Студия писателей
добро пожаловать
[регистрация]
[войти]
Студия писателей > Круговорот
2007-06-12 10:40
Круговорот / asseva elena (asseevaelena)

 

***  

 

Она оставалась лежать на полу. Сначала была больница, она наблюдала заплаканные лица детей, их озабоченность. Знала их мысли. Ей не хотелось возвращаться. Она улыбалась.  

 

Врачи провели консилиум и вызвали дочку. Та зашла в палату с испуганным лицом, на котором пыталась продержаться улыбка. «Врачи говорят, что ничего страшного. Просто надо отдохнуть и подлечиться». Я знаю, что она врет. Но в ответ ей улыбаюсь, так как не хочу создавать лишних сложностей, им и так сложно.  

 

Когда дети уходят, я испытываю облегчение и сама себе пугаюсь, ведь у меня кроме них больше ничего нет. Мне кажется самое время понять, что я тут делала. В палате кроме меня еще два человека: с одной стороны женщина все время смотрит в окно, периодически засыпает, с другой – молодая девушка под капельницей. Бледное лицо, лет 29, не приходит в себя. Мое облегчение усиливается тем, что мне не надо наконец ни с кем быть вежливой и обходительной: они молчат с двух сторон и ни к чему не обязывают. Я забираюсь с ногами на кровать, пытаясь найти наиболее удобное положение. Никогда в жизни не задавалась таким глупым вопросом: найти удобное положение, чтобы наконец понять, что я тут делала. За окном весна и ярко-зеленая безбрежность не вызывают никаких чувств. «Свободна», – проносится в мыслях. Я упираюсь ногами в основание кровати и закрываю глаза. После операции все еще болит все пространство между конечностями, голова же наконец ясная, ее не замутняют скачки давления и мигрень. «Как просто лечится внутречерепное давление, просто нужно, чтобы тебя всю порезали и голова пройдет». Я стараюсь ровно дышать и вдруг осознаю, как много у меня времени на осознание такой маленькой вещи – зачем.  

 

Пока родители не развелись, мне казалось что жизнь – для счастья. Мама была улыбающаяся, а ее образ – домашней, копошащейся на летней кухне, в Саду – весь словно созревший одуванчик, с ареолом света и пухового оперения вокруг. Она говорила мне: «Жизнь – это очень просто. Главное быть нужной». Я росла, созревала, пытаясь понять, что она мне сказала. Детство закончилось с их разводом. Лето закончилось, сада больше не было. На его месте построили небольшую гостиницу. Я спешила закончить школу, чтобы больше туда не возвращаться. После двух лет колледжа устроилась работать на почту в другом городе.  

 

Женщина-у-окна повернулась ко мне и поймала мой взгляд. Глаза у нее темно-серые. В них – отчаяние. Мне стало страшно. Внутри колыхнулось. Как-будто она подмигнула мне. Хотя я знала, что нет. В районе живота созрел шар и словно лопнул, тепло раздвинуло полость. Я почувствовала что-то вроде сексуального возбуждения. Меня это удивило и рассмешило.  

 

На почте я работала сначала на сортировке писем, потом занялась организацией: делала расписание по участкам, следила, чтобы вся территория района была равномерно охвачена персоналом. Меня перевели в центральный офис, где я была занята тем же самым, но уже для всего города. Работа мне нравилась. У нас был хороший коллектив, часто приходилось выезжать в разные места. Я никогда не опаздывала и не конфликтовала с начальством, ко мне хорошо относились и продвигали на разные должности. Я просто пыталась быть нужной, как когда-то мне говорила мама.  

 

Мама умерла от остановки сердца, мне осталась гостиница. Пришло время покинуть почту и начать разбираться с тем, от чего я так мечтала откреститься. Гостиница мне давила в подсознание, так как стояла на месте моего Сада словно его надгробие. Я знала, что нам нужно было иметь заработок, что у мамы не было выхода, и что она понимала, что я ее никогда не прощу. Да простила я ее. Я уехала из моего детства и все То забыла, да и простила всех. Лишь хотела никогда не вернуться обратно. Постепенно я разобралась и с этой задачкой: мини-отель начал приносить более-менее постоянный доход, заработанного в сезон хватало на жизнь и оставалось кое-что на развитие. Я заказала современный сайт, халаты – в общем как-то все шло. Пока на пороге не появился Тот-чье-имя-я-постаралась-забыть. Они приехали на гастроли, с группой. Играли такую интересную музыку... Высокую и сладкую одновременно. Он сказал мне, что я вода, хрустальная и чистая, а он огонь, в котором горит весь мусор мира. Мне понравился он. Напомнил мне отца. Такой же безумный. Они уехали через неделю в другой город. Он прислал мне два письма. Дети мне этого никогда не простили.  

 

Я работала очень много. Больше, чем прежде. Расходы очень возросли, так как мальчик был очень болезненный. А девочка – шустрая и яркая. Как отец. Я боялась за нее с самого рождения. Один из поставщиков предложил мне выйти за него замуж. Пожалел что ли? Я отказалась. Я его не любила, и потом сама справлялась. Когда мне не хватало сил, или кто-то из детей заболевал, я перечитывала два письма. Снова и снова. Сотни, тысячи раз. Это было как лекарство. Помогало. С какого-то момента мне больше даже не нужно было их читать – я знала их наизусть.  

 

Снова поймала на себе взгляд женщины. Может ей нужна помощь? Я ее спросила, могу ли чем-нибудь помочь. Она лишь улыбнулась и покачала головой. Меня пугал ее взгляд, а с другой стороны притягивал. Словно она где-то все время летала. Как дельфин – одно полушарие спит, а другое живет. От ее глаз мне стало не по себе и вспомнились слова какого-то ирландского поэта: «Все остается в боге». Это были красивые слова – такие же красивые, как и письма. Они мне вспомнились и остались внутри. Поселились.  

 

Я не очень любила читать. Времени всегда не хватало, и потом чтение вгоняло меня в сон. Дети меня упрекали за это. Я их звала Динь и Дон. Дон много болел и поглощал книги тоннами. Однажды он узнал про поэта Джона Донна и решил что он теперь «Дон». Ну а «Динь» возникла сама по себе, для рифмы. Динь-Дон. Они обожали друг друга. Дон с детства был маленький философ, а Динь – как языки пламени. Вдвоем как жизнь и смерть. Лет с пяти они начали спрашивать об отце. У меня не было времени изобретать истории, и я сказала всю правду. Ну или почти всю. Я не сказала им, что он умер от передозировки и никогда не вернулся обратно. Рано было им знать такие вещи. Они бредили идеей найти его и заниматься музыкой. Я понимала, что отговаивать их лишь подливать масла в огонь. Потом кто-то проговорился им, что их отец умер. И причину. Они не поверили. Искали что-то в интернете, газетах. Не помню сколько было им лет. Но они уже были достаточно взрослыми, чтобы не простить мне отца. Как и я маме – сад.  

 

После все как во сне. Жизнь вдруг свернулась в спираль, воронку и вышла из-под контроля. Слезы, мольбы, я первый раз в жизни попала в больницу. Старалась быть трезвой, повторяла наизусть письма, но они не помогали. Словно я наконец осознала, что Он умер. Динь-Дон оторвались, как отпочковываются растения, и отправились по реке в океан. Я боялась за них обоих, не могла спать, где-то нашла молитвы и пыталась их читать каждый день перед сном. «О путешествующих» и «Божьей Матери». Они мне не писали и не звонили. Утро и вечер перестали различаться, ночь приносила короткую передышку. Очень часто мне снились сад и мама-одуванчик. Я просыпалась в тепле и слезах. Мне снова предложили выйти замуж. Мне было около сорока. Было уже поздно что-то начинать с нуля. Я отказалась.  

 

Иногда я просыпаюсь среди ночи и всматриваюсь в лицо девушки под капельницей. На нем – покой и безмятежность. Что было в ее жизни? Есть ли муж? Есть ли у нее дети? Любят ли они ее? А вдруг она монашенка – у них часто такие лица. Словно ничего с ними никогда не происходило. Я сажусь на постели, облокачиваюсь о тумбочку, чтобы было удобно, и долго-долго смотрю на нее. Она вдруг изменяется: в чертах лица я узнаю Дона, потом Динь. Они открывают глаза, двое в одном лице, и улыбаются мне. Они никогда не уходили. Потом они становятся своим отцом, чей образ, совершенно забытый мной, вдруг проявляется с необыкновенной ясностью. Он мне говорит: «Девочка моя, в тебе столько тишины и уверенности, словно я наконец причалил к берегу». Мне кажется, что я плачу, трогаю глаза – а они сухие. Мой отец был такой – все время плакал сухими глазами.  

 

Как-то раздался звонок и на том конце вселенной я услышала Динь. Голос был тихий и смущенный. У меня родился внук. Я не знала, плакать или смеятся. Желтая капсула внутри разорвалась и спираль, по которой меня ввинчивало внутрь, вдруг рванула вверх и меня необыкновенным толчком отнесло в небо. Они жили в небольшой съемной квартирке. Сладкий запах молока и пеленок. Парень Динь был ее партнером по группе. То ли гитарист, то ли барабанщик. Весь в татуировках снузу доверху, смешной такой. Динь тоже изменилась – но все та же, с бесенком в глазах и нечесанными волосами. Я окунулась в суету сует, гостиницу оставила на своего заместителя, да и за годы там все было налажено до работы часового механизма. Ребенок был забавным – хотя иногда пугал своим взглядом. Там вдруг соединились Все. Я отгоняла от себя лепестки ассоциаций, размышлений и продолжала быть нужной.  

 

Однажды позвонил Дон. Смутился. «Ой, мам», прервался словно не знал, что нужно в таких случаях говорить. «Позови Динь пожалуйста» – слышу как тяжело дышит и не находит слов -«Если она дома конечно. Как у тебя дела?» Мы с ним говорим несколько минут, напряжение спадает. Он смеется. Говорит, что совершенно не было времени приехать. Я улыбаюсь. Я не осуждаю. Я уже вне спирали и все старые обиды звонкими каплями стукаются об оболочку радости вокруг меня и скатываются спокойно вниз. «У меня издана первая книжка» Я знаю это. Уже прочитала у Динь на тумбочке. «Я тебе передам. Надеюсь тебе понравится». Я как-то обнаружила кирпичик бумаги с незнакомым и таким близким именем на обложке. Не поверила глазам. Перевернула. Долго всматривалась в фото на оборотной стороне, узнавая заново того, кто был Дон. Джон Донн. И после. Я читала, и читала, и читала. Читала как те два письма в какой-то далекой уже жизни, потом молитвы, меня переполняло желание теперь выучить и эти письма наизусть. Чтобы вылечиться. Такой мой мальчик. Такой...  

 

У Динь была операция. Ничего страшного, но барабанщик собирается ее бросить. Внук подрастает. Динь мечется между музыкой и новой ролью. Дон помогает ей как может. У самого как-то жизнь пока не складывается. Учится в колледже. Пишет книгу, занимается по ночам и подрабатывает чертежником. Мне так важно, чтобы они продержались. Не сгорели как бумага, чтобы разлететься паутиной по ветру. Я все время повторяю «О путешествующих» и стихи сына. Они словно мои мысли – беспорядочные и простые. Ну вот и все. Все – да? Теперь уже конец? Уже?  

 

У женщины-у-окна закрыты глаза. Она спит. Мне вдруг становится страшно. Жизнь, которую можно самой себе рассказать за несколько часов, пронеслась и остановилась в Точке. Смотрит на меня и вопрошает. Молча так, с интересом, без злобы. Но и равнодушно. Такое выражение на лице у мастера, который готов заменить перегоревший предохранитель на новый. Бесстрастное: чья-то работа устранять неподадки, а чья-то – следить за круговоротом. Хочется человеческого взгляда. Девушка-под-капельницей так и не приходила в себя, женщина-на-кровати спит. За окном сумерки ночи. Равнодушные звезды. Жутко смотреть в лицо своей жизни. Что-то внутри вновь затеплело и начало словно ручеек по камням журчать и перекатываться вверх. Щекотно. Во рту вкус из детства. В уши. Звезды как-то ярче что-ли. «Все остается в боге». Или мне уже мерещится. И правда ярче. И больше. Я встаю с кровати и подхожу к окну. Стало намного легче, боль ушла. Они были правы, когда сказали, что нужно всего лишь подлечиться. Доктора всегда правы. За окном в ночной тишине цветущие сады и запах любви, жасмина, стихов, чего-то сладкого и мерцающего, необъятного и близкого словно. Пьянит.  

 

Девушка-под-капельницей смотрит на меня смеющимися глазами. Сколько раз я представляла себе ее глаза, всегда закрытые – но никогда не думала, что они такие. Какие угодно, только не такие.  

 

Я – вода, хрустальная и чистая, а он огонь, в котором горит весь мусор мира.  

 

На моей кровати кто-то тихий. Ложусь на пол. В следующую секунду засыпаю. Я устала.  

 


информация о работе
Проголосовать за работу
просмотры: [2633]
комментарии: [0]
закладки: [0]

Из серии «Книга ангелов», 2007


Комментарии (выбрать просмотр комментариев
списком, новые сверху)


 

  Электронный арт-журнал ARIFIS
Copyright © Arifis, 2005-2018
при перепечатке любых материалов, представленных на сайте, ссылка на arifis.ru обязательна
webmaster Eldemir ( 0.052) Rambler's Top100