, где я работаю, называется «Сказка».  

Ничего сказочного там нет. Дизайнер что-то перепутал, когда развешивал по стенам старые самовары и валенки.  

Один раз валенок упал со стены в тарелку с супом. Представляю, как было приятно посетителю, которому в еду свалилась чья-то обувь. В принципе, когда она висела перед носом, тоже приятного было мало.  

Лучше бы зайчиков на стенах нарисовали…  

Но кафе наше считается престижным – там же, как – никак, «создана особая атмосфера уюта»…  

За этой особой атмосферой уюта посетители делегируют круглосуточно, поэтому моя «Сказка» скорее всего про одну из тех несчастных сироток, которые вкалывали с утра до ночи под присмотром злобной мачехи.  

В роли злобной мачехи выступает Шура. Худой и вредный педераст с окаменевшей от мусса челкой и красными слюнявыми губами. На самом деле он не педераст – не хочу оскорблять представителей этой группы присутствием в ней Шуры. Шура – просто нехороший человек.  

Хозяйка кафе редко появляется на территории – она вроде сказочной королевы, которая раз в месяц осматривает свои владения. Зато её сынок торчит у нас с утра до ночи.  

В общем, начальства у нас хватает, но что поделать – жизнь такая.  

А теперь обо мне. Меня зовут Яна, мне двадцать лет. Рост средний, волосы русые, глаза серые, вес стандартный.  

Я живу в однокомнатной квартире в дешевом спальном районе на окраине города. Квартиру мы с Василисой снимаем на двоих – так дешевле и веселее. Василиса – моя подруга. Кареглазая, шатенка, вредина. Она работает в той же «Сказке», но в другую смену.  

В квартире у нас уютно и чистенько. Большая двуспальная кровать занимает почти всю комнату. Телевизора нет, но радио журчит с утра до ночи. Есть шкаф – в нем одежда. И полка, где книги, в основном скучные.  

Мы живем на восьмом этаже с видом на город и на солнечный закат. Все удобства у нас есть, но по очереди; сегодня – горячая вода, завтра – холодная, послезавтра – электричество…  

У Василисы есть ее Иванушка, которого зовут Вадим. Он симпатичен, модно одет, глуп – в общем типичный сказочный герой.  

Я таких не жалую, но все таки не я же с ним встречаюсь, а Вася, потому для меня его общество терпимо.  

А у меня на личном фронте осталось только пепелище, и по этому полю я не хожу, опасаясь, что оно заминировано. Василиса пытается меня с кем-то знакомить, но я не тороплюсь.  

Мама с папой живут на другом конце города, и я их периодически навещаю. Жизнь у меня спокойная, однообразная, и трудная – но я сама ее выбрала в борьбе за самостоятельность и теперь пожинаю плоды древа познания…  

Когда я навещаю родителей, они встречают меня радушно и с лукавством с глазах – думают, вернулась насовсем. Мама печет мои любимые пироги, папа показывает новые шедевры. Он художник, и художник с большой буквы «Х» – (в смысле, хороший). У нас большой добротный дом, две большие добрые собаки. Родители знают, как я скучаю по домашней атмосфере, и уверены, что скоро я вернусь домой. Поэтому мама разводит кулинарию по моим вкусам, привлекая меня обратно, как вылетевшего случайно попугая приманивают в клетку, а папа старается вновь пробудить во мне уснувший интерес к живописи.  

Они ждут, когда их дочь перебесится, и не знают, что я совсем не бесилась, что я давно бы вернулась домой, если бы не одно маленькое обстоятельство.  

Напротив, через дорогу, расположен дом моих соседей. Окна мои глядят на их окна – «глаза в глаза», и временами я могу видеть, как за занавесками мелькает лицо моего любимого человека, и иногда – его молодой красавицы-жены.  

Время от времени они садятся на свою новенькую машину, которую им подарили к свадьбе ее родители, и едут куда-то за покупками. Его жена одевается очень ярко, стараясь соответствовать образу суперзвезды, который ей навязали с детства. Она разговаривает громко и с твердой уверенностью, что все ее слова правильны и умны. А он слушает, соглашается, отвечает ей – он доволен и спокоен, что они находят общий язык. Возможно, рядом с ней он тоже ощущает себя эдаким мачо, стильным парнем, успешным мужем успешной жены.  

У нее папа- большой начальник, у которого мой Леша работал на побегушках. Доработался он до того, что его сочли довольно компетентным молодым человеком и милостиво соизволили принять его в круг избранных путем соединения семей с целью продолжения рода. Не думаю, что от этого Леша сойдет с «побегушек», но ему показалось иначе. Он хочет быть большим человеком. Ему нужна карьера.  

А я знаю, что он не умеет плавать и боится высоты, что он любит блины и по утрам поет в ванной. Он для меня всегда был обычным парнем, самым обыкновенным, и именно за это я его любила.  

В каждом человеке есть стремление идти вверх, каждый нуждается в ком-то, кто покажет, как жить красиво. Он не хотел оставаться обыкновенным, не хотел безусловной любви.  

Теперь он делает дома ремонт, покупает себе и жене новую одежду – признак стиля и моды, и ему нравится эта новая, гламурная жизнь. Он уже не шестерка в колоде, он – валет.  

Выходя из дома, он смотрит на мои окна, но он не видит их. Глаза его пусты. Он ни разу не всмотрится в них, и лицо его равнодушно. А я знаю, что он панически боится случайно заглянуть за стекло и увидеть там мое лицо. Он не хочет вспоминать, что на это окно он положил букет роз на мой день рождения, что лицо, которого он боится теперь, он называл самым красивым в мире.  

Леша не хотел больше оставаться обычным парнем. И его трясет от мысли, что я могу какими – то образом разрушить этот новый расклад его судьбы. Я догадываюсь, он даже желал моей смерти, чтобы навсегда избавиться от страха передо мной.  

Невыносимо знать, что тебя боятся и ненавидят просто за то, что ты есть. Поэтому я убежала на другой конец города, в дешевый спальный район, на восьмой этаж, с видом на город и закат. Я уступаю территорию борьбы за красивую жизнь. Я просто хочу жить спокойно.  

Прошло всего два месяца и девять дней. Я работаю много и трудно, и усталость отбирает все силы на дурные мысли. У меня прошла депрессия – на нее просто нет времени. Новая жизнь напоминает мне бешеный аттракцион, где одна картина сменяется другой, но ни в одной из них нет ничего нового.  

Когда становится совсем плохо жить, когда кажется, что эта свистопляска никогда не кончится, я замираю на миг, делаю глубокий вдох, глотаю слезы и сопли своих искалеченных амбиций и говорю себе – у меня все будет. У меня будет много денег, ведь это они правят миром. Я представляю себе огромные суммы денег. Пачки долларов.  

Я читала много психологических книг, в которых говорилось одно и то же – как вы себя настроите, так и будете жить. Думайте о богатстве, оно придет.  

В душе моей холодно и пусто – только бешеное желание разбогатеть. И я верю в то, что однажды это произойдет.  

Я ненавижу деньги – они мне не нужны. До некоторого времени меня совсем не интересовали эти бумажки. Но они у меня будут, раз уж они решают, кому быть вместе, а кому не быть. Лешка же женился на другой, потому, что у нее много денег? Почему бы ему не прибежать ко мне, когда их станет больше? Продажная душа совести не знает.  

Конечно, не нужен он мне после этого, но здесь дело принципа. Когда тебя бросают, меняя на что-то более роскошное, все твои недостатки начинают увеличиваться в десять раз, и потревоженное самолюбие требует возмездия. Первую неделю после разрыва я пребывала в трансе. Самоуничижение мое чуть не превратилось в самоуничтожение, но затем ситуация развернулась в обратную сторону. Я поняла, что должна восстановить справедливость, иначе сойду с ума.  

Он бросил меня не потому, что у меня плохой характер, равнодушное сердце или я плохо готовлю, как он пытался мне говорить. Я не дура, я все поняла. Он женился ради продвижения по службе. У его жены много денег и возможностей.  

Что же, у меня будет больше. Не знаю, как, это неважно. Я знаю, что желания сбываются, и это желание обязательно сбудется, нужно только очень сильно хотеть и уметь ждать.  

 

 

Рабочий день начинался обычно. Много беготни, излишнего шума, как будто не кафе открываем, а ждем приезда короля Луи второго. Помню, вначале меня передергивало от этого подобия вертепа, но потом я поняла: именно вся эта злобная нервная суета избавляет от тоски. Злобная обстановка, где все друг друга клюют и топят, настолько соответствовала моему новому жизненному настрою, что лишь помогла влиться с режим работы и найти общий язык с коллективом.  

- Яна! Твою мать, ты что уши компотом моешь? – орет Шура.  

- Еще одно слово про мою маму, и я тебя кипятком ошпарю – обещаю я. Шура идет на попятную.  

-Зову тебя, зову! Иди в магазин за зубочистками.  

Пока посетителей нет, Шурочка имеет право материться и орать. Потом с него за такие дела три шкуры сдерут. У нас же все-таки атмосфера уюта создается.  

Тоже мне, уют. Спросили бы у моей мамы, как создавать уют. Она бы тут всех на смех подняла.  

Вернувшись из магазина, продолжаю протирать запылившиеся самовары на стенах. День только начинается, а колесо уже закрутилось – я вернусь домой после часу ночи, измочаленная, уставшая, и буду очень крепко спать.  

 

Вечером ко мне зашла Василиса. Свой законный выходной она проводила со смаком – в компании уже подвыпившего Вадима. Они стали звать меня на дискотеку, на что я с немым удивлением оглядела обоих и покачала головой. Василиса сделала вид, что обиделась, и попрощалась, предупредив, что может ночью не придти ночевать, и в этом случае мне придется заменить ее на работе, чтоб она успела выспаться.  

-Ладно. – проворчала я. – Можешь вообще не возвращаться. Но если ты оставила краны открытыми, я тебя в окно выброшу.  

Василиса с подозрительно честным лицом побожилась, что все в порядке. Они ушли, а я продолжала свою беготню – в субботний день приходилось включать последнюю скорость, чтоб все успевать.  

То ли я не с той ноги встала, то ли не тот сон посмотрела, но в этот день ничего не получалось, как надо. Все летело из рук, Шура грыз нас больше обычного, посетители напивались один за другим, и множество противных мелочей к десяти вечера окончательно выбило меня из сил.  

В короткий момент, когда никому ничего не было нужно, я прислонилась к стойке бара, скрестив руки на груди. За час до этого я сильно поскандалила с напарницей, и ощущала только слабость и досаду.  

Я стала думать о том, что пора мне бросать это все, и возвращаться домой, к родителям. Так же я знала, что не вернусь, и от этого мне было еще досаднее. Менять работу было глупо – везде одно и то же. Нужно только терпеть, ведь бывают и хорошие дни.  

- Устала? – спросил меня мужчина, сидящий на высоком стуле у барной стойки. Он пил пиво прямо из бутылки и рассматривал меня с таким видом, словно я была бездомным котенком, которого он обнаружил на улице и теперь раздумывает – приютить меня или нет.  

Но это выражение на его серьезном, довольно неглупом лице было искренним, и я ответила:  

-Устала.  

«От всего устала» – додумала я.  

Мужчина промолчал в ответ. Он протянул мне блюдечко с миндалем. Я вежливо отказалась и поспешила в кабинку. Позже, когда я проходила, он подозвал меня.  

-Яна, – сказал он, обращаясь ко мне по имени. – Ты во сколько заканчиваешь работу?  

-Очень поздно.- ответила я быстро. Этот вопрос я слышала не однажды, и отвечала уже по шаблону – лень было каждый раз придумывать разное.- А почему вы спрашиваете?  

-Отвезу тебя домой. Ты же далеко живешь.  

-Далеко. – согласилась я и растерялась. Обычно предлагали что-то другое, и готовый шаблон к данному предложению не подходил. Мне понадобилось несколько секунд, чтоб сформировать отказ: – Не нужно, я доберусь на такси.  

-Понятно.  

Мужчина больше ничего не сказал. Я заметила, что он почти не пьет – бутылка оставалась почти полной, словно он сделал всего пару глотков.  

На вид ему было лет тридцать, причем лет довольно нескучных. В темных глазах отражалась солидная мудрость человека, который многое повидал. От него веяло духом внутренней порядочности, и я ощутила симпатию к этому незнакомцу.  

-Такси так такси. – сказал кротко мужчина, ни к кому не обращаясь.  

Наш бармен Миша смотрел в никуда, скрестив на груди огромные руки. Его маленькие водянистые глазки выражали презрительную безучастность. Но когда он покосился с мою сторону, я заметила, что Мишка молча смеется. Он подмигнул мне и глазами стрельнул в сторону посетителя.  

Чтоб не ломать себе голову, я решила сделать обход и осмотреть столы.  

Мужчина вышел из кафе только тогда, когда мы начали закрываться. К этому времени я уже еле стояла на ногах и успела забыть о его присутствии. О нем мне напомнил Мишка. Убирая со стола почти нетронутую бутылку, он сказал:  

-А чего это он тобой интересуется?  

-Кто? – не поняла я.  

-Ну, тот мужик, дуреха! Который здесь сидел! – объяснил Миша.  

-А мне почем знать? – я настороженно отнеслась к его словам. – А с чего ты взял, что он мной интересуется?  

-Потому, что интересовался то он у меня!  

-Так что ты у него не спросил, чего он интересуется? – парировала я. – Интересовался он у тебя, а знать должна я!  

-А ты не хочешь знать, чем он интересовался?  

-Да зачем мне?  

Мишка с досадой смотрел на меня.  

-Глупая ты какая! Как зачем? Хватай его и крути во все стороны! Мужик при деньгах, да и сам неплохой.  

«Не хватало мне докатиться до положения любовницы-содержанки» – подумала я мрачно.  

-Он холостой. – добавил Мишка, будто читая мои мысли.  

-Все вы холостые до поры до времени.  

Я обнаружила, что улыбаюсь. День прошел недаром. Если я могу улыбаться своей обиде, значит, все еще будет хорошо.  

 

Чудесно сдружившимся к вечеру коллективом мы вышли на улицу, и стали прощаться друг с другом. Почти все жили рядом с кафе, одну меня занесло к черту на кулички. Я стала ловить такси. Посадить меня на такси взялся Миша.  

Из – за угла выехала черная машина заграничного производства и остановилась возле меня.  

-Гы. – сказал Миша.  

-Такси на вызов – сказал водитель, глядя на меня из салона темными смеющимися глазами. Это был тот самый посетитель их кафе.  

Я покосилась на Мишу так, словно он был в чем-то виноват.  

Миша развел руками.  

-Но вы же не таксист. – сказала я.  

-Почему? – невинно ответил водитель. – Таксую по ночам. Тебе куда, сколько платишь?  

Я разозлилась. Села на заднее сиденье, намеренно хлопнула дверцей, попрощалась с Мишей, и назвала адрес.  

-Далековато занесло. – посетовал шофер тоном бывалого таксиста.  

-Можете не везти. – вызывающе сказала я.  

-Лишняя копейка не помешает. А сколько платишь-то?  

Я специально назвала мизерную цену. Водитель горько вздохнул.  

-Ну что же…- сказал он. – Делать нечего, повезу.  

Я отвернулась к окну, скрывая улыбку.  

Уставшие ноги привычно ныли. Я вытянула их и, взглянув на свои старые босоножки, из которых выглядывали припухшие пальчики, беззвучно вздохнула.  

Ехать нужно было долго, и обычно в такси я дремала, снимая напряжение рабочего дня.  

Но в этот раз я настороженно ожидала, когда заговорит шофер. Я знала, что он ждал меня, догадывалась, что сейчас он начнет закидывать удочку. Я ему понравилась, он решил развлечься, а моя задача мягко показать ему, что здесь нечего ловить. С виду он интеллигентный, умный – все поймет правильно.  

Но мужчина вел себя безупречно хорошо. Он молча вел машину, включил негромкую музыку, иногда поглядывал на меня через зеркало так, словно проверял, все ли в порядке, и не задавал никаких вопросов.  

Я отвлеклась от странного таксиста и стала строить планы на выходные. Я собрала небольшую сумму на новое платье, и собиралась ехать на рынок. Если Василиса загуляет, есть риск потерять один выходной, но это даже к лучшему – еще немного заработаю, и, может, куплю себе что-нибудь совсем чудесное.  

- Я открою окно? – спросил водитель. – Тебе не душно?  

- Откройте.  

Эта маленькая забота была неожиданно приятна, так же, как и блюдце с орешками в баре, и его ненавязчивое молчание, и искренний взгляд.  

 

Стекло возле меня опустилось вниз, в лицо ударил душный ветер.  

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.  

-Янушка, не засыпай, – предупредил водитель. – Мы же потеряемся.  

«Янушка» – отозвалось в голове ностальгическим эхом.  

-Не называйте меня так – ответила я, мрачнея.  

-Извини, – спокойно отреагировал он.  

 

Леша всегда называл меня Янушкой. Даже при расставании он назвал меня этим уменьшительным именем. Но так, будто это было мое обычное имя, он вкладывал в него столько пустоты, незначительности, что я чувствовала себя нулем без палочки. Если бы он называл меня просто Яной, может, было бы легче. Хотя – кто знает.  

Он, наверное, и сейчас называет меня Янушкой про себя, и при этом он извлекает на свет все мои пороки, чтоб не чувствовать стыда. А может, ему очень хорошо, и он никак меня не называет. Живет себе со своей сверхпрестижной женой, строит красивую жизнь, и скоро нарожает себе кучу сверхпрестижных детей…  

Спать хочу, ноги устали. Приду домой, залезу в кровать, и буду спать.  

Наверное, они перед сном разговаривают долго, о том, как будут обставлять комнату, какие тапки им нужно купить, чтоб под цвет ковра и по правилам гламура. Интересно, он вспоминает меня, хоть иногда? Он сравнивает нас? Его новая жена всегда остается в выигрыше?  

Я мысленно сравнила нас. Я увидела себя в своей униформе – древнерусском сарафане. Потом представила ее в розовом махровом халате и зеленой масочкой на лице. Я не заметила разницы. Она была не красивее меня. Она была не умнее. Разница была в том, что ее папа- директор Леши.  

Я открыла глаза и уставилась в спину мужчины, затем на его лицо, отражающееся в зеркале. Наши взгляды неожиданно встретились.  

-Все нормально? – спросил он, видимо, уловив в моих глазах отражение моих диких мыслей..  

-А знаете, что?.. – произнесла я громко, нараспев, не своим голосом. – А вы сейчас что делаете?  

-Везу тебя домой. – логично ответил водитель.- А что?  

-Зайдете ко мне в гости? – спросила я и постаралась сделать наглые глаза.  

Водитель помолчал немного.  

-Хорошо. – сказал он, стараясь глядеть одновременно и на дорогу и на меня. Наверное, у меня было очень несчастное лицо, потому, что он добавил: – Может, ты выпить хочешь?  

-Да! – почти крикнула я.- Водки…Ну, или чего покрепче.  

Я истерически рассмеялась. Водитель улыбнулся  

-Спирт, что ли?  

Я махнула рукой.  

-Пускай.  

Меня стало трясти от злости, от нервов, от всего на свете.  

-Лучше – водка. – решил мужчина, поморщив в раздумье лоб.- А сколько бутылок брать? Одну? Две?  

-Три! – заявила я решительно.  

-Ничего себе. – восхитился мужчина, но возражать не стал.  

Пускай будет так, решила я. Отныне все мои ошибки на совести Лешки, он меня погубил, продал за паршивые гроши. Пусть теперь пишет мне новую судьбу.  

Я посмотрела на себя со стороны – официантка, снимающая на ночь мужчину только из за того, что он отнесся к ней немного уважительнее чем другие. Во рту стало горько.  

Я имею право на сумасшедшие поступки. Меня бросили, меня обидели!  

Наверное, мне просто очень хотелось себя пожалеть, и уже надоело быть сильной.  

 

»»»»»  

Мы ехали в заплеванном, загаженном лифте и не смотрели друг на друга. Казалось, подъем длится бесконечно. Но вот створки раскрылись, отпуская нас на свободу.  

Я открыла дверь и пропустила своего ночного гостя в квартиру. Войдя следом, зажгла свет.  

- Будьте как дома. – я побежала в ванную, так как оттуда слышался шум воды. Чертыхаясь, нащупала выключатель, и с облегчением увидела, что потопа нет. Я завернула краны и порадовалась тому, что у нас есть и горячая, и холодная вода. Случайно увидела в зеркале свое ошалевшее, красное лицо. Я попыталась успокоиться, прислонилась к стене.  

Зачем я его привела сюда? Что и кому я хочу доказать? Что я плохая и брошенная? Акт неуважения к себе за то, что меня бросили?  

Выгнать его, что ли… Вытолкать его в шею, наорать, напугать. А потом отреветься, заснуть, и завтра опять на работу. А этот мужчина пусть думает, что хочет.  

Я вышла из ванной. Случайный гость сидел на кровати, и рассматривал мой фотоальбом. Он поднял на меня открытый прямой взгляд. Казалось, он был готов к любому номеру, который я выкину. И даже если я начну его гнать, он уйдет так же спокойно, не сказав ни слова упрека в мой адрес, как будто понимает мое состояние.  

-Это ты? – спросил он, поднимая альбом и показывая мне моё детское фото.  

-Да.  

Я опустилась на стул и сложила руки на коленях, как школьница. Вытянув шею, чтоб видеть фото, я осторожно прокомментировала:  

-Мне здесь шесть лет. Отец сфотографировал перед школой, мы гуляли в парке. А часом позже я каталась на пони, упала, и сломала ногу. Пришлось отложить первый звонок.  

Он сочувственно улыбнулся.  

-Бедняга. Больно было?  

-Не помню… Да, наверное…Обидно. – я неуверенно улыбнулась в ответ, глядя на него так, словно это не я его пригласила, а он сам проник через окно в мою девичью келью.  

-Когда я пошел в школу, подрался в первый же день. Меня хотели напугать, мол, плохой мальчик, если будешь так делать, мы тебя выгоним… Я собрал портфель, убежал и по дороге заблудился.  

Я хихикнула.  

-Хулиган.  

Дурная, тяжелая атмосфера рассеивалась в оранжевом свете настольной лампы. Передо мной сидел обычный человек, который тоже был когда – то маленьким и ходил в школу.  

-Все еще хочешь пьянствовать? – Мне показалось, в его серьезных, задумчивых глаза промелькнула хитринка. Я растерялась, пожала плечами и покосилась на пластиковый пакет с водкой и закуской, которую он набрал по дороге.  

-Если честно, нет.- призналась я смущенно.  

-Вижу.- заметил мой гость.  

Взгляд его был проницательным, но не осуждающим.  

Мне стало стыдно за себя. Я поднялась с места.  

-Но кофе мы пить будем. – сказала я, стараясь, чтоб голос звучал весело. Мне снова стало неуютно. напряжение то подступало к сердцу, то отпускало ненадолго. Я не знала, что делать дальше.  

-Жаль, не предупредила, я бы тортик купил. – посетовал мой гость.  

-Ничего страшного. Все равно, на ночь есть вредно.  

Я поставила чайник на плиту.  

Мужчина встал и вышел на балкон. Дверь скрипнула, зазвенели стекла в старой раме. До меня донесся его удивленный голос:  

-Хорошо-то как у тебя здесь.  

В кухню ворвался свежий ночной ветерок.  

Я включила радио. Ночной сеанс «нон-стоп» передавал что-то лирическое, заезженное, приятное на слух. Кажется, Барбару Стрейзанд. Хорошая акустика к романтическому вечеру.  

Чайник старательно сопел.  

 

Я вышла на балкон и встала рядом с мужчиной. Он курил и смотрел на дорогу. Мне показалось, что когда-то давно это с нами уже было – душная летняя ночь, дорога в свете фонарей и фар машин одиноких полуночников, темные многоглазые дома, деревья приятно шуршат.  

«Нет» – подумала я строго. – «Не было этого с нами, и нечего выдумывать.»  

Я вытащила из нагрудного кармана рубашки мятую пачку ментоловых сигарет и закурила. Прислонилась грудью к перилам балкона и глянула вниз.  

«А вдруг мы сейчас сорвемся и полетим … Вон на то дерево.» – размышляла я хмуро.- «Нет… не вниз. Полетим вперед, и будем летать над городом. И будем подбирать всех, кто встретится нам на пути. Украдем из банка миллион долларов."  

-Тебе хватает твоих денег? – спросила я внезапно для себя, продолжая смотреть вниз.  

-Нет. – ответил мой гость. – Мне, кроме них, еще многое нужно.  

Мне стала интересна эта своеобразная мысль.  

-Что, например?  

-Неважно. – отмахнулся он, помолчав некоторое время. Затем подумал еще немного.- Этого все равно не купишь.  

-Но ты же богатый. Все хотят быть богатыми. Ты достиг успеха, тебе завидуют, у тебя много денег, машина. Ты можешь себе многое позволить. Ты же для чего-то это делал? Или ты скажешь, что этого не хотел, все пришло само? Или деньги приносят счастье?  

-Ох, не дружишь ты с деньгами. – усмехнулся мой собеседник. – В жизни у каждого есть свое предназначение. У меня – вот такое. Откуда мне знать, почему так.  

-Хорошие рассуждения. – притворно восхитилась я.- Но большие состояния не зарабатываются честно. Для того, чтоб разбогатеть, нужно много предавать, и продавать…  

-Ну, вот я и продаю.- перебил меня он, хитровато улыбаясь.- У меня с другом сеть магазинов по городу – что хочешь, заходи да покупай. А предавать-то зачем? За это что, деньги платят?  

-Кому-то платят. – от его мирного юмора моя агрессия куда-то испарилась.- Да. Ты прав, не платят. А для чего ты занялся бизнесом? Хотел стать самым крутым? Показать всем, на что способен?  

-Нет. Просто надо было работать, искать деньги. Когда-то остался один. Понял, что я здесь никому не нужен. Начинал с мелочей. Много учился. Много работал – а что еще делать? Потом вошел в азарт, ну вот, потихоньку раскрутился. Яна, ну что еще делать? Бездельничать, что ли?  

Он оправдывался передо мной. Мне стало смешно и грустно одновременно.  

-Извини, – сказала я. – У меня сегодня не то настроение.  

-Да я уж заметил…- он странно хмыкнул.  

Мы некоторое время помолчали. Я затушила окурок и тут вспомнила про чайник. Чертыхнувшись, я побежала на кухню. Тот уже бушевал и плевался на нерадивую хозяйку кипятком, заливая плиту.  

Я позаимствовала у Василисы ее любимую кружку, отметив при этом, что подруга меня за это казнит – она очень трепетно относится с этой красной посудине со смешным песиком на круглом боку.  

Я вернулась в комнату. Мой гость уже был там. Он приблизился ко мне взял из рук обе чашки, поставил их на стол.  

-Не ошпарься. – предостерег он.  

-Да ладно.  

"Наверное, он считает меня истеричкой."- подумала я с досадой.- «И поделом. Нельзя себя так вести».  

-Знаешь… – сказала я беззаботно.- А давай, тяпнем по рюмочке.  

-Тяпнем. – согласился мой гость. Я не смотрела на него, но поняла, что он улыбается.  

-Чего смеешься? – спросила я.  

-Так… Время три часа ночи, а ты уже не однажды успела поменять мнение.  

-А время здесь роли не играет.  

"Гори оно пропадом"- подумала я.  

Мы пили горькую водку, сидя на кровати, придвинув столик поближе, закусывали колбасой и сыром и запивали остывшим кофе. Курили прямо в комнате (Василиса точно казнит) и слушали радио. Мой собеседник рассказывал какие-то анекдоты. После третьей рюмки я смеялась, не переставая, не дожидаясь, когда он начнет рассказывать следующий. Ему, видимо, было приятно мое веселье. Я давилась бутербродами, от души хихикая неизвестно над чем. Потом я сама начала вспоминать какие-то смешные истории. Перепутала все местами и расхохоталась.  

-Хватит. – сказала я, переводя дух. – У нас тут мало соседей – но и об их покое нужно заботиться.  

-Да, ты права. – согласился мой гость. – Может, позовем их?  

-Давай. – одобрила я идею. Мне снова стало смешно.  

Было легко и просто, я забыла даже о том, что не смеялась уже долгое, долгое время.  

-У тебя нос красный. – заметил мой собутыльник. Он расстегнул две пуговицы на рубашке, чтоб было прохладнее. Глаза его блестели мягким вишневым светом.  

Я прикурила сигарету.  

-Ну и что? Хорошо, что не синий. Красный – еще терпимо.  

Он ехидно похихикал. Развалившись на подушке, он сделал бутерброд и протянул мне.  

Плавно и незаметно разговоры перешли на серьезную тему. От спирта в крови все мои негативные эмоции вскипели и стали вертеться на языке.  

И вдруг я начала выговариваться.  

Я рассказала, как мы с Лешкой встречались. О том, как все начиналось. О том, как был хорошо. О том, как Лешка за день до свадьбы пришел ко мне и предупредил, что женится. О том, что лицо у него было такое, словно я в чем-то перед ним провинилась. Что-то он говорил мне, помню, про то, что я никогда не заботилась о нем и не спрашивала, как идут его личные дела… Что-то про то, что не умею готовить…Про несерьезность отношений… Про то, что останемся друзьями.  

Потом рассказала, как они весело справляли свадьбу в каком-то ресторане. А я сидела в своей комнате, и представляла себе каждый момент, все их веселье. Я представляла, что на этот ресторан нападут бандиты и перебьют всех, до единого, и мне становилось легче.  

Здесь поток моего красноречия перешел в поток слез. Мой гость, который внимательно, с сочувствием слушал меня, заговорил что-то. Как-то хорошо у него получалось утешать, какие-то он говорил слова, или сам голос на меня действовал успокаивающе...У него был такой спокойный, размеренный голос, будто не нужно переживать за это, что это все, конечно, очень обидно, но это мелочь, и не нужно расстраиваться. И под влиянием его речи мне и самой стало казаться, что все случившееся было чем-то глупым, малозначительным… Лешка этот, и свадьба его… Чушь какая-то.  

Я вытерла слезы и торжественно послала Лешку на три буквы. Мой гость поморщился.  

-Фу, противная. – сказал он с упреком. – Все, больше не налью. Бушуешь.  

-Больше не буду. – пообещала я. – Наливай.  

-Нет, завтра плохо будет. Ты, лучше, спать ложись.  

-Да, ты прав…Спать надо…  

Я с подозрением посмотрела на него.  

-Ложись, ложись. – успокоил он меня. – Не украду ничего.  

-Дурной.- пробормотала я.  

 

После слез и смеха, и после долгожданных откровений на душе стало легко и пусто. Я легла прямо в одежде на кровать, пошмыгала носом. Радио тихо играло какую-то колыбельную песню.  

Засыпая, я чувствовала, как мой гость прикрыл меня простыней и ушел куда-то, наверное, на балкон курить.  

"""""""""  

 

Я проснулась от щелканья ключа в замке. Я открыла глаза и почувствовала чье-то присутствие рядом. Я повернула голову. Мой гость спал рядом. В отличие от меня, он, как белый человек, разделся до трусов и сладко сопел, скромно примостившись с краю, чтоб не тревожить мой святой сон.  

Дверь открылась, и в квартиру вошла Василиса.  

Я прикрыла ладонью глаза, чтоб подглядывать за подругой.  

Василиса стояла посередине комнаты и смотрела на новую обстановку в нашем жилище. На мужчину в трусах, спящего на ее любимом месте, на свою кружку с недопитым кофе, на остатки сыра и колбасы, на пустые бутылки… На ее лице вспыхнуло оскорбленное выражение.  

Она поджала губы. Не заботясь о тишине, резко раскрыла дверь, проветривая прокуренную комнату. Затем с брезгливостью стала убирать остатки пиршества. Делала она это так обижено, словно ее заставляли.  

Иногда она косилась в нашу сторону и гневно сверкала очами.  

Я не выдержала и расхохоталась.  

Мой гость проснулся и смотрел на меня. Он лежал лицом в мою сторону и не видел Василисы.  

-Привет.- сказал он, сонно улыбаясь.  

-Привет. – ответила я.  

-Привет – отозвалась Василиса грозно.  

Он приподнял голову, посмотрел на Васю и натянул простынь на себя до подбородка.  

-Привет. – сказал он.  

Я смеялась до коликов в животе – просто не могла остановиться – или еще не вышел хмель, или действительно меня забавляла вся эта картина.  

-Меня Игорь зовут. – представился мой гость перед Василисой.  

-Василиса. – по слогам, с нажимом, ответила Василиса.  

-Ого…- восхитился Игорь.- Красивое имя.  

Василиса, которую с детства дразнили ее именем, приняла комплимент за прикол и обиделась окончательно.  

-Мне на работу надо. – произнесла она ледяным голосом. –Я хочу переодеться.  

Василиса взяла свои вещи и ушла в ванную. Игорь повернулся ко мне:  

-Ну и дракониха.- сказал он. –А чего она такая злая?  

-Не знаю. – я не стала признаваться Игорю, что он, как Маша из сказки про трех медведей, осмелился пить из ее чашки.  

Игорь зевнул, обнял меня одной рукой.  

-Спать хочу. Еще часок. – сказал он, по свойски привлекая меня к себе.  

Я закрыла глаза. Было тепло и уютно лежать так, просто обнявшись. Было все равно, что мы впервые увиделись только вчера, а его имя я узнала минуту назад.  

Что-то спокойное и надежное лежало в моей душе большой плитой – оно не давило, и лишь говорило о том, что в наших отношениях имена и минуты – всего лишь символические знаки, лежащие на поверхности, и не говорящие ни о чем.  

""""""""  

Как ушла Василиса, я уже не знаю – спала. Не проснулась я и тогда, когда Игорь встал, искупался в ванной, оделся. Он сам разбудил меня, потолкав за плечо.  

-Янчик, мне пора бежать. – сказал он огорченно. – Закрывай дверь.  

Мне стало странно, что он уходит. Как будто этого не должно было происходить.  

-Пока. – сказала я. Он смотрел на меня сверху вниз. Мне казалось, сейчас он наклонится и мы поцелуемся – после того, как скромно проспали всю ночь на одной кровати, это было вполне естественно, наверное. Но он лишь ущипнул меня за кончик носа.  

-Пока. Вечером позвоню, когда освобожусь.  

Когда он ушел, я совсем очнулась. Я лежала, глядя в потолок, и думала об Игоре. В комнате пахло его духами, и это вызывало чувство покоя.  

«Какой он хороший» – думала я. Вспоминала прошедший вечер, мне было неудобно, что я так расчувствовалась в финале. Ревела, как девчонка. А в конце концов, кто он такой, этот Лешка?  

Я забыла о том, что в последнее время это была моя сердечная боль, что не проходило и дня без воспоминаний. Теперь все перешло в темы разряда пустяковых, и не хотелось ни думать об этом, ни вспоминать.  

 

""""""""""""  

Игорь не позвонил. Весь день я провела дома – отключила радио, ждала звонка. Когда время перевалило за полночь, легла на кровать, и придвинула поближе телефон. Даже засыпая, продолжала надеяться, что он позвонит.  

Василиса пришла с работы. Считая, что я сплю, стараясь не шуметь, бесшумно передвигалась по квартире. Сполоснувшись в ванной, подкралась к кровати.  

Я приподняла голову.  

-Ну и что это было? – спросила она, забираясь в постель.  

-Пьянка. – ответила я небрежно. Василиса попробовала иронизировать:  

-А кто говорил, что не собирается ни с кем и нигде?..  

-А у нас ничего и не было. – огрызнулась я, зарываясь головой в подушку. И добавила с досадой: – Сто лет я ему нужна.  

-Да ладно… – недоверчиво протянула Василиса.  

-Представь себе.  

-Что-то у тебя настроение не то.  

-Давай спать.  

Мы долго молчали.  

"Почему я взбесилась? – думала я. – Ведь хорошо пообщались. Почему меня должно задевать, что он не позвонил?"  

-Вы разные люди. – сказала Василиса. – Не нужно тебе с ним связываться. Потом будешь мучаться.  

Я смолчала. Слова подруги эхом летали в голове.  

Да я и не собиралась. – сказала я себе.- Я одинокая, сильная, и спокойная. И мне нельзя ни к кому привязываться.  

Я еще долго не спала. Василиса уже давно похрапывала, а я лежала, глядя в темноту, и размышляла о том, как мне нужно жить, начиная с завтрашнего дня.  

 

Прошло больше недели, прежде, чем Игорь снова появился в кафе. Увидев его, я мило улыбнулась, и прошла мимо. Он помахал мне рукой. Сел за стойку и, я уже знала – заказал пива с миндалем.  

Я сделала вид, что очень занята, и ушла в свободную кабинку, приводить в порядок стол. На душе было морозно. После несостоявшегося звонка был еще один день ожидания, затем я провела пропасть между нами и не позволяла себе даже думать о том, почему он не звонил.  

Здесь все было ясно. Слишком много благородства, чтоб иметь отношения с официантками. Слишком много такта, чтоб отказывать девушке, которая приглашает к себе домой. Слишком много порядочности – спать с выпившей девчонкой, которая ничего еще в жизни не понимает.  

Очень приятно, очень благодарны. Рады вас видеть.  

Я перекладывала салфетки и перетирала сверкающие вилки и ножи, подпевала музыке, которая доносилась из зала.  

Но тут меня позвали, пришлось возвращаться в зал. Проходя мимо барной стойки, я услышала, что меня зовет Игорь. Я соорудила безразличное лицо и приблизилась к барной стойке,.  

-Здравствуйте. – сказала я, дерзко глядя ему в глаза.  

-Привет.- сказал он, улыбаясь мне глазами. – Как дела?  

-Делаются. Как сами, как работа?  

-Ты обиделась?  

Я с деланным удивлением подняла брови:  

-Нет, что вы.  

-Обиделась, я же вижу.  

Сколько улыбок на лице ни рисуй, глаза все равно выдадут. Я махнула рукой.  

-Ерунда.  

Он опустил взгляд.  

-Я уезжал. Ты все равно не поверишь…  

-Да что вы оправдываетесь? – я старательно разглядывала самовары на стенах.  

-А что, не должен? Исчез, и ладно?  

Теперь он испытующе смотрел на меня.  

-Вы сами так решили. – сказала я решительно.  

-Говорю же, уезжал. В общем… Отвезти тебя сегодня домой?  

-Не надо.  

-Надо. – сказал он властно.  

-Я занята. После работы еду на дискотеку с подругой. – я с вызовом посмотрела ему в глаза, показывая, что мы с ним разные люди, но я ничем не хуже его, и мне безразлично его положение. – Отдыхать тоже надо иногда.  

Он смотрел на меня так, словно читал насквозь все мои мысли. Это меня злило.  

-Езжай. – сказал он тихо.- Я сам отвезу.  

-Не нужно. С нами будут ребята.  

На слове «ребята» я сделала особое ударение, показывая, что у нас еще и в возрасте разница есть, пусть не забывается, он уже не мальчик.  

Игорь посмотрел на свою бутылку с пивом, приподнял ее, посмотрел на свет и поставил обратно.  

-Понятно. Ну, приятного вечера.  

Он расплатился с Мишей, попрощался с нами и ушел. Все это он проделал с достоинством, с уважением и к Мише, и ко мне, и к самому себе.  

Я растерянно смотрела ему вслед.  

Сердце у меня билось тревожно и почему-то стало жалко себя. Хотелось побежать за ним следом, что-то объяснять.  

Миша осуждающе косился на меня, но уже ничего не говорил. А мне почему- то хотелось, чтоб он стал читать мне лекции, и я бы оправдалась и перед ним, и перед самой собой заодно.  

 

Ни на какую дискотеку я не поехала – поймала такси и вернулась домой. Василисы не было. Я прошла на балкон, не включая, как обычно, ни свет, ни радио – хотелось тишины. Долго стояла и курила, глядя вниз через облупленные шершавые перила. В окнах домов синим мерцанием просвечивали поздние телевизоры, кое-где горел одинокий тусклый свет ночников. Я взглянула на наручные часы – время перешло за два часа ночи. Спать мне не хотелось, хоть устала я страшно.  

Мне хотелось, чтобы кто-нибудь, живущий в одной из этих многоэтажек, подойдя к окну, увидел мою одинокую фигурку на балконе, и, пожалев меня, пожелал мне чего-нибудь хорошего. Я была уверена, что в этом случае все обязательно сбудется.  

Дома – коробки казались совсем пустыми. В них спали маленькие люди- муравьи.  

Я завидовала им всем. Всем, до самого последнего человечка – муравьишки. Завидовала до слез. Их безмятежные жизни – демонстрация существования, которое намного лучше моего. Никто из них не бросает своей теплой комнаты и будущего пианистки-художницы только из за того, что в соседнем доме стало на одного человека больше. Никто не меняет мольберты на подносы. Может быть, кого то и бросают из за денег или еще каких-то жизненных радостей, но все, на что способен этот обиженный муравьишка- поплакать, потереть ушибленную душу и успокоиться.  

А я слишком много взвалила на себя. И мне очень страшно, потому, что я знаю, что всего этого мне не вынести. А это значит, что я уже проиграла.  

Телефон зазвонил. Я прошла в комнату, сняла трубку.  

-Ну, и как дискотека? – раздался в трубке хмурый голос.  

-Отлично. – устало похвасталась я, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к краю кровати. Водя пальцем по ковру, скептически ухмыльнулась: – Веселюсь от души.  

-Что-то музыки не слыхать.  

-А тут перекур.  

-Почему ты соврала?- спросил Игорь.  

Я испытала огромную благодарность к человеку, которому были интересны причины моих действий.  

-Не знаю. – ответила я чуть слышно.- Больше не буду.  

Мне вдруг стало покойно на душе, будто тяжелый камень с нее упал.  

-Я улетал в Москву. Приехал только вчера. – стал объяснять Игорь. Я поспешно перебила:  

-Да, да.  

Мне не хотелось слышать оправданий.  

-Я думал, ты уже спишь.  

-А как ты узнал, что я дома?  

-У тебя по глазам видно, когда ты врешь.  

-Надо же. Надо было их закрыть. – я рассмеялась.- Ну, спасибо, что все-таки позвонил.  

-Увидимся завтра? Сходим куда-нибудь. У тебя же выходной.  

-Не знаю. Позвони…  

- Завтра. Ложись, отдыхай. Устала, наверное…  

Я зажгла настольную лампу. Комната наполнилась не светом – каким-то розоватым туманом..  

-Приезжай сейчас. – попросила я тихо.- Мне очень страшно одной… И я устала сильно…  

Я хотела еще что-то говорить, дыхание перехватило, и я крепко зажмурилась, не зная, плакать мне хочется или смеяться.  

Игорь помолчал немного.  

-Жди.  

Я положила трубку.  

Было уже не так тоскливо и страшно сидеть в пустой квартире.  

 

Я читала в его глазах жалость. Он любовался мной и жалел одновременно. Я поняла, что неделю назад он не переспал со мной из жалости, а сегодня сделал это тоже из жалости. От этого мне было и больно и хорошо. В моем сердце жило только зло к людям – после Леши я приучила себя никому не верить и искать недостатки во всех, кто мне встречался. Но я не могла искать недостатки в человеке, который мне сочувствовал. Он был сильнее меня – он умел жалеть.  

Мы молча лежали в темноте. Мне хотелось говорить о чем-то, но я не могла подобрать ни одной темы.  

"Говори что – нибудь…- умоляла я мысленно. – "Говори, не молчи."  

Но Игорь молчал, и лежал немного в стороне от меня, как будто боясь меня задеть. Я думала о том, что он не знает, как уйти.  

"Может, сказать, что ему пора?"- размышляла я тоскливо, зарываясь лицом в подушку. – "Он и сам будет рад. И я буду спокойна, что меня не бросили."  

Прогонять я не умела.  

Телефон затрезвонил так громко, что мы оба вздрогнули. Я поняла, что Игорь тоже напряжен. Интересно, о чем он думает?  

Василиса что-то громко говорила в трубку, с другого конца провода, как с другого конца света. Я изумленно слушала ее, и совершенно не понимала, зачем она звонит и о чем говорит.  

Я положила трубку.  

-Вася звонила.- сказала я охрипшим голосом.  

Игорь тяжело вздохнул. Я набралась смелости.  

-Тебе не нужно идти? – спросила я нарочно небрежно.  

-Нет. – Игорь удивленно покосился на меня– А что?  

Мне стало еще беспокойнее.  

-Ничего. Давай спать. – сказала я, обнимая его за шею.  

Он поцеловал меня, я ткнулась носом ему в плечо и мы очень долго оба делали вид, что спим и знали, что никого этим не обманываем. Просто мне не хотелось мешать его мыслям, а он не мешал моим.  

"""""""""  

 

 

Во время очередного выходного Игорь разбудил меня звонком. Предупредив, что будет через час, вынудил меня подняться намного раньше отведенного на сон срока.  

Я кое-как встряхнулась душем и крепким кофе. Зевая, встретила Игоря на улице. Забираясь в машину, увидела на заднем сиденье двух мальчиков- близнецов лет десяти на вид. Оба были одинаково худые, веснушчатые и деловитые. Они поздоровались со мной в два голоса, и забыли о моем существовании. Я сделала вид, что вполне ожидала увидеть детей на сиденье автомобиля Игоря, и тоже старалась не вертеть в их сторону головой, хотя это мало удавалось.  

-Познакомься. Это мои приятели, Рома и Миша. – представил детей Игорь. – Первое время, конечно, трудно разобраться, кто есть кто, но потом научишься.  

-Привет, ребята. – я повернулась к ним и увидела, что они оба недоверчиво косятся в мою сторону – видимо, особо не жаловали девчонок. Я как можно приветливее улыбнулась им и повернулась к Игорю.  

-Ну, набрал малышни в машину, значит едем или в цирк, или в луна-парк.  

-Мы не малышня. – вдруг тихо и злобно сказал один мальчик позади меня. Я посмотрела на него через зеркало.  

-А я не про вас, я про себя говорю. Я ведь тоже существо нежного возраста..  

-И вредное. – добавил Игорь с легким упреком в голосе.  

-Скорее не выспавшееся. – доверилась я мирно. Зевнув, закрыла глаза. Мальчишки сзади меня перешептывались.  

-Твои дети? Или племянники?- поинтересовалась я, улучив момент.  

-Дети. – ответил Игорь. – Почти.  

-Странный ответ.  

-Потом расскажу.  

Наша странная компания из меня, Игоря и непонятно чьих детей поехала в какое-то кафе. Мы позавтракали, потом отправились кататься на каруселях, покупали игрушки – в общем, Игорь исполнял роль примерного папы, а я была хвостом этого шествия, причем довольно хмурым и молчаливым. Мне не была понятна моя роль здесь, и потому я все хмурилась и терялась в догадках.  

День промелькнул, как кинопленка, прокрученная в ускоренном режиме, и вскоре мы ехали домой. Ошалевшая от мороженого, газировки и гамбургеров, я чувствовала себя усталой после долгих походов и катаний на каруселях. Но прогулка мне отчего-то понравилась.  

Машина остановилась возле ворот большого серого здания, обнесенного кирпичным забором. Жидкие деревца окаймляли обочину. Я выглянула из окна и прочитала вывеску.  

Я изумленно посмотрела на Игоря. Дети выбрались из машины, прижимая к груди подарки.  

-Спасибо. – сказали они ему. Попрощавшись с нами, братья вошли на территорию детдома, и скрылись за воротами.  

-Понравились ребята? – спросил Игорь, поворачиваясь ко мне.  

-Нормальные мальчишки. – прокомментировала я. -Это твои?  

-Хочу усыновить. Пока оформил опекунство, но так не отдают – боятся. Нужна полноценная семья. Я не женат.  

-А зачем своих не наделаешь? Обязательно надо усыновлять чужих?  

-И своих можно наделать, но сам же я рожать не могу.  

Он подмигнул мне.  

-Женись.- посоветовала я.  

-Придется.  

Он долгим взглядом посмотрел на меня. Затем завел мотор и вывел машину из переулка. Мы молча ехали по трассе.  

-Говорят, плохая наследственность…. –начала я.  

-Плевал я на наследственность. – отозвался Игорь.  

Я больше не перечила ему. Через некоторое время он произнес:  

- Если я могу им помочь, при чем здесь их наследственность?  

-Ты прав.- отозвалась я тихо. – Это благородный шаг.  

Подумав, я добавила:  

-И ребята неплохие. Сколько им?  

-По девять лет. Потом он обратил внимание на меня:  

-Ну, что будем делать?  

Я развела руками:  

-Не знаю.  

-Давай продолжать развлекаться. У меня работа кипит, еле выдрал выходной.  

-А чем занимаешься? – поинтересовалась я.  

-Раньше фирма была своя, а теперь магазины открываем с другом на пару. – он внимательно поглядел на меня:- Пойдешь ко мне работать?  

-Мне и у себя неплохо.- ответила я.  

-А у меня совсем будет хорошо.  

Меня почему-то задели его слова. Можно подумать, я так плохо живу, что мне нужно менять работу.  

-Просто будешь ближе.- добавил Игорь в ответ на мои мысли. – И я буду спокоен. И не буду переживать, что тебя украдут.  

Я заулыбалась.  

-Спасибо, приятна твоя забота.  

-Ну так что?  

Я заколебалась.  

-Давай еще немного подождем. – ответила я, продолжая раздумывать.- Сам понимаешь, перемена работы – шаг серьезный. Надо готовиться морально.  

-Права.- кивнул Игорь.- Лады, подождем. А переехать ко мне не хочешь?  

Я даже испугалась его слов.  

-Или тоже шаг серьезный?- добавил он, видя мое смятение.  

Я смотрела вперед и молчала. Игорь мельком взглянул на меня, и вздохнул:  

-Ладно, понял. Тоже готовиться надо.  

-А под словом переехать… ты что подразумеваешь?- спросила я, запинаясь.  

-Это делается так. Берутся вещи, которые тебе нужны, и перевозятся туда, куда хочешь переехать. Это делается для того, чтоб облегчить себе там существование. Ну например, отвезти зубную щетку, одежду… Можно все это и прикупить…Главное, переместить свою личность туда, куда собралась переезжать.- объяснил Игорь обстоятельно. Я хмыкнула:  

-Спасибо, теперь я знаю все.  

-Ну, если ты умудряешься жить с таким василиском, как твоя подруга, почему бы и со мной не попытаться? – спросил он. – Я не злой.  

- Мне нужно время…- пролепетала я. Игорь взял мою ладонь.  

-Януш, девочка, я все понимаю. Тебе не только время нужно, тебе еще много чего требуется, но позволь мне хоть помочь.  

-Мы же мало знакомы…Быстро все как-то.  

-Смешно. Брось ты.  

Игорь остановил машину у края дороги. Повернулся ко мне, положил одну руку на сиденье машины над моей головой. Он говорил, глядя мне в глаза прямодушно и серьезно:  

- Я тебя не тороплю, просто мне не хочется, чтоб ты забивала голову чепухой. И потом – я не могу ждать, пока тебя не уведет кто-нибудь другой.  

-Я не корова, чтоб меня уводили. –чтобы не развивать тему, я попыталась зацепиться за его слова.  

Игорь с досадой вздохнул и снял руку с сиденья.  

-Ладно, закрыли тему. Ты действительно морально не готова.  

-Игорь, ну куда нам торопиться?- убеждала я несмело.  

-Если бы ты жила легче, я не торопился. – сказал Игорь. – Но ты просто не веришь, боишься начинать серьезные отношения. Тебе легче со мной переспать один раз, чем согласиться ко мне переехать.  

- Прекрасные рассуждения!- взвинтилась я.- Между прочим, я не собиралась с тобой спать! И сейчас не собираюсь!  

-Ага, ты собиралась пить водку с незнакомым мужчиной у себя в квартире. И рассказывать анекдоты.  

Мне стало тошно. Я хотела выйти из машины, но он схватил меня за руку.  

-Все, хватит.- сказал он, понимая, что сболтнул лишнее.  

-Козел.- процедила я через зубы, вырывая руку. Обидно было до слез, но обидно оттого, что он был прав.- Отпусти!  

Он крепче сжал мое запястье, дожидаясь, пока я остыну. Я кусала губы, чтоб не зареветь.  

Игорь выжидающе смотрел на меня. «Козла» он проигнорировал.  

-Извини. – сказал он.- Мне будет неприятно, если ты натворишь в жизни больше глупостей, чем тебе положено. Я хочу, чтоб у тебя было все хорошо.  

Убедившись, что не собираюсь выпрыгивать из машины, он отпустил меня, завел мотор и мы тронулись в путь.  

Потом мы сидели у него дома, ужинали перед телевизором. Я ковырялась в тарелке, все еще обиженная. Игорь вообще ничего не ел, и периодически отвечал на телефонные звонки. Мы почти не разговаривали.  

«Надо же…- думала я.- уже поругались».  

Игорь переключил внимание на меня.  

- Оставайся сегодня. – предложил он. – Завтра от меня поедешь на работу.  

Я молчала. Игорь наблюдал за мной. Когда я взглянула в его лицо, я заметила то же странное выражение, с каким он смотрел на меня в баре.  

- Хорошо, давай поговорим, как взрослые люди. – сказал он.  

Я отодвинула нетронутый омлет и сложила руки на столе.  

-Слушаю. – я изобразила на лице высокую степень внимания. Игорь придвинулся ко мне ближе:  

-Я хочу усыновить этих ребят. – начал он. Игорь смотрел мне в глаза пристально и, как мне показалось, холодно. – Мне нужно жениться. В максимально короткий срок. Давай поженимся.  

Я не выдержала его взгляда. Опустив ресницы, не отвечала.  

Мне было стыдно и больно за предложение, которое делалось в такой форме. Я была лишь инструментом для достижения цели. Догадывалась, что Игорь решил и меня «удочерить» для полного комплекта.  

Я вытащила из кармана сигареты, молча поднялась и прошла на кухню, чтоб не коптить в комнате. Села в уголке, закурила. Считала сверкающие кафельные плитки на стене.  

Это предложение было самым удачным выходом из положения. Я бы нанесла Лешке ответный удар, устроила судьбу. Игорь мне нравился – с ним было легко, уютно как за стенами надежного теплого дома в злую зимнюю ночь. Мне хотелось продолжать отношения, мне хотелось быть с ним рядом. Мне хотелось постоянно прятаться за его спиной от всего на свете.  

И все-таки было нечто в этом ущербное. Мне хотелось, чтоб все было по другому. Чтоб предложение было красивым, с кольцами и сватами, чтоб свадьба была не «в максимально короткие сроки», и не с целью усыновления чужих детей, а только из любви ко мне.  

Покидая дом, я дала себе обещание, что не сломаюсь, что построю свое счастье, и у меня все будет хорошо. Шанс появился, а мне почему-то обидно и больно. Как будто это не успех, а поражение.  

Мне вдруг стало жалко себя – до слез. Я молча плакала – в тот момент, когда Игорь вошел в кухню, я яростно вытирала слезы рукавом и ненавидела себя за проявленную слабость.  

Он, видимо, понял мое состояние, потому что опустился передо мной на колени, обнял и пообещал, заглядывая в мои зареванные глаза:  

-Ты у меня королевой будешь. Мы такую свадьбу отгрохаем…Ты мне нужна. Не отказывайся, пожалуйста.  

С детства приучали к тому, что "пожалуйста"- волшебное слово. Я пыталась отвернуться, но Игорь не выпускал мое мокрое лицо из теплых ладоней.  

Он знал все мои беды, знал рецепты от них. Было немного страшно представлять себе жизнь с человеком, который намного лучше и яснее видит твою собственную душу, и лучше тебя знает, как надо жить. И все же, принимая его предложение, я чувствовала – если не все счастье, то маленький его кусочек я уже нашла.  

 

""""""""""""""  

Игорь познакомил меня со своим другом и напарником по бизнесу Костей. Это был полненький, маленький человечек со злым чувством юмора, но, в общем неплохой. Ко мне он отнесся, как к маленькой странности его друга, которую можно только не замечать. Позже я узнала, что Костя и его жена неоднократно пытались заняться личной жизнью Игоря, предлагая ему самые различные варианты потенциальных жен. Все попытки оказались пустыми. Видимо, когда Игорь представил меня Косте, как свою будущую жену, тот лишь с немым удивлением смирился с этим казусом. Узнав поле моей деятельности, он лишь многозначно промычал в ответ. Я знала, что в мое отсутствие Костя пытается отговорить друга от свадьбы. Но оказать влияние на Игоря своими мнениями было все равно, что пытаться свести с рельсов поезд на ходу и уговорить его ехать куда-нибудь в другое место. Мой жених всю жизнь знал, что он делает, знал, зачем он это делает, и делал это.  

Прежний город, который так пугал меня своим ледяным величием и равнодушием, теперь лежал рубашкой вниз, как раскрытые карты. Я была не одна в нем, рядом со мной был некто, готовый в любую минуту помочь.  

Я не переехала к Игорю и продолжала работать. Я сама так захотела, и он не стал спорить. Я объяснила Игорю, что мне все еще нужно жить прежним укладом, так как менять все внезапно слишком страшно.  

-Ты – храбрый портняжка. – ответил он, смеясь. – Трясешься, боишься, но делаешь. Поступай, как знаешь. Я не заставляю.  

Через Василису все кафе узнало, что я выхожу замуж. Мои коллеги один за другим удивлялись, почему мой будущий муж не взял на себя все заботы обо мне, почему я до сих пор «гну спину», и не живу у него. Все рассуждали о том, как бы они поступили на моем месте. Я была спокойна – я была на своем месте, и уже успела научиться от Игоря не принимать всерьез чужого мнения. В выходные мы с Игорем решали вопросы свадьбы – все это делалось в какой-то судорожной спешке – Игорь вечно был занят своей работой и урывал в день по паре часов на приготовления, а я не высыпалась после работы.  

Время неслось, как в тумане. Заявление уже лежало, где ему полагалось быть, ресторан мы уже присмотрели. Я познакомилась с единственной родственницей Игоря – с его сестрой Галиной, которая жила в Канаде и поэтому пообщаться нам довелось только по телефону. Она веселым, приветливым голосом наказала мне быть умничкой, и пообещала приехать в следующем году. И наконец, я набралась смелости и повезла Игоря к родителям.  

Знакомство прошло в напряженной, растерянной атмосфере. Мать и отец сразу почувствовали, что в нашей свадьбе скрыта какая-то подоплека. Так же их удивила наша двенадцатилетняя разница в возрасте. Они несколько раз задавали Игорю одни и те же вопросы, он терпеливо отвечал. Впрочем, введение моих родителей в курс дела ничего не изменило – все шло своим чередом.  

После знакомства Игоря с моими родителями, я, наконец, решилась. Я оставила маленькую квартиру на восьмом этаже, и переехала к Игорю. Через некоторое время я уже освоилась в этой большой, роскошной квартире, к праздному образу жизни, который вела в ожидании оформления документов. Игорь приходил поздно, поскорее ужинал, и пару часов мы проводили в постели – этого момента я начинала ждать с самого утра – не только потому, что нам было хорошо в сексе. Я больше не провожала каждый ушедший день в одиночестве – я забыла, что такое размышления на ночь. В этот момент мы были открыты и искренни. Днем, во время наших коротких вылазок по магазинам, я начинала подозревать Игоря в равнодушии, но ночью эта тревога рассеивалась, я ясно видела, что нужна ему не меньше, чем он мне.  

Мы готовили комнату для близнецов, покупали все нужное.  

От подачи заявления прошло три недели.  

 

Ночью я проснулась внезапно оттого, что Игорь сильно вздрогнул рядом. Я приподнялась на подушках и заглянула ему в лицо.  

Он лежал с широко открытыми глазами, и глядел в потолок.  

-Что? – спросила я сонно. Он повернулся ко мне, положил на спину теплую ладонь.  

-Ничего, спи.  

Я засыпала и слышала, как он тихо встал, ходит по квартире, курит, наливает воду из крана. Мне хотелось встать и присоединиться к нему, но я решила не делать этого, чтоб не сгонять остатки сна ни с себя, ни с него.  

За завтраком Игорь предупредил:  

-Оставлю тебя на пару дней. Нужно сгонять в Москву.  

Перехватив мой взгляд, он тут же поспешил добавить:  

-Два дня, не так, как в прошлый раз. Не испугаешься? Можешь поехать к родителям.  

-Нет, побуду тут.  

-Поедешь провожать? Самолет в десять вечера.  

Я покачала головой.  

-Нет. Не люблю долгие прощания.  

Игорь хитро улыбнулся:  

-Почему? Так романтично. Аэропорт, вечер. Красота кругом. Кого-то встречают, кого-то провожают. И мы с тобой целуемся…  

Я отмахнулась:  

-Поцеловать я тебя и здесь могу.  

Игорь одной рукой взял мой стул за спинку и по гладкому полу подкатил его к себе. Охватив меня за талию, перетянул со стула к себе на колени.  

-Целуй. – разрешил он. Я смеялась – мне было приятно, что я для него легче пушинки. Он крепко меня поцеловал, затем прислонился своим лбом к моему, и, заглядывая в глаза, сказал удовлетворенно:  

-Хорошо, что я тебя нашел.  

Мне захотелось сказать ему, что я люблю его. Эти слова вертелись на языке, но я заставляла себя сдерживать их. Слишком рано – всему свое время. Я еще успею все ему сказать.  

""""""""""""  

Игорь уехал на работу. Когда уже стемнело, он забежал домой – искупаться и забрать сумку с вещами. Я сделала ему в дорогу несколько бутербродов и он долго смеялся, а потом сказал, что в самолете кормят больше, чем питательно, но бутерброды он все-таки возьмет, и съест их принципиально..  

Потом мы занимались любовью – «на дорожку», как пошутил Игорь. Остаток времени провели в постели, лежа в обнимку в спокойной, приятной полудреме.  

-Знаешь, чего хочу? – сказал Игорь тихо, целуя меня в лоб – Чтоб ты еще мне дочь родила. Я буду много работать, и мы купим большой дом. Заведем собак, таких же больших, как у тебя дома. И еще – мы обязательно сгоняем на море.  

Я промычала в ответ что-то одобрительное. Мне не хотелось представлять то, что говорил мне Игорь. Мне хотелось просто лежать в тишине и слушать его дыхание.  

Нашу идиллию разрушил Костя, который приехал за Игорем, чтоб отвезти его в аэропорт. Пока Костя ждал в коридоре, Игорь поспешно одевался. Я продолжала лежать в кровати, прикрыв глаза – мне не хотелось вставать, идти к дверям, чтоб потом остаток ночи блуждать в опустевшем доме.  

Игорь наклонился, поправил одеяло. Поцеловал меня в спину, когда я приподняла голову, зацеловал мое горячее лицо.  

-Все, пока. – шепнул он. – Я с тобой.  

Я поцеловала его и, вновь закрыв глаза, опустилась на подушки. Я улыбалась, слушая, как щелкает ключ в двери, как удаляются шаги Игоря. Некоторое время еще были слышны их с Костей голоса, но потом они стихли, и до меня доносился лишь шум с улицы. В этом шуме я попыталась разобрать мотор Костиной «Ауди». Затем я заснула глубоким, спокойным сном без сновидений.  

 

"""""""""""""  

На четвертые сутки Костя позвонил мне.  

-Игорь не появился? – спросил он.  

-Нет. – отозвалась я злобно. – По-моему, он решил там остаться навсегда.  

-Он еще вчера должен был вернуться.  

-Позавчера. – уточнила я. – Если он сегодня вернется, передай, что я уехала к родителям. Мне надоело безвылазно торчать в четырех стенах.  

-Ладно, ладно. – рассеянно отозвался Костя, и по его тону я догадалась, что нервирую его.  

Я положила трубку, и, поскорее собравшись, вышла из осточертевшей квартиры.  

 

Когда я подходила к воротам своего дома, меня объехала машина Леши. Он сидел за рулем, а его молодая жена примостилась рядом. У них были недовольные, скучающие лица, как будто они несколько часов провели на скучной, изматывающей лекции.  

Я деловито жала на кнопку звонка, стараясь, чтоб гостинцы, которые я везла родителям, не посыпались из рук.  

Меня впустила мама. Помогая мне донести до дома пакеты, она громко выражала недовольство по поводу того, что я сбила их с толку и исчезла, оставив их с отцом в растерянности. Она не понимала, откуда у меня появился жених, что за спешка со свадьбой и почему они не принимают участие в ее подготовке.  

-Мам. – я начала нервничать. – Игорь все сделает сам. От вас ничего не требуется.  

-Нет.- решительно отрезала мама. – От нас многое требуется. Я не хочу отдавать тебя замуж так, будто у тебя нет ничего за душой.  

- Мам, ну кто говорит о деньгах?  

-Это формальность. – не отступала мама.  

Я махнула рукой.  

-Ладно, принимайте.  

-Да как принимать, когда ты даже телефона не оставила? И потом, почему ты уже живешь в его доме? Что, теперь так положено?  

-Я живу там потому, что он одинокий человек, а я не могу оставлять своего жениха в одиночестве. –спокойно объяснила я.  

-Все равно это неправильно.  

Я развязывала ленточку на босоножке, и морщилась – они немного натирали. Сняв обувь, я повернулась к маме.  

-Мам. – произнесла я беспечно. – Мы с тобой до дома дойти не успели, уже ругаемся. Давай, я отдохну сначала с дороги.  

Мама согласилась, и, продолжая что-то ворчать, пошла накрывать на стол.  

За чаем мы стали подробно обсуждать текущую проблему. Я тактично объяснила маме наше положение, ввела ее в курс дела. Рассказала про идею Игоря усыновить ребят из детдома. Мать ужаснулась.  

-Безусловно, шаг благородный, но подумай, сможешь ли ты? Это же такая ответственность!  

-Мама, я все смогу. – невозмутимо ответила я, и по моим глазам она поняла, что я действительно все смогу. Она немного успокоилась, но продолжала сетовать и возражать. Вечер мы провели нескучно. Но мать признавала, что Игорь – персона положительная, и лишь сожалела о нашей разнице в возрасте.  

-Двенадцать лет.- напомнила я. – А у вас с папой на семь.  

-В принципе, все правильно, но неожиданно. И эти дети…- мать вздохнула. – Ну, все же лучше, чем было.  

Она некоторое время подумала, и призналась, что она все-таки рада за меня и желает мне всего наилучшего. Тут вернулся отец, и мне пришлось пройти весь разговор с начала до конца, но уже с ним.  

Я осталась ночевать дома, решив наказать немного «опоздальщика» Игоря – пусть приедет и переживает за меня.  

На следующий день я все же не выдержала и рано утром поехала домой, надеясь, что Игорь уже вернулся.  

Еще с лестничной площадки я услышала длинные переливчатые трели звонка. Я ворвалась в квартиру и, не разуваясь, бросилась отвечать.  

-Алло!- я прижала трубку к уху, падая в кресло и дергая ленточку на лодыжке, чтоб снять обувь. Как назло, она завязалась на два узла и мне пришлось задрать ногу, чтоб возиться с ней.  

-Здравствуйте. С Вами говорит Москва. – раздался в трубке мужской голос.  

-Игорь! – крикнула я гневно. – Прекрати издеваться!  

-Простите, это не Игорь. Я капитан Московского уголовного розыска Белов.  

Голос в трубке помолчал. Я уже и сама поняла, что это не Игорь.  

-Да, я вас слушаю. – сказала я, опуская ногу. Что – то екнуло в сердце. На том конце провода продолжали молчать, затем капитан поинтересовался, кем я прихожусь Игорю Романову.  

-Я его невеста.  

Трубка выскользнула у меня из рук, как намазанная маслом.  

Я секунду смотрела на нее, как на змею, затем схватила в руки, прижала к уху. Оттуда доносился размеренный, официальный голос.  

-…тело, при осмотре обнаружены документы на имя Романова Игоря Николаевича, семьдесят третьего года рождения. По приметам…эээ…данные покойного совпадают с данными в паспорте… Я имею в виду, опознан по фото.  

-Стойте…- тихо перебила я его.- Подождите, пожалуйста. Какой покойный? О чем вы говорите?  

Капитан московского управления милиции помолчал недолго.  

-Девушка, а кроме вас дома есть еще кто-нибудь? – поинтересовался он.- Отец, или брат? Кто -нибудь из мужчин?  

-Нет… Я одна здесь.  

-Девушка, слушайте меня внимательно. Не кладите трубку, возьмите ручку и бумагу, запишите наши телефоны. – сказал капитан. – У вас есть знакомые в Москве, кто мог бы опознать Вашего жениха, и организовать доставку тела в ваш город?  

-Не знаю. – сказала я, взглядом ища ручку. – Подождите. Подождите!  

Я хотела бросить трубку, закрыть руками уши, чтоб ничего не слышать, но нужно было найти ручку и что-то записывать, иначе могли потом возникнуть проблемы.  

-Погодите минутку. Только не отключайтесь.  

Я бросилась искать ручку, но не нашла – мысли сбились, спутались. В панике схватила губную помаду с полочки, бросилась обратно к телефону.  

Я записывала код, номер – каждую цифру выводила очень старательно, потом что-то слушала. В ушах что-то трещало, и я не слышала того, что говорил мне голос капитана Белова. Мне говорили, что кто-то погиб, называли имя Игоря. Но мне не хотелось переваривать эту информацию.  

Я поняла, что дальше говорить бесполезно, и положила трубку.  

Забравшись в кресло с ногами, я охватила руками колени. Шум города за окном усилился многократно – гудки машин людские голоса врывались мне в уши, перемешиваясь с только что услышанными словами.  

Весь этот коктейль вызывал чувство тошноты, и только – я ничего не понимала, и не хотела понимать.  

Я долгое время просидела в оцепенении, затем отыскала номер Кости и стала звонить ему. Когда он снял трубку, я произнесла:  

-Костя. Немедленно свяжись с Москвой. Только что позвонили из милиции, или это какой-то розыгрыш, я ничего не понимаю.  

-Какой розыгрыш?- испугался Костя. – Говори яснее, а?  

-Я не могу. – произнесла я. – Костя, приезжай, они говорят про то, что Игорь умер.  

-Ты что, дура? – испуганно закричал в трубку Костя. – Кто тебе это сказал? Игорь в Москве!  

-Звонили оттуда…  

-Кто звонил?  

-Из милиции звонили! – завизжала я.- Приезжай сюда сейчас же, они оставили телефон, надо звонить, что-то делать!  

Я бросила трубку на рычажки и дрожащими руками достала сигарету из сумочки. Несколько раз уронив зажигалку, я все же прикурила сигарету, жадно вдохнула дым. Сердце билось гулко, иногда совсем будто останавливалось. Мне казалось, сейчас приедет Костя, и все решится. Как только он выяснит, что все это какой-то бред, мне сразу станет легче, и все пойдет своим чередом.  

Костя ворвался в квартиру через десять минут – дверь была открыта.  

-Яна, приведи себя в порядок и скажи мне, кто звонил и зачем? – ворвался мне в уши его крик.  

-Позвони… – я указала на газету с записанным номером.  

Чертыхаясь, Костя звонил в Москву и разговаривал там с кем-то, я сидела в кресле, поджав ноги, и курила, стряхивая пепел в ладонь.  

На какой-то миг я взглянула на Костю и увидела, что он сморщился, и глядит на меня очень странно и страшно. Я выпрямилась. Наши взгляды встретились.  

Костя осторожно положил трубку.  

Я поняла, что он смотрит куда-то сквозь меня. И криво улыбается.  

-Игорь погиб.  

Я вытащила из пачки еще сигарету, попыталась прикурить, но зажигалка выскочила из пальцев. Я смотрела на нее с недоумением.  

-Как? – спросила я беззвучно, но Костя услышал..  

-Его убили… На улице… Восемь ударов ножом. Никто не подошел, не вмешался…Шпана… Убийство с целью ограбления.  

Костя стал растирать лицо руками.  

-О Боже мой, Боже мой. – повторял он.  

"Надо что- то делать. – подумала я. – Иначе я сойду с ума. Надо что-то исправлять."  

Костя не выдержал и зарыдал. Он с яростью говорил о том, что кругом одни подонки, что этого не могло никак произойти, что это не должно было случиться никак. Я слушала Костю и смотрела на стену. На серой стене висела маленькая ненужная картина, изображающая закат на морском берегу. Остывающее солнце тонуло в пылающей воде.  

Я знала, что чуть ниже, на журнальном столике у стены, стоит фото Игоря, и оттуда он смотрит на меня. Мне было страшно смотреть туда – как будто это фото могло сказать мне, что его больше нет. А пока он как бы считался живым, и можно было находиться в этом маленьком облачке самообмана, не думая ни о чем.  

Костя стал набирать чей – то номер. Он кричал кому-то в трубку, что Игоря убили, что его больше нет. Затем он снова куда-то позвонил, и так же повторял кому-то те же слова. Я закрыла уши руками, и застонала, чтоб не слышать этих слов. Меня никто не утешал и не успокаивал. Я снова осталась одна.  

"""""""""""""""  

В смерти всегда есть что-то глупое, бессмысленное. Во внезапной смерти бессмысленности больше. Я не могла смириться с мыслью, что мой любимый человек, такой умный, такой надежный, такой сильный, вдруг оказался непоправимо беззащитным, он проиграл жизни всего один раз и этого хватило, чтоб игра закончилась. И еще я не понимала, как я буду жить дальше, без него.  

На похоронах было немного людей. В основном друзья и коллеги Игоря, рабочий персонал. Были какие-то женщины, и я ненавидела их, я всех ревновала к нему. Мне хотелось остаться на кладбище одной.  

После похорон мной овладело чувство долгожданного оцепенения и отупения, будто совершилось что-то главное, после чего все будет становиться на свои места. Мы с Костей ехали в его машине. Я смотрела в окно, наблюдая, как мы медленно, словно с трудом, выезжаем на проезжую часть и вливаемся в поток машин. Костина жена держала меня за руку, и мне казалось, что у нее ненастоящая, а пластмассовая ладонь.  

-Яна. – сказал Костя, глядя на меня через зеркало. – Я хотел бы с тобой обсудить несколько вопросов.  

Он говорил кротко, мягко, как с умным послушным ребенком.  

-Да. – ответила я, не глядя на него.  

-Ну, это официальные дела. Ты сама понимаешь. Игоря больше нет, но мы остались. Ты тоже была не чужим человечком Игорю. Но кто знал…Он бы оставил завещание на твое имя, но все случилось так внезапно. У него есть сестра, по закону все переходит ей.  

Костина жена смотрела на меня, словно сканируя.  

Я отвернулась к окну.  

- Я звонила сестре Игоря. – сказала я сухо, без слез. – Она попросила меня дождаться ее и не съезжать в квартиры. Но, как только она приедет, я уйду.  

-В общем, вы поговорите с ней… – быстро заговорил Костя, желая поскорее закончить тему. – Сами разберетесь. Закон есть закон.  

Интересно, подумала я. Неужели они считают, что я буду претендовать на что-то?  

Но я не хотела ни о чем думать. В груди моей горела ненависть ко всему свету, ни одно существо и ни один предмет на этой земле, ни одно облако на этом небе не остались обделены этой ненавистью. Мне не хотелось жить и не хотелось обсуждать дела этого мира.  

 

 

Я сидела на деревянной скамейке, сложив руки на коленях и глядя прямо перед собой. Я смотрела, как открывается дверь проходной, как ко мне приближаются Рома и Миша. Игорь научил меня их различать – по голосам. Рома говорил тише, мягче. Миша почти кричал, когда разговаривал.  

Я сцепила ладони и крепко стиснула пальцы.  

Они подошли ко мне и поздоровались – так обычно, так просто. Я уже привыкла видеть безмятежное неведение на лицах посторонних, которые ничего не знали ни про меня, ни про мое горе. Измученная слезами и воспоминаниями, я все же могла ходить, разговаривать, готовить себе еду, спать и наблюдать за окружающим меня миром. Все шло своим чередом в этом мире.  

-А Вы почему одна? – спросил меня Миша, присаживаясь рядом.  

Я долго молчала. Не отрывала от них глаз, не находила слов.  

Они переглянулись.  

-Почему вы плачете?  

-Вчера мы похоронили Игоря. – произнесла я: голос прошелестел почти беззвучно. Больше я ничего не смогла сказать. Уронив голову на руки, я плакала, забыв про ребят на время. Подняв глаза, я подумала, что они или не расслышали, или не поняли моих слов. На их одинаковых лицах одинаково отражалась растерянность. Один мальчик спросил:  

- Как? Почему?  

-Не знаю. Глупо все это. – я поднялась с места. Глядя поверх их рыжих голов, я добавила: – Если б знать, почему?  

- Он же был здоровый. – вдруг тихо сказал один из них. Голос тихий, немного приглушенный – это Рома.  

Дети по-своему оценивают происходящее. В детстве все окутано какой-то радужной оболочкой, мелочи выглядят большими проблемами, а то, что в самом деле важно, совсем не замечается. Но ведь эти ребята не домашние цветочки, выращенные в тепличных условиях. Они же все понимают лучше других детей, почему они так реагируют? Неужели они не поняли, что для них теперь все кончено, что Игорь больше ничего для них не сделает?  

Я поняла, что мне пора уходить. Моей задачей было ввести их в курс дела. Теперь мне здесь делать нечего.  

- Его больше нет. Просто знайте об этом и все.- злобно сказала я.  

Я вытащила платок и стала промокать слезы. Но они продолжали течь по лицу – сколько их может быть, я не знаю.  

-Прощайте, ребята. – сказала я.  

- А вы к нам больше не придете? –спросил Миша.  

-Я?  

Две пары глаз смотрели на меня вопросительно и ожидающе.  

Я постаралась улыбнуться им.  

-Спасибо, ребята.  

-Приходите. – сказал Рома.  

-Спасибо.  

Повторяя нелепые слова благодарности, я пошла прочь, вытирая платком глаза до сухой, раздражающей красноты.  

Остановившись, я оглянулась и увидела, что они стоят и смотрят мне вслед.  

-Я ничего не могу для вас сделать! – крикнула я, останавливаясь. – Вы понимаете? Я ничего не могу сделать!  

-А нам ничего не надо. – отозвался Миша быстро, словно ждал этих слов. – Вы просто приходите.  

-Но как же так, как же… – голос мой оборвался. – Он столько хотел для вас … А я ничего не могу.  

Они еще ничего не понимают. Они не понимают, что потеряли шанс найти семью. Они остались одни, хотя не успели еще узнать, что такое дом.  

Ну что же, для них лучше не понимать.  

 

В квартире все еще стоял разобранный после поминок стол. Фотография Игоря на завешенном телевизоре, украшенная черной ленточкой. Проходя мимо, я содрала ленту и бросила ее на пол. Только декораций мне не хватало. Я остановилась возле нее и провела пальцем по глянцу фотокарточки.  

-Что, родной? – спросила я глухо, опускаясь без сил на диван. Прислушалась к тишине. – Вот и все...  

Игорь смотрел на меня с фотографии.  

Хорошо, что гроб был закрытым, я могу помнить его таким, каким он уходил. Хорошо, что не видела, что с ним сделали.  

Примерно каждые пять секунд на земле кто-то умирает. Когда я впервые об этом услышала, людская масса представилась мне, как муравейник, на который я смотрю сверху вниз, уверенная на сто процентов, что эти пять секунд не относятся ни ко мне, ни к кому-то из моих знакомых, что это лишь цифра, статистика, математика – что-то вроде цены на товар, который тебе не нужен.  

И вот Игорь попал в эти пять секунд, еще одна маленькая песчинка из тех миллиардов, которые вошли в число этой статистики. Одна песчинка, которая попала в механизм моего мира, и вывела его из строя.  

Все это могло бы не причинять столько боли, если бы я не помнила о том, что он умирал тяжело и плохо, один, в чужом городе, так напрасно и так беспомощно. Дело осталось нераскрытым, преступники не наказаны. От всей этой несправедливости в душе горела ненависть ко всем остальным, кто остался.  

-Хочу курить. – сказала я, залезая в сумочку за сигаретами. В пачке осталась одна штука. Я вышла на балкон. Сидела у окна и курила, глядя на улицу. Думать и плакать было уже невыносимо, поэтому всякий раз, когда воспоминание вкрадывалось в душу, я приказывала себе не заострять внимание на нем. Ставила своим слезам маленькие плотины, неустойчивые и ненадежные.  

Все казалось, все мечталось, что сейчас откроется дверь, войдет Игорь и скажет – «я пошутил, это был розыгрыш». Я бы простила, только бы зашел.  

-Я люблю тебя. – сказала я тихо. – Я думала, что еще успею тебе это сказать. Оказалось, не успела. Ты меня слышишь?  

Мне хотелось, чтобы он слышал.  

Вечернее небо затянуло розовыми облаками. Внизу собралась культурная молодежь, играли на гитаре, напевали Цоя. Рядком сплетничали старушки, на площадке шалила малышня.  

 

Город плыл подо мной, еще более чужой и равнодушный, чем раньше, еще более ненавистный и злой. Я точно знала теперь – он сильнее меня.  

 

 

""""""""  

Василиса подбежала ко мне, радостно обняла:  

-Ой, привет! Совсем нас забыла. – затараторила она. – О, да ты круто выглядишь! Ну, присаживайся, рассказывай.  

Я села на стул. Слева на меня носком смотрел знакомый валенок. Я притронулась к нему пальцем.  

-Как замужняя жизнь? – поинтересовалась Василиса. – Ну ты и пропала. А я тебе звонила, но никто не брал трубку.  

-Василиса… – я продолжала вглядываться в ворс валенка. – Василиса, можно, я у тебя поживу… несколько дней?  

Лицо подруги вытянулось в недоумении.  

-Так, да… – тихо сказала она.  

-И… я хочу вернуться на работу…Как ты думаешь, меня возьмут обратно?  

Я посмотрела на нее, сдерживая эмоции. Василиса закипела.  

-Так… – протянула она. – Бросил? Я же говорила тебе.  

Она положила руку мне на плечо. Искренне сказала:  

-Ну конечно, и не несколько дней живи, а сколько можешь. И еще – не переживай. Мужчин много. Ты еще встретишь подходящего. И на работу вернешься, и все будет по старому. Только не вздумай винить себя – ты умница. Он еще прибежит, вот увидишь.  

-Он умер. – я прикрыла рот ладонью, словно сболтнула лишнее, но не заплакала, только закусила губы до боли. Собравшись с силами, я выговорила: – Не спрашивай ничего, хорошо? Я не могу об этом говорить. Просто не спрашивай.  

Подруга смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Она хотела что-то спросить, но мои слова пресекли ее. Теперь она не знала, что можно говорить, а что нет. Я застонала и тихо, жалобно произнесла:  

-Тяжело мне…  

Я опустила голову на руки.  

Василиса проявила максимум такта. Она положила руку мне на плечо и решительно сказала:  

- Сегодня же перевози ко мне вещи. Я поговорю с Шурой. И хватит плакать. Жизнь продолжается. Завтра выходи на работу. В этом случае нужно только отвлекаться.  

Её жесткий тон принес немного трезвости в мою новую жизнь. Я почувствовала, что делаю правильный шаг.  

 

Перед тем, как собирать вещи, я заехала на кладбище. Хотела купить цветы, но передумала. Купила свечку, и сидела у могилы до тех пор, пока она не прогорела.  

Сидела и не знала, что я тут делаю. Но было покойно рядом с ним, не хотелось никуда идти. Я прикрыла глаза – ветерок шептал что-то, дул в лицо, мне было лень о чем- то думать.  

И все же перед тем, как уйти, я приняла решение.  

 

Через пять дней я стояла у ворот детдома. Рома вышел ко мне один. Мы поздоровались.  

-Мишка где? – спросила я, презентуя ему небольшой сверток с конфетами и шоколадом. Рома пожал плечами.  

-Не знаю. – пожал плечами Рома.  

-А найти его не можешь?  

-Зачем?  

-Гулять поедем.- я подмигнула. Он заинтригованно смотрел мне в лицо:  

-Куда?  

-Играть в компьютерные игры.  

У Ромы на лице отразился жадный азарт.  

-Ух ты. – сказал он. – А надолго?  

-А вас насколько отпустят?  

Он посчитал что-то в уме.  

-Часов до пяти вечера.- выдал он наконец ответ.  

-Ну, иди за братом, не теряй время. Я здесь посижу.  

Рома так поспешно скрылся за воротами, что я не успела закончить фразу.  

Я опустилась на скамейку и устало улыбнулась.  

Мне не хотелось думать, каким образом я буду исполнять обещание, данное самой себе. Я не знала, как можно назвать это решение взять на себя обязанности Игоря. Я вообще не была уверена, что смогу ребятам помочь.  

Но я не могла оставить их, просто забыть о том, что где-то, отдельно от меня, существуют два маленьких одиноких человечка. Это бы означало, что жизнь Игоря, что все годы, которые он прожил, весь его опыт, все его мечты были бы лишь пустым звуком, прозвучавшим однажды, и затихшим безответно.  

 

""""  

В Галине не было внешнего сходства с братом, но неуловимое духовное единство с Игорем просвечивало в ее карих глазах, говоря о их родственной связи.  

-Яна? – спросила она недоверчиво, разглядывая меня с ног до головы.  

-Да, это я. Такая молоденькая, но все-таки я. – я развела руками.  

-Нет. – спохватилась она. – Я не о возрасте. Я представляла тебя другой. Не знаю, почему – летела и представляла тебя совершенно другой.  

Я не стала вдаваться в расспросы, какой именно она меня представляла. Галина хотела обнять меня по – дружески, но не получилось – мы стояли, обнявшись, и плакали на виду у всего аэропорта. Она отстранилась от меня и, тряхнув головой, решительно произнесла, отгоняя слезы:  

-Пусть. Все, так и скажем. Пусть. Я верю в Бога, я верю, ему там хорошо. Пусть так будет.  

-Поедемте.- я схватила ее небольшой чемодан, и потащила его к выходу из аэропорта. – Поедемте скорее. Вы устали с дороги.  

 

В такси она повернулась ко мне и, словно извиняясь, произнесла:  

- Видишь, как получилось. Все жалела, что не могу к вам на свадьбу попасть. Все говорила: много дел, много забот. Даль, мол, такая. А как Игорька потеряла…Сразу все заботы куда-то делись. И время нашлось. Получается так подло. Как будто его свадьба – это незначительное дело.  

Её большие темные глаза наполнились слезами.  

-Ну что вы. – отозвалась я еле слышно. – Просто это чувство вины – оно у нас всех теперь останется. Теперь за всякую мелочь будем винить себя. Но это не поможет. Не занимайтесь самоуничижением. Игорь станет волноваться там…  

Оттуда находились только слова? За последнее время безысходной боли я вдруг с удивлением обнаружила, что могу рассуждать обо всем спокойно и даже с нотой какой-то детской оптимистичности.  

 

Она взяла мою ладонь и крепко сжала ее.  

 

Мы приехали в осиротевшую квартиру Игоря. Душа моя переполнилась воспоминаниями, но присутствие Галины не давало мне расклеиться.  

-Вот здесь он жил. – произнесла я, прислоняясь к стене, охваченная слабостью.  

Галина прошлась по квартире, разглядывая ее, словно стараясь через вещи Игоря ощутить его присутствие здесь. Иногда она прикасалась к чему – нибудь, замирала на миг. Затем мысли ее из воспоминания перешли в другую область. Она опустилась в кресло и зарыдала.  

Я вытащила сигареты, закурила. Мне тоже хотелось плакать, но слез уже не было.  

Через все это я уже прошла – и через блуждание по пустой квартире, и мысли о несправедливости, и через цепочку воспоминаний, и через чувство вины. На душе лежала только тяжесть всей этой обработанной информации, и у меня не было сил переживать заново все эти ощущения.  

Слезы Галине помогли – она тоже закурила, глаза ее смотрели куда-то сквозь меня.  

-Их не поймают, да? – то ли спросила, то ли утвердила она.  

-Да.- сказала я.  

-Это какой-то кошмар…- протянула она, прикасаясь к вискам. – Я просто не могу сама себе втолковать, как это могло случиться.  

Я заметила, что у нее есть легкий акцент. Мне казалось, Галина хочет говорить по-английски, и поэтому замедляет речь, чтобы не сбиться.  

-У вас есть фотографии? –спросила она, наконец. –Покажешь?  

-Совместных нет. – ответила я. – Есть его альбом.  

Мы смотрели фотографии. Я пересмотрела их неоднократно, когда Игорь был еще жив. Я пыталась понять его через моменты, запечатленные на фотокарточках. Везде он был спокойный, серьезный, надежный…  

-Четыре года не виделись. – сказала Галина, разглядывая фотографии. – Если бы знать тогда, что вижу его в последний раз, когда прощались в аэропорту. Хотя…Что бы я сделала? Откуда бы мне было знать?  

Она говорила все то, что я передумала ранее, и это приносило странное успокоение. Я не успокаивала Галину. Скоро на ее душе станет так же пусто и больно, как у меня сейчас, а пока никакие слова не помогут.  

-А это что за ребята?- спросила она, взяв одну фотокарточку.  

-Это дети из детдома. Он хотел их усыновить. – объяснила я.  

-Усыновить? – она подняла на меня вопросительный взгляд. – А почему не своих?.. Именно усыновить?  

-Своих тоже…Хотел.- Я тяжело вздохнула. Было невыносимо говорить о любимом человеке в прошедшем времени.  

-А где эти ребята сейчас? –спросила она.  

- В детдоме.  

Галина всматривалась в фотокарточку.  

-Хорошие ребята. – сказала она. – А родителей нет у них, что ли?  

Я покачала головой.  

-Теперь только я.  

-Ты? – она перевела на меня испытующий взгляд. Помолчав некоторое время, она задала следующий вопрос:  

-Яна, а чем ты, вообще, занимаешься?  

-Работаю в кафе. Официантка.  

Я не выдержала ее взгляда.  

-Я многого им не дам. – сказала я. – Но я сделаю все, что могу, чтоб они не чувствовали себя одинокими.  

-И что ты сделаешь? – в голосе Галины прозвучала жалость ко мне. – Сама подумай, что ты им дашь? Образование, крышу над головой? А когда тебе придет пора выходить замуж?  

-Не знаю. – честно ответила я. – Сейчас я ничего не могу им дать. Но разве в этом дело? Вы понимаете, они одни. Если я перестану их навещать, – они не исчезнут никуда, они останутся там же, где были. И никто к ним не придет. Никогда. А пока я рядом – так спокойнее, ведь в будущем может появиться возможность сделать что-то более серьезное, или хотя бы просто будет надежда.  

-А о себе ты подумала? –спросила Галина с упреком. –Это же такая ответственность. А когда тебе нужно будет выходить замуж?  

Я лишь улыбнулась в ответ.  

-Я всю жизнь о себе думала. – ответила я. – И никакой ответственности у меня не было. И смысла тоже.  

Галина помолчала.  

-Да тяжело тебе. – подвела она итоги.  

Беседа на отвлеченную тему сделала свое дело. Мы обе немного пришли в себя.  

-Я хочу навестить их, ты не против? – спросила Галина. – Отвезешь меня к ним, сейчас?  

-А на кладбище вы не поедете?  

-Ах, да…- она смущенно улыбнулась, но тут же решила: – Сначала к ребятам.  

 

""""""""  

Возвращалась домой на последнем автобусе, попрощавшись с Галиной. Сидя на последнем сиденье, прислонившись виском к стеклу, я смотрела за большое запыленное окно. Вечерний город был переполнен людьми. Все они были совершенно разные – мужчины, женщины, довольные и уставшие, злые, веселые, равнодушные, сонные, молодые и старые, пешеходы и водители.  

Каждые пять секунд чей то путь обрывается. Это укрыто от поля моего зрения, но я уже знаю об этом.  

И каждые несколько секунд на этот свет приходит новая жизнь – словно вытеснив старую и заменив ее в этом круговороте людских жизней.  

Эта жизнь породит еще одну жизнь, а может, и прервет чью-то жизнь.  

Но это все лишь философия, смутное понимание сути этих процессов. Изменило ли что-то в моей жизни то, что я столкнулась с этим пониманием? Стали ли мне ближе те люди, которые ходят сейчас по этому прогретому асфальту только оттого, что они когда-нибудь умрут? В конце концов, обретает ли бессмертие тот, кто отнял чью-то жизнь? Его собственная не продлится ни на секунду.  

Глядя в эти незнакомые лица, мне казалось, что они уже не такие чужие. Может, оттого, что я больше не боялась их.  

 

"""""""""  

 

Сойдя на остановке, я свернула в переулок, и пошла по улице к своему дому.  

Когда-то я бегала по этим дорогам еще совсем маленькой девочкой. Вот и моя улица. Все здесь мне знакомы, все здороваются со мной. А вон Лешка стоит у своего дома.  

На позывные трели звонка отозвался отец.  

Я звонила родителям после похорон – поэтому он ничего не спросил, лишь обнял меня за плечи и повел во двор.  

-Что, моя бедненькая? – спросил он, ласково, заботливо поправляя мне волосы. – Все нормально? Куда же ты пропала, даже не звонишь?  

-Все в порядке, пап, уже в порядке. Мне страшно просто. Я сегодня у вас останусь, хорошо?  

-Ну что за вопрос?  

Мы ужинали – впервые за столько времени всей семьей за вечерним столом. Родители смотрят на меня сочувственно, но не задают лишних вопросов – оба хорошие психологи. Я ковыряюсь вилкой в омлете.  

-Янушка. – сказал папа, откладывая вилку. – Возвращайся домой. Мы тебя оба просим. Хватит уже бегать по квартирам. У тебя же есть свой дом. Ну, что мы тебе плохого сделали?  

-Я вас очень люблю. – говорю я. – И вы мне ничего плохого вы мне не сделали. Если бы вы только знали, как я вас люблю. Если бы только знали…  

После ужина я прохожу в свою комнату. Открыла окно, чтоб прогнать духоту.  

Долго поигрываю на пианино, вспоминая отвыкшими пальцами нехитрые мотивы. Комната кажется мне незнакомой – и мне удивительно, как я раньше не замечала, какая она красивая, чистая, уютная.  

-Янушка.  

Я повернулась к окну и увидела, что на подоконнике, свесив ноги вниз, в мою комнату, сидит Лешка. Он бледен, и лицо его кривится как-то жалобно и испуганно, будто он боится меня.  

Я закрыла крышку пианино.  

Лешка спрыгивает на пол и идет ко мне.  

Он садится на пол и кладет мне на колени свою тяжелую голову.  

-Прости меня, Янушка.- повторяет он, охватывая мои ноги. – Прости, я такой дурак, прости меня.  

 

Я сижу прямо, боясь пошевелиться, и Лешкины слезы щекочут мои колени.  

Сколько раз я представляла себе это? Так часто, с таким желанием, что бы это случилось, с такой обидой, так яростно и страстно. Лешка плачет взахлеб.  

Он говорит, что совершил непоправимое. Он хочет убежать куда-то со мной – далеко-далеко, чтоб нас никто не нашел. Что он устал в этом доме, что он одинок, что у него нет никого, кроме меня, что никто и никогда его не понимал так, как я. Он ругает свою жену, оскорбляет ее передо мной, чтоб показать мне, как он ненавидит ее. Он говорит, что знает, как я его люблю, что и никогда никого не буду любить кроме него. Он требует этого от меня.  

Я тоскливо смотрю за окно – оттуда на меня таращится тусклый фонарь, и вишня старается веткой ударить в стекло. Луна тоже заглядывает в окно – ее всегда печальное лицо сейчас озарено вежливым любопытством- она словно спрашивает- "Ну что, теперь ты рада?"  

Лешка пытается заглянуть мне в лицо преданными заплаканными глазами.  

Мне его не жаль.  

-Леш, ты меня прости. – говорю я, поглаживая его по влажным волосам. – Я тебя не люблю.  

-Врешь! – вспыхивает Лешка. – Ты мне назло говоришь. Янушка, я разведусь! Я все равно разведусь, даже если ты откажешь! Она меня достала своим характером! Я для нее прислужка, а не муж! Янушка, только ты не гони! Не делай глупостей! Я же первый у тебя, я же единственный! Ты помнишь все? Помнишь?  

-Помню. – говорю я. – Но ты уходи.  

-Я повешусь. – обещает Леша с досадным пафосом.  

Я качаю головой.  

-Ты иди домой, Леша. Мне на работу завтра, спать нужно.  

Он пристально смотрит мне в глаза и видит, что он не отражается в них. Его нет в моей душе. И это уже ничто не исправит. Я не виню и не ненавижу. Наверное, это больнее.  

Лешка горько улыбается.  

Тяжело быть лишним, я это знаю. Не печалься, Леша. Это еще не самое страшное, что может случиться с человеком.  

 

"""""""  

Галина позвонила мне рано утром.  

-Я хочу сказать тебе одну новость. – она колебалась, но голос был решительным.- Сегодня приезжает мой муж Фил.  

Я помолчала некоторое время.  

Что-то в этом было, но я не могла еще понять, что. Галина объяснила сама:  

-Мы решили усыновить ребят.  

-А, ну да. Конечно.  

Как же я сразу не догадалась. С самого первого момента, когда она в первую очередь помчалась в детдом. У нее нет детей – муж бесплодный, и самым лучшим выходом для всех будет увезти близнецов. И уважит память брата, и свои проблемы решит.  

Я не понимала, откуда у меня злость. Причем злость, граничащая с ненавистью, злость до слез.  

Положив трубку, я легла обратно в кровать. Сна не было.  

Через некоторое время я поняла, что злюсь на саму себя.  

Я бы все равно им ничего не дала. Я пользовалась их обществом для своей пользы. Мне было хорошо развлекаться вместе с ними. Но долго ли ребята могут быть игрушкой для одинокой дуры? Что бы было потом?  

Я заревела, как ребенок, мне было и стыдно, и обидно за себя. Я словно со стороны увидела всю свою жизнь, где лишь непроходимая глупость была причиной всех моих поступков. Глупость и упрямство, бессилие и глупость, глупость… Неумение жить…  

Что же я сделала со своей жизнью, Боже, скажи? С какого момента я села на этот бумажный кораблик, чтобы потонуть, в конце концов? В чем была моя ошибка? Ведь я не этого хотела. Ведь мне казалось, я буду жить одна, стану сильной и смелой, добьюсь своих вершин. Ведь я родителей винила в том, что они растят из меня неприспособленного к жизни человека.  

Я думала, что стала сильной и знаю, как жить.  

С кем я боролась? С Лешкой, с родителями? Или с самой собой? Я ведь не смогу одна в этом городе, ничего не смогу.  

Я схватила телефонную трубку, стала набирать номер телефона. Аппарат соскользнул с тумбочки, подняв его с пола, я судорожно крутила диск.  

Папа еще не ушел…  

-Алло? Папа? Пап, я хочу вернуться домой. Я не могу без вас. Я.. не смогу без вас….  

У отца довольный голос.  

-Янушка, ну почему ты плачешь? Это же отлично, ждем тебя немедленно. Мы тебя всегда ждем, ты же это знаешь.  

Мне не до смеха, но я смеюсь взахлеб.  

-Да, пап, теперь я все знаю.  

-Ну, я рад. Ты все-таки продолжишь учебу.  

-Обязательно, папа! – почти кричу я в трубку. – В первую очередь!  

Попрощавшись с отцом, я бросила трубку, бросилась к окну. Достала сигарету, затянулась.  

Хороший вид с восьмого этажа. Город лежит как на ладошке передо мной, я дымлю прямо в его окна, окутываю никотиновым облаком целые кварталы.  

Мне вспоминается Игорь, и я снова плачу. Я обижена на него – он бросил меня, а одна я не смогла. если бы он был рядом, я бы научилась жить как он, в покое и безмятежности, добиваясь своих целей. Как он мог быть таким неосторожным?  

Но потом я понимаю – впервые за все время, что он был таким же, как я, он тоже боялся, он тоже ошибался, он тоже не знал всего, он не мог меня ничему научить. Он был всего лишь человеком. Но он шел своей дорогой, а я пыталась идти по его следам.  

А ведь он всего лишь учился жить.  

Я бросила сигарету вниз, и проводила ее взглядом. Ударившись о борт соседнего балкона, она разбилась на десяток красных искр и улетела вниз.  

Хватит. Я не знаю, как жить. И нет на свете человека, который смог бы мне помочь, да и нужна ли эта помощь? Пока я жива, все продолжается, все еще впереди.  

 

"""""  

 

Мы стояли в аэропорту. Ребята, одинаково одетые, с одинаковыми небольшими чемоданами, с одинаково отстраненными лицами стояли возле меня. Среди суеты, царящей вокруг, мы словно находились на маленьком островке оцепенения.  

Муж Галины, Фил, не понимающий ни слова по-русски, кроме «Здравствуйте», курил в стороне, стараясь держаться ближе к жене. Я поеживалась от прохлады, и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Разговор не клеился. Я не умела прощаться.  

-Изучайте язык. – подбирала я слова, обращаясь к ребятам. – Вообще, учитесь. Там у вас будет много новых друзей.  

Дети кивали, соглашаясь – все сделаем, не беспокойтесь.  

Может, когда-нибудь они меня вспомнят? Интересно, кем я им покажусь? Кем-то вроде доброй феи, которая водила их по паркам и зоопаркам, закармливала мороженым? Или кто-нибудь из них все- таки поймет, что это не я их развлекала, а они меня?  

Я чувствовала, что мы больше никогда не увидимся. Я не договаривалась с Галиной, что будем держать связь и общаться друг с другом. Ниточка, соединяющая нас, порвалась. Им не терпелось уехать, мне не терпелось остаться одной.  

-Ты следи за могилой, хорошо?- попросила Галина.  

Ах, да…  

Все, что мне здесь остается. Почетная обязанность, можно сказать.  

- Обязательно.  

Я отвожу взгляд, кусаю губы. Глаза наполняются слезами.  

- Ты у него здесь одна осталась, Яна. – говорит Галина, глядя мне в глаза. В этот миг она на него так похожа, что мне страшно смотреть, но я смотрю. – Ты теперь в нашей семье. И еще – после нашего отъезда обязательно позвони Косте. Он хочет тебе кое-что передать. Это очень важно. Обещаешь, что позвонишь?  

-Хорошо…  

Когда приходит минута расставания, и они исчезают, растворяются в потоке людей, мне становится очень одиноко.  

 

"""""  

Часом позже мы с Костей сидим в кафе возле аэропорта. Я не понимаю, к чему нужна такая спешка – Костя примчался через десять минут после моего звонка. Он смотрит на меня исподлобья, пристально, как на врага и не торопится начинать разговор.  

-Будешь что-нибудь? – спрашивает он, продолжая злобно таращиться.  

-Нет.  

Мне тоже не хочется видеть Костю – я знаю, что он всегда меня недолюбливал. Я чувствую, что в этот момент он меня просто ненавидит. Но все же ведет себя очень корректно. Заказав нам обоим по стакану ледяного сока, закуривает сигарету. Я тоже хватаюсь за пачку.  

-Галина оформила документы на меня. – произносит Костя, чиркая зажигалкой возле моего носа, позволяя прикурить.- Для того, что после ее отъезда я передал все тебе.  

Дым попал мне в глаза. Я сморщилась.  

-Все – это что?- спрашиваю я, все еще ничего не понимая.  

-Квартиру, машину, долю в нашем бизнесе.- просто говорит Костя.  

У меня начинают мелко дрожать руки. Это слишком заметно.  

Официант приносит сок. Я тупо смотрю на запотевшие стаканы.  

-Четвертая часть – двадцать пять процентов чистой прибыли. Около ста тысяч долларов. – Костя наблюдает за мной, он ждет моей реакции. – Можешь забрать их, можешь оставить в доле.  

Я смотрю по сторонам. Мне кажется, кто-то смотрит на меня из толпы, и улыбается. Я ищу взглядом, и не нахожу никого.  

В груди противное, ноющее чувство. Взгляд Кости откровенно говорит мне о том, какого он обо мне мнения, но плевать мне на Костю.  

В день Лешкиной свадьбы я думала об этом дне. Я просила Бога – пусть пошлет мне просто так, буквально в неба, сто тысяч долларов на голову. Вот бы тогда Лешка прибежал ко мне…Вот бы я показала всем, что такое гламурная жизнь.  

Лешка прибежал раньше, когда был мне уже не нужен.  

А то, что мне сейчас нужно больше всего на свете, за деньги не продается.  

Мне бы побольше воспоминаний. Просто несколько десятков лишних страниц воспоминаний в книге моей жизни, Боже. Я бы хотела, чтоб нас с Игорем связывало несколько десятков лет общих воспоминаний. Мы бы столько успели вместе. Не нужны мне эти деньги, не нужен мне Лешка со своими каяниями и обещаниями. Я ведь не это имела в виду, Господи.  

Я не могу подумать о том, что ты сторговался со мной. Но боюсь, что это так.  

Боюсь, что так.  

Костя доволен, что мне плохо.  

- Ты плачешь от радости? – спрашивает он, заметив слезы в моих глазах. – Из грязи в князи не всякий выбирается.  

- Мне ничего не надо…  

-Не надо, так не надо. – поспешно соглашается Костя. – Продай все, сложи деньги в мешок, и раздай нищим. Твое дело.  

Помолчав, он добавляет:  

- Это же все не тобой заработано.  

Я вскакиваю из – за стола.  

-Да пошел ты…  

Послав Костю на три веселых буквы, я хватаю сумочку, но из ее открытого нутра выпадает мелочь, затем блокнот, носовой платок, какой-то ненужный мусор.  

Мне приходится сесть на корточки и собирать все с пола.  

Я закрываю лицо руками и плачу. Сил больше нет.  

Костя садится рядом и неторопливо собирает мои вещи обратно в сумочку. Потом, взяв меня за плечи, усаживает обратно за стол. Кладет перед моим носом сумочку.  

-Давай без матов. – говорит он, и я замечаю в его голосе долю уважения к своей персоне.  

-Яна, скажи честно. Ты любила Игорька? – спрашивает он, заглядывая мне в лицо. – Это ничего не изменит. Я просто хочу знать.  

-Продолжай хотеть дальше. – Я тянусь за сигаретами. – Но оставь меня в покое.  

Я насквозь вижу Костю. Он выделил себе роль хорошего друга и судьи, который вправе решать, какие чувства истинные, какие нет. Он хочет быть чистым перед памятью Игоря, хочет делать что-то полезное ему, как будто это что-то изменит. Костя должен быть уверен, что деньги достанутся не проходимке с улицы, а достойному человеку. Галина тоже поступила нечестно. Она знала, что оставит мне деньги – а детей забрала, как будто считала, что я не смогу поднять их на ноги. Она тоже должна чтить память брата, тоже должна быть благородной сестрой.  

Все они должны оставаться чистыми и помнящими, а я – лишь средство для достижения этой цели, катализатор их отношения к Игорю. Они проверяют меня на вкус, прежде чем позволить мне войти в круг его близких людей.  

Но не им решать.  

Мы были близки. Мы любили друг друга. Но продавать этот факт за деньги я не буду.  

Я поднимаюсь с места, собираясь уходить.  

-Так что же мы будем делать с деньгами? – спрашивает Костя, испытующе глядя на меня. Ему даже нравится эта игра, в которой он играет такую положительную роль.  

-Делай, что хочешь. Наследница- Галина. Она все оставила тебе. При чем здесь я?  

-Но она оставила их с условием, что я передам их тебе. Это не мои деньги. Они твои. Я же должен ей сообщить, что передал тебе все до последней копейки. Я их не возьму, это вопрос совести.  

-А почему она сразу все не перевела на меня? – спрашиваю я.  

-Хотела сделать сюрприз.  

Костя улыбается. Продажная шкура, он улыбается, говоря о вещах, которые относятся к смерти его друга.  

Начинаю понимать, что в этом городе я действительно у Игоря была одна.  

-Вашу мать, какой сюрприз?! У меня что, день рождения, что ли? – я начинаю кричать. – Вы что все, с ума посходили?  

Я иду прочь. Мне кажется, весь мир сошел с ума, крутится в другую сторону. Какие-то деньги подарками, какие-то дележи наследства, но при чем здесь я? Как здесь могла оказаться я, Яна из кафе "Сказка"? Какое отношение к этому имеет Игорь? Нет тут ни его, ни меня. Какой-то абсурд.  

Сколько людей проходит мимо – их сотни…  

Мне хочется кричать им – не мечтайте больше никогда, не мечтайте, не желайте ни денег, ни признания, просто живите, берегите то, что у вас есть.  

Говорите друг другу, что любите – придет день и вы уже не успеете этого сделать.  

И не убивайте друг друга!  

Я хотела кричать это на весь мир, но мир проходил мимо, и я видела в лицах людей готовность не слышать меня.  

В памяти всплывает лицо любимого. Как же тяжело без него.  

-Мне не нужно от тебя ничего. – обращаюсь я к нему. – Вернись только. Я не смогу без тебя здесь. Ведь это ты – живой, а они все мертвые…  

Но он качает головой, куда-то исчезает. Я променяла его еще до нашей встречи, променяла на его же деньги. Мне так хотелось кому-то что-то доказать.  

Вот он – день моей победы.  

Что за создание- человек, который выделяет столько силы, способной перевернуть мир, и подмять его под себя?  

 

Меня не оставляет мысль, что это я убила Игоря. Моей ненависти, обращенной в никуда, было так много, что она нашла и уничтожила единственного человека, который снова научил меня любить. Ведь с ним я уже не помнила своих обид, они растворились в его доброте и понимании.  

Да, я хотела стать богатой. С такой черной силой, что невозможно было остановить этот процесс.  

 

Я понимаю, кто такие – люди, проходящие мимо меня.  

Они способны на все, они – боги, исполняющие собственные желания силой своих мыслей и устремлений. Но единственное, чего они не могут – это предугадать последствия своих желаний.  

Они продают и покупают все. Но они ни купят ни одной лишней минуты ни для себя, ни для своих любимых и близких людей.  

Они гоняются за счастьем, держа его в своих руках и не замечая его. Они используют свое право любить, но не знают, что это и есть – главное. Их влекут мечты.  

Но они должны помнить, что мечты тоже имеют свой цвет. Черные мечты дают черные плоды.  

Они должны знать об этом. Мы все должны знать об этом.  

Мы все должны….  

 


информация о работеПроизведение золотого литературного фонда журнала

Проголосовать за работу
просмотры: [8357]
комментарии: [8]
голосов: [5]
(Eldemir, Uchilka, Kaep, Arifis, NinaArt)
закладки: [1]
(Neledy)



Комментарии (выбрать просмотр комментариев
списком, новые сверху)

Arifis

 2006-08-13 00:32
Я счастлива Вас видеть у нас в журнале! Очень!
Надеюсь и Вам здесь понравится. ))

С уважением, К,К.

Uchilka

 2006-08-13 11:33
+1

Kaep

 2006-08-14 15:13
Какое все настоящее: и боль, и любовь...
Спасибо!

natali77

 2006-08-15 00:16
Попросив для себя, надо отдать что-то взамен... И это – истина...
"Я не могу подумать о том, что ты сторговался со мной. Но боюсь, что это так."
Не успеть сказать главные слова... что может быть страшнее?
"Говорите друг другу, что любите – придет день и вы уже не успеете этого сделать."

Liona, очень понравился Ваш рассказ! Голосую!
Почти в самом начале опечатка:
"Дурная, тяжелая атмосфера рассеивалась в оранжевом свете настолько лампы." – настольной.

Liona

 2006-08-16 16:52
спасибо, ошибки прошу считать за улыбки)))

SiAl

 2009-11-05 00:42
Есть у меня такой недостаток: люблю придираться по мелочам.Но в данном конкрентом случае придраться просто-напросто не к чему. Рассказ написан на великолепном художественном уровне, я бы даже сказал, на профессиональном уровне. Хотя, не могу всё-таки не обратить внимание на то, что сильно режет глаз величина абзаца. Там, где должен быть один, на самом деле -три, четыре, больше. Можно было бы, конечно, объяснить это особенностями стиля, но именно я, прочитав текст до конца, так и не смог к этому привыкнуть. А вообще-то – твёрдые шесть баллов по пятибальной шкале.

Liona

 2009-11-07 13:12
Спасибо. Ваша рецензия хороший стимул на пути к более серьезным трудам. Говоря об абзацах: в оригинале такого множества абзацев нет. Там все более сжато. Но для виртуального чтения я намеренно раздробила текст, для "ленивого" читателя. Обычно в интернете пугает длинный текст пугает, и человек без опеределенного настроя на чтение с самого начала относится к нему критически. А в таком виде легче "зацепиться" за чтение, так как присутствует иллюзорная лаконичность. Читатель выхватывает сразу два-три абзаца, и ему легче освоиться и заинтересоваться сюжетом.
Если же Вам понравился сам стиль и Вы считаете, что моя проза Вам будет интересна, буду рада Вас видеть у себя "дома", на страничке link. Успехов и Вам, постараюсь как-нибудь заскочить и к Вам в гости – я, как и Вы, ревнива в творчестве и люблю попридираться, но делаю это по-доброму. =) Всего хорошего.

Neledy

 2011-08-19 16:25
Да,это золото...слов.


 

  Электронный арт-журнал ARIFIS
Copyright © Arifis, 2005-2017
при перепечатке любых материалов, представленных на сайте, ссылка на arifis.ru обязательна
webmaster Eldemir ( 0.141) Rambler's Top100