Студия писателей
добро пожаловать
[регистрация]
[войти]
Студия писателей > Рождественский гусь.
2008-12-17 16:01
Рождественский гусь. / Сподынюк Борис Дмитриевич (longbob)

Рождественский гусь 

 

Повесть. 

 

Почему-то, всегда, под конец года Борис испытывал какое-то душевное томление, как будто с первой минуты нового года начнётся что-то такое, о чём он всю жизнь робко мечтал и, даже не надеялся, что это когда-нибудь случится. Но начинался новый год, и вся жизнь Бориса продолжалась точно так же, как и в старом году. Умом он понимал, что в жизни не бывает рождественских сказок, но всё равно, в конце ноября, когда в его любимом городе начинались лёгкие морозы, небо хмурилось, падал мелкий снежок и влажный ветер с моря выдувал у прохожих остатки тепла, заставляя их нахохлиться и двигаться перебежками, появлялось у Бориса это чувство. Чувство ожидания чего-то необыкновенного. 

Впервые это чувство появилось у него, когда ему было шестнадцать лет, с тех пор прошло двадцать лет, но каждый год оно его не покидало. И каждый раз, когда проходили Рождество и Новый год, и ничего не случалось, он разочаровывался, ходил злой и раздражённый. Но как только старый Новый год оставался позади он, опять, обретал душевное равновесие. Борису было тридцать шесть лет, он был высоким брюнетом с хорошо развитой фигурой, высоким лбом. Его черные, слегка вьющиеся волосы были до плеч, черная короткая эспаньолка подчеркивала его ровные белоснежные зубы, улыбка у него была ослепительно голливудской, и в высшей степени заразительной. Когда он улыбался, невольно, начинали улыбаться все окружающие. Он имел высшее образование и сделал неплохую карьеру. Как раз, в этом году его назначили первым руководителем одного транспортного предприятия. Он легко справлялся со своими обязанностями и заслужил уважение своих сотрудников и руководства. Борис имел много друзей и нужно подчеркнуть, что именно друзей, а не собутыльников. В Армии он служил в специальных войсках, поэтому хорошо знал и мог применить приёмы рукопашного боя. Он даже был влюблён до Армии, но его пассия не дождалась его возвращения и вышла замуж. Он, сперва, сильно горевал по этому поводу, но, однажды, услыхав студенческую песенку, в которой была такая строчка: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло,» – успокоился. Но душевная травма у него осталась, потому, что больше ни с одной женщиной отношения у него не длились более недели. Некоторых бросал он, а многие бросали его потому, что женщины, девушки, своим особым женским чутьём, ощущали, что он, внутри, закован в броню. Хотя внешне, он был внимательный и любезный кавалер, и пылкий любовник, готовый на всё кроме женитьбы. На прошлой неделе он расстался со своей очередной девушкой, которая почувствовала, что своим мужем его сделать не удастся. Жил он в прекрасной двухкомнатной квартире в непосредственной близости от моря, которая досталась ему в наследство после смерти его родителей. В субботу, вернувшись с работы, он занялся уборкой квартиры, попутно убирая следы краткосрочного пребывания в квартире последней охотницы на него. У него, как-то, мелькнула мысль, сделать себе музей из вещей забытых у него в квартире очаровательными созданиями, примеряющими его к себе в мужья, но вспомнил, что Ярослав Гашек написал о поручике Лукаше из бессмертного произведения « Бравый солдат Швейк», который создал такой музей. Борис осознал, что он не оригинален и отказался от этой затеи. Поэтому всё, что он находил из амуниции охотниц на него, он отправлял в мусорный бак. И тут у него мелькнула мысль, он понял, почему возле мусорного бака у его дома всегда много женщин без определённого места жительства. (БОМЖих) Потому, что в этот бак выбрасывались почти новые наборы теней, пудра, губная помада, тушь для ресниц, расчески и мелкая бижутерия. А женщины остаются женщинами даже когда им негде и не на что жить, поэтому, однажды, обнаружив в этом мусорном баке эти, по их мнению, золотые россыпи, и убедившись, что они обновляются с интервалом в неделю, они начали регулярно приходить к этому мусорному баку. Борис, аж, вспотел от этой догадки и решил понаблюдать за этими дамами, не ошибся ли он в своих предположениях. Окна его квартиры выходили в переулок, который разделял их большой двор и комплекс зданий технологического института. В этом переулке стояли три мусорных контейнера, придвинутых к маленькому заборчику, отделяющему переулок от сквера перед центральным корпусом института. В этом сквере были установлены с десяток скамеек, на которых в будние дни сидели, отдыхая, либо что-нибудь подучивая студенты. Зато в субботу, одну из этих скамеек занимали БОМЖихи. Именно в субботу, потому, что в этот день он убирал в квартире. Окрылённый этой догадкой, он подошел к окну и посмотрел вниз, мусорные контейнеры были на месте, но ни одна из дам сидевших на скамеечке, не подошла к ним. Дам, сегодня, было четыре и Борис, выключив пылесос, взял бинокль с восемнадцатикратным приближением и стал через окно их внимательно рассматривать. Из четырёх дам три были явные алкоголички с неопрятными одутловатыми лицами, одетыми в какое-то грязное хламьё, на ногах у них были стоптанные мужские туфли не по размеру. Но, зато, на губах у всех троих была губная помада. Четвёртая женщина была, довольно, высокого роста. Явно выше среднего, с аккуратно уложенными под вязанную и чистую шапочку пышными рыжими волосами. Прекрасно сложена, с высокой грудью и длинными ногами, на которые были надеты старенькие, но чистые сапожки. На ней была тёмно-синяя куртка со стоячим воротником и тёмно-бордовая в чёрную клетку юбка, абсолютно, не мятая. Так же у неё на ногах были тёмные чулки. Но что более всего поразило Бориса, так это лёгкий, мастерски выполненный макияж на её лице. С этим макияжем она выглядела на двадцать лет, но как знаток женщин Борис определил, что ей лет двадцать пять, двадцать восемь. 

Он закончил уборку, высыпал мусор в полиэтиленовый пакет, надел тёмный спортивный костюм с тёплой подстёжкой, во второй пакет положил чёрную вязаную шапочку, лёгкую, но очень тёплую курточку фирмы «Коламбия», специальные инфракрасные очки ночного видения и перчатки и вышел из дома. 

По мере его продвижения по направлению к мусорным контейнерам, он обратил внимание что дамы увидав его, встали со скамейки и направились к контейнерам. Он понял, что дамы знали его и ждали, когда именно он выбросит мусор. Следовательно, его догадка подтвердилась. Он, не спеша, подошел к бакам, сделал вид, что его ничего не интересует, выбросил пакет с мусором в бак и, отойдя на несколько шагов, остановился, якобы что-то рассматривая на противоположной стороне улицы. Сам же, краем глаза, следил за женщинами. Судя по их действиям, высокая у них была за начальницу, она в мусорный бак не лазила, но три её товарки перебрали всё и всю женскую амуницию которую нашли, передали высокой. Она что-то спросила и, по жестам её товарок Борис понял, что они забрали все. Затем они развернулись и пошли в сторону новостроек. Борис быстро нырнул в свой двор, одел курточку, вязаную шапочку, перчатки и тёмные очки, быстро догнал дам, и шёл за ними не приближаясь. Минут через тридцать они подошли к строящемуся дому, у которого не было достроено два этажа и, вручив какую то денежку охраннику, пошли в паркинг, расположенный под домом. Охранник пожелал им хорошего отдыха, сказал чтобы не напивались. А потом обратившись к Рыжику (так мысленно называл эту высокую даму Борис ) сказал: «Идите в комнату охраны паркинга, там сегодня тепло, а ты, Рыжая, жди меня, я к тебе женихаться приду». И тут Борис услыхал её голос, который был низкого тембра, но какой-то бархатистый, обволакивающий: «Тоже мне жених нашёлся, ты, что забыл про жену и двоих детей. Иди-ка ты, лучше, к ним, а меня оставь в покое». 

Ты чего шалашовка кобенишся, – взорвался охранник, – тоже мне принцесса помойки нашлась. Стоит мне захотеть, так вы отсюда вылетите как из пушки, неблагодарные твари. 

Ну ладно Гриня, – вступилась одна из БОМЖих, – мы же тебе деньги дали, чего тебе ещё. 

А пусть не выдрючивается, – продолжал гундосить Гриня, – все равно я трахну её, когда захочу.  

Да ладно Гриня успокойся, – просительно продолжала БОМЖиха, – пройдёт время может она тебе и сама даст, и приблизившись что-то тихо ему сказала. 

Вот это другое дело, – куражился Гриня, – ладно идите, спите, там сегодня тепло. 

Борису пришлось припомнить навыки своей службы в специальном подразделении и он, бесшумно, как тень проскользнул мимо охранника и направился внутрь паркинга. Очень осторожно, используя темноту и колоны, за которые он в любой момент мог спрятаться, Борис подобрался к самому помещению для охраны и обслуживающего персонала паркинга. Это помещение состояло из двух комнат. 

В обоих стояли электро козлы, обогревающие комнаты. В большой комнате стояло три топчана, в маленькой, смежной с большой, стоял один топчан. БОМЖиха которая вела переговоры с охранником, что-то тихо сказала двум своим товаркам и они втроём заняли большую комнату, вынуждая Рыжика спать одной в маленькой комнатке. Та стала готовиться ко сну. Она зажгла свечу, которая была у неё в сумке, достала из сумки тонкое покрывало и постелила его на топчан. Потом достала ещё одно и положила его сверху, как одеяло, и отошла в тёмный угол, а когда вернулась, на ней вместо бордовой клетчатой юбки были двойные спортивные брюки и теплые носки на ногах. Но тут она, ещё раз, удивила Бориса, она достала из сумки маленькое круглое зеркальце, бутылочку с какой-то жидкостью и вату и начала смывать макияж с лица. Делала она это так трогательно по-женски, с таким вниманием вглядывалась в своё лицо, что у Бориса защемило сердце. Её движения напоминали движения рук его матери, когда он, маленький, наблюдал, как мама готовится ко сну. И, вдруг, волна жалости и сострадания накатила на Бориса. Ему захотелось сделать всё, чтобы помочь этой молодой женщине. И, абсолютно, неважно ему стало, как она оказалась здесь, какое горе её лишило жилья, родителей, родных и близких. Ей надо было помочь, пока она не скатилась на дно житейской пропасти, как её товарки, которые её заложили этому охраннику Грине. Борис, вообще, не понимал, как может женщина оказаться в такой ситуации. Ведь самое дорогое, что есть у человеческой цивилизации – это женщины. Бориса, его отец, воспитывал в духе уважения и неприкосновенности женщины. Поэтому, когда Борис видел БОМЖа мужчину, он себе говорил, что слаб, оказался мужик, без стержня в характере. Позволил жизненным обстоятельствам согнуть себя в дугу, или спился, или наркоман. Но женщин в этой ипостаси он видеть, просто, не мог, его сердце разрывалось от жалости и сострадания. 

В это время Рыжик закончила свой туалет, достала из сумки какие-то свертки и пригласила своих товарок на ужин. Они в большой комнате разложили на среднем топчане свои свёртки, сами сели вокруг него и принялись, есть бутерброды, которые им дала Рыжик. Одна из БОМЖих достала бутылку, судя по цвету, с вином сделала из горлышка бутылки пару солидных глотков и протянула бутылку Рыжику. Она отказалась, её три товарки, быстренько, сами прикончили эту бутылку и как по волшебству достали вторую. С ней они провозились подольше, и в перерывах между глотками вели беседу. Борис не прислушивался к их пьяному трёпу. Но на замечание одной алкоголички, что скоро Новый год, он услыхал опять низкий волнующий голос Рыжика, которая, как бы в пустоту, начала рассказывать, что на Новый год её папа обязательно покупал гуся. Она с мамой перед Новым годом его чистили, чтобы ни одного пёрышка на нём не было. Затем, набивали его яблоками айвой с черносливом и ставили в духовку. И когда мы все сидели за Новогодним столом, папа, мама, мой брат и я (в этот момент её голос сорвался, и на глаза навернулись слёзы). Она замолчала. Прошло минут пять, и она добавила: «Если я доживу до того, что буду сидеть, опять, за Новогодним столом окружённая моими любимыми и родными людьми, а на столе будет стоять блюдо с Рождественским гусем, то всё, что сейчас со мной происходит, я буду считать кошмаром, который мне приснился.  

Рыжик сидела молча, глаза её были полны слёз и блестели этими слезинками как бриллиантами. Её товарки повалились пьяные и храпели в три голоса. Рыжик встала и пошла в маленькую комнатку, легла на топчан. Затем, глубоко вздохнув, укрылась приготовленным покрывалом и задула свечу. Наступила кромешная темнота, Борис собрался, потихонечку, уйти, но заметил свет маленького фонарика, который держал охранник Гриня, направляясь к комнате Рыжика. Подойдя к комнате, он потушил фонарь и тихо вошёл в комнату, остановился и прислушался. В большой комнате храпели пьяные БОМЖихи, а в маленькой было слышно, только, равномерное дыхание Рыжика. Он подошел к топчану и, навалившись на Рыжика, попытался её раздеть. Рыжик сопротивлялась отчаянно, но силы были не равные, и вскоре раздался треск разрываемых охранником брюк Рыжика. Тогда она закричала: «Женщины, помогите, насилуют!» БОМЖихи делали вид, что крепко спят. А охранник продолжал раздевать женщину, разрывая мешавшую ему одежду и бормотал дыша вонючим перегаром : «Заткнись сука, я же тебе сказал, что трахну тебя, когда захочу!» Рыжик почувствовала, что силы её на исходе, охранник был огромен, пьян и напорист. Но в этот момент, чудесным образом, кто-то сбросил с неё охранника. Он быстро вскочил с пола и заорал: «Кто тут? Я тебя сейчас на куски порву. Ты что ли, сука, привела сюда своего хахаля? Я его сейчас тут и замочу!» 

В этот момент охранник получил такой удар, что свалился с ног. В тот же момент ему кто-то наступил коленом на позвоночник, его голову две сильные руки повернули направо до предела и, он почувствовал, что ещё одно малейшее усилие этих мощных рук и его шейные позвонки треснут, и он расстанется с жизнью. Он заскулил как животное и услыхал голос, который в этом огромном подвале отражаясь от стен и потолка звучал как идущий с неба : «Я, ангел хранитель этой женщины. Сегодня, я тебя предупредил, посмеешь ещё раз обидеть её, расстанешься с жизнью. Пошёл вон отсюда, урод!»  

И охранник почувствовал, что эти страшные руки освободили его, колено с его спины ангел-хранитель тоже убрал. Охранник Гриня вскочил на ноги и, как сумасшедший, рванул бегом в темноте на выход. Борис, в очках ночного видения, бесшумно вышел из комнаты, затем, по лестнице связывающий паркинг с этажами здания, поднялся на последний этаж и оттуда наблюдал за действиями охранника. Тот влетел в свою будку у ворот, закрыл дверь на замок, потушил свет в будке и сидел как паук в засаде, ожидая муху. Борис вычислил мёртвое, непросматриваемое из будки пространство и вышел со стройки. Время было около часа ночи и Борис, должен был решить, что делать дальше. Пока он дошел до дома, у него созрело решение. Обладая некоторыми навыками, приобретёнными в Армии, он постриг себя под полубокс, благо его электробритва имела насадку для стрижки. Затем он сбрил бородку, и когда посмотрел на себя в зеркало, аж, присвистнул от изумления. На него из зеркала смотрел симпатичный человек средних лет с короткой стрижкой с гладко выбритым лицом, на котором выделялись серо-стального цвета внимательные глаза. Некоторое сходство с собой прежним, Борис, всё же, нашёл, но был твёрдо уверен, что не всякий его знакомый способен узнать его сейчас. Окончив преобразование своей внешности, он начал одеваться. Прежде всего, он надел тёплое австралийское бельё, которое изготавливали из шерсти ламы, затем надел специально купленный костюм чёрного цвета, состоящий из двойных брюк и куртки. Материал этого костюма обладал одной особенностью. Он легко пропускал через себя водяной пар и другие испарения, но задерживал теплый воздух. Борис купил этот костюм для использования его во время охоты с вышек и засад, когда необходимо неподвижно просидеть на морозе несколько часов. На ноги он обул короткие саламандровские сапожки с мехом внутри. Взяв с собой деньги и документы, он вернулся к той стройке, где осталась Рыжик. Он, опять, незаметно для охранника проскользнул внутрь стройки, и пошел в паркинг. Бесшумно подобравшись к комнате, где находилась женщина, он увидал, что Рыжик не спит и пытается починить одежду, изодранную охранником, но её попытки обречены на провал. Как успел заметить Борис, повреждения её одежды были настолько серьёзны, что ремонту не подлежали. Кроме того, не спали и БОМЖихи, они, на чём свет, проклинали Рыжика, обвиняя её в том, что из-за её упрямства они потеряли тёплое место ночлега, а зима на носу и где теперь им спать? 

Тоже мне принцесса, – орала одна из них, – чего кобенишся, не Гришка, так какой-нибудь другой БОМЖ тебя трахнет и будет это делать, где ни попадя, хоть бы даже и на помойке. 

Не трахнет и никто меня не обидит, – раздался низкий обволакивающий голос Рыжика, – у меня, теперь, есть ангел-хранитель. 

Ха-ха-ха, тоже мне ангел-хранитель. А чего же он не посадит тебя за стол с Рождественским гусём, – осипшим голосом спросила БОМЖиха. 

Так он же ангел, он сам, наверное, не может, – тихо ответила Рыжик, – но я знаю, я чувствую он пришлёт мне человека, которого я полюблю, и с ним сяду за стол с блюдом, на котором будет Рождественский гусь. 

После этих слов Рыжика, которые, по-видимому, этих спившихся и махнувших на себя рукой женщин, заставили замолчать. Потом одна из них сказала: «Все это сказки. Но ты ещё молодая и полна надежд. Посмотри на меня, я тоже была такая как ты, а во что я, сейчас, превратилась. Дай тебе бог, чтобы сбылись твои мечты. А нам надо искать ночлег, потому, что нас в этой жизни ничего уже не ждёт. Собирайтесь бабы, поспать всё равно не удастся. А ты, Катерина, не ходи больше с нами». 

Так её зовут Катя, Катюша, Екатерина, – подумал Борис, – классное имя, как у наших Российских императриц. 

Катя, тоже, начала собираться. С тяжёлым вздохом она сложила свои вещи в пакет, потом обошла с горящей свечой всё помещение, осмотрев, не забыла ли чего и, взяв свою сумку, понуро, пошла на выход вслед за своими бывшими товарками. Когда они проходили через ворота, охранник Гриня не выдержал и, высунувшись из сторожки, обложил их матом. Одна из БОМЖих повернулась и громко сказала: «Катерина, а у твоего ангела-хранителя рука тяжёлая. Посмотри, какой фонарь Гришке навесил, то-то я думаю чё это так светло на улице». Охранник Гриша, аж, зашелся в оскорблениях но, памятуя стальные руки, державшие его голову, из сторожки не вышел. 

Ну, бывай здорова, Катерина, – сказала одна из БОМЖих и они повернули направо. Катя, зябко поведя плечами, пошла к автобусной остановке. Борис посмотрел на часы, время было чуть больше трёх часов ночи. Катя сидела на автобусной остановке и, стараясь согреться, терла свои руки. Разорванные брюки она поменяла на бордовую клетчатую юбку, в которой была днём, зато всё, что было под курточкой, судя по тому, как она мёрзла, было изорвано в клочья. Борис вышел из тени забора, огораживающего стройку на тротуар и, с деловым видом, зашагал к автобусной остановке. Мороз был не большим, но усилился ветер с моря, полный влаги. Он пронизывал насквозь. Даже в своём костюме с теплейшим бельём Борис почувствовал холод. Что уже говорить о Кате в легкой юбке, в курточке на рыбьем меху с изодранным в клочья бельём. Она дрожала от холода и по её лицу текли слёзы. Вид у неё был, как у мокрой курицы, ещё час и она замёрзнет насмерть. Борис, проходя мимо остановки, внимательно посмотрел не Рыжика, она в ответ посмотрела на него. Она ничего не сказала, но её взгляд был яснее слов, её глаза кричали: «Помогите мне». Борис остановился, минуту постоял, как бы, принимая решение, подошел к ней и, поздоровавшись, сказал мягким, негромким голосом: «Милая девушка, простите, что вмешиваюсь, но я транспортник и знаю, что первый автобус этого маршрута завтра выйдет на час позже, потому, что завтра воскресение. А до семи утра вы, здесь, превратитесь в сосульку, согласно прогнозу, мороз этой ночью ожидается до восьми градусов ниже нуля. Поэтому я позволю себе пригласить Вас к себе домой, живу я здесь неподалёку. За двадцать минут дойдём. Вам необходимо тепло, иначе ваше переохлаждение вызовет сильнейшую простуду, и вы можете заболеть. Меня зовут Борис. 

Даю вам честное слово, что приставать к вам не буду и лишать вас свободы действий также. Если вы согласны, то позвольте мне взять Ваш пакет и пойдемте». 

Вместо ответа, Рыжик протянула Борису свой пакет и попыталась встать, но её ноги подкосились и она, схватилась за руку Бориса, которую он своевременно ей подставил. Рука её была ледяная, Борис понял, что идти уже нельзя. Он оглянулся и увидал такси, которое медленно приближалось к ним. Подняв руку, он остановил машину, приказал таксисту заехать прямо во двор под дверь подъезда. Катя еле-еле держалась на ногах. 

Борис вытащил её из машины, прихватив её пакет и, практически, в бесчувственном состоянии затащил её в квартиру. Усадив её на диванчик в прихожей, он стянул с неё сапожки, её ноги были ледяными. Расстегнув её курточку, он увидал, что под курточкой, фактически, ничего нет, какая-то куча изодранных лоскутов. Он побежал в ванную комнату, открыл горячую воду, чтобы набрать ванную, затем взял свой махровый халат и одел на Катю, схватил тазик и, набрав в него горячей воды, прямо в чулках засунул её ноги в горячую воду. Она была в каком-то полузабытье, её тело сотрясал озноб. Он потрогал воду в тазике, где отогревались её ноги, вода была еле тёплая. Он понял, что полумерами не обойтись. Схватил её на руки и потащил в ванную комнату, где содрал с неё все её вещи и осторожно опустил её в горячую воду. Её тело было холодное как лёд, он испугался, что опоздал, но пульсирующая жилка на её виске подтвердила, что она жива. Он поддерживал температуру воды в ванной на отметке тридцать восемь градусов. 

Тело её было беломраморное. Борис принялся растирать её ноги и когда они порозовели начало розоветь и её тело. На её лбу появилась испарина, а на щеках румянец. 

Она пришла в себя и хотела что-то сказать Борису, но он прижал палец к её губам и повторяя,: « Тихо, тихо, всё уже хорошо», – вытащил её из ванной, обмотал огромным махровым полотенцем, вытер как смог и, понёс её в спальню. Положив её на постель, он снял с неё полотенце и укутал её в свой тёплый махровый халат, укрыл пуховым одеялом. 

Затем, побежал на кухню и набрал в бутылки горячей воды, сунул их под одеяло к ногам Рыжика. Ещё раз мотнулся на кухню и сделал чашку крепкого чая с малиновым вареньем, вернувшись в спальню, приподнял Катю, устроил её на своей груди начал, потихонечку, поить её чаем. Она, послушно, как ребёнок, открывала рот, когда Борис подносил к её губам ложечку с чаем. Выпив чай, она откинулась на подушки и уснула. Дыхание у неё было тяжёлое и какое-то лихорадочное. В груди, при каждом вздохе, раздавался хрип, который очень беспокоил Бориса. Он просидел рядом с ней около часа, прислушиваясь к её дыханию, постепенно дыхание у неё стало ровнее, хотя хрип не прекратился. Борис облегчённо, вздохнул. Он смотрел на лицо этой женщины и понимал, как она прекрасна, а воспоминания о её низком, обволакивающем голосе приводили его в юношеский трепет. Ещё, двенадцать часов назад он ничего не знал об этой женщине, а сейчас, он не мыслил своей жизни без неё. Он понял, что влюбился, по настоящему, впервые в жизни, он готов был сражаться за неё с кем угодно и с чем угодно. И теперь, в его сердце поселились огромная нежность и любовь к ней, а также огромное беспокойство и ответственность за эту, любимую им, женщину. Борис тихонько встал и поменял остывшую воду в бутылках у её ног, затем промокнул салфеткой испарину на её лбу. Кинув взгляд на часы, он увидал, что без четверти шесть и серый промозглый рассвет уже заглядывает в окна. Он потрогал рукой лоб у Кати и понял, что чуда не произошло. У неё была температура. Борис, матюгнулся, в сердцах про себя и, позвонил своему другу. Его друг и бывший муж его сестры, Альфред был очень хорошим хирургом урологом. Для Бориса это ничего не значило, он считал, раз ты медик, хирург ты должен знать, как лечить простуду. Дозвонившись до Альфреда, он вкратце изложил ему ситуацию и попросил, нет, потребовал чтобы Альфред срочно приехал к нему. Тот начал канючить, что Борис сошёл с ума, что сейчас только шесть утра, что его машина не под окнами, а в гараже…. Борис прервал его, сказав, что через двадцать минут будет у него. Альфред начал вопить, чтобы Борис сидел рядом с больной, а он, сейчас приедет, потом добавил, что его Марина Бориса проклянёт, потому, что он, только, настроился заняться с ней любовью, а Борис, своим звонком, поломал ему пух. 

Ты давай, скорее, приезжай, а с Мариной я договорюсь, – прервал излияния Альфреда Борис. 

Альфред прибыл через пол часа. Разделся, облачившись в белый халат, пошёл мыть руки, затем держал их под горячей водой некоторое время, чтобы они нагрелись. Затем он попросил Бориса помочь ему. Они приподняли Катю и посадили её. Альфред, стетоскопом, начал слушать её лёгкие со спины, затем попросил Бориса повернуть её грудью к нему и продолжил прослушивание, между делом заметив, какая Катя красавица. 

Её грудь просто бесподобна, – бубнил Альфред, переставляя стетоскоп между этими, так его восхитившими предметами. Затем, жестом показал Борису, что он может положить Катю и укрыть её. Сейчас тон его стал серьёзен. У неё воспалены верхушки обоих лёгких. 

Причём, капитально. Ты молодец, хотя действовал как дилетант. Ей необходим постельный режим дней на двадцать, – говорил Альфред, записывая что-то, – горчичники, прогрев, и лекарства. Сейчас я тебе выпишу рецепт, пойдешь в аптеку и всё купишь. Вот здесь я пишу, какое и сколько раз в день она должна принимать лекарство. Через неделю приеду, проконтролирую, не забывай, жесточайший постельный режим. Он встал и, пожав Борису руку, направился к выходу, на ходу, снимая халат. Борис пошёл его провожать, вильнул к бару, взял из бара бутылку французского «Наполеона» и вручил её Альфреду. 

Это что, взятка при исполнении, – сказал Альфред, глянув на бутылку. 

Нет, компенсация за ранний подъём, – тем же тоном ответил Борис. 

Они расцеловались, и Альфред вышел. Борис из окна посмотрел как он сел в свою машину и отъехал. Он подошел к постели и прислушался к дыханию Рыжика. Дышала она ровно. Тогда он, быстро, оделся и мотнулся в аптеку, которая находилась в квартале от его дома. Ему положили полный кулёк лекарств, он быстро вернулся домой и, прежде всего, дал Кате выпить жаропонижающее, а далее, что приписал Альфред. Катя была слаба как муха, не сопротивляясь, выпила все, что ей дал Борис. Он, ещё раз, поменял горячую воду в бутылках, плотно подоткнул её одеяло и сел в кресло напротив Кати и вытянул ноги. Он, потом, себя ругал, зачем он вытянул ноги, но, что сделано того не вернёшь, и он заснул резко, как выключился. 

Проспал он часа три и проснулся от ощущения пристального взгляда. Но его бывшая служба приучила его, проснувшись не делать никаких движений а, сперва, проанализировать окружающую обстановку. Вот и сейчас, он не пошевелив ни одной частью своего тела, слегка приоткрыл глаза. Он увидал, что Катя проснулась и лежит на спине, внимательно, разглядывая его. Большие часы, стоящие у кровати, показывали десять часов утра. Кате необходимо было принимать лекарства через каждые три часа, последний раз он ей давал лекарство в семь утра, поэтому, он открыл глаза полностью и встретился взглядом с Рыжиком. 

Доброе утро, прекрасная незнакомка, – с улыбкой сказал Борис, – пора Вам принять лекарство. Он взял из коробочки, куда сложил все медикаменты, таблетки предназначенные для приёма, налил в стакан тёплой воды и, приподняв голову Катюши, дал ей таблетки и воду, запить лекарства. Когда он ей давал лекарства, он отметил, что температуру удалось сбить. 

Может, все-таки, прекрасная незнакомка представится? – продолжал разговор Борис. 

Меня зовут Екатерина Дмитриевна Велехова, – своим дивным голосом представилась Рыжик. 

Очень приятно познакомиться, – сердечно продолжал Борис, – а я Борис Дмитриевич Астахов, для Вас можно, просто, Боря. 

Она захотела протянуть Борису руку и увидала, что на ней чужой халат. Катя опустила руки под одеяло и поняла, что она, абсолютно голая, её вещей нет, на ней чей-то чужой халат и всё. Поняв это, она густо покраснела и, помявшись, хотела спросить о том, кто её раздел и, вообще, что произошло. Борис это понял и в двух словах обрисовал ей ситуацию. Далее он сказал, что все её вещи он выкинул из-за их полной непригодности к дальнейшей эксплуатации. За это, он приносит ей свои извинения и даёт гарантию, что как только Екатерина Дмитриевна выздоровеет, он ей купит все необходимые ей вещи. А пока, вы мне скажете размер, и какой халат вы бы хотели, и не будем ханжами, я был бы рад, если бы вы мне написали размер вашего белья. Я думаю, что на первое время два комплекта вам хватит, а когда доктор разрешит вам выходить, мы с вами поедем в магазин и купим необходимое вам количество этой амуниции. Во время этой речи её лицо раза четыре поменяло свой цвет с красного на белый. 

А сейчас, с вашего разрешения, – продолжал Борис, – я вам приготовлю завтрак. Хотя готовить я не умею, но манная кашка, яичница, жареная картошка, отбивная мне, кажется, по силам. Вам сегодня доктор приписал манную кашку, ждите, сейчас, подам. 

Минут через двадцать Борис принес в фарфоровой миске манную кашу, помог Катюше сесть, попробовал кашу сам, сказав: «Съедобно» начал из ложечки её кормить. Она была ещё настолько слаба, что сама есть, не могла. Со стороны это выглядело, как будто большая очкастая сова кормит своего маленького птенчика, время от времени, вытирая его клювик салфеткой. Катюша, с трудом, но всё же съела миску каши, устав при этом так, что с трудом дышала, откинувшись на подушки. В это время Борис приготовил ей кружку горячего молока с мёдом и сливочным маслом. Вот тут началось настоящее сражение. Она, ни за какие коврижки, не хотела пить этот напиток. С кучей уговоров и огромным трудом Борису удалось влить в неё это молоко. Борис, от всего этого вспотел, а Катя так устала, что только её голова коснулась подушки, она тут же вырубилась. Борис сел в кресло и наблюдал за ней, прошло по времени всего, ничего, а положительная динамика уже присутствовала, меньше слышались хрипы в её дыхании, щёки её порозовели и имели цвет созревшего персика. Борис, с любовью, смотрел на эту женщину, и радость переполняла всё его существо. В этот раз она спала так крепко, что когда пришло время принимать лекарства, Борис еле-еле разбудил её. Она выпила лекарства и опять провалилась в оздоравливающий сон. В семь вечера, проснувшись, она спросила у Бориса, где у него туалет, хотела встать, но голова у неё закружилась и самостоятельно идти она не смогла. Борис подхватил её на руки и отнёс в туалет. Там усадив её, куда положено, сказал, что ждёт у дверей, если что-то ей понадобиться, чтобы позвала. Затем, Борис приготовил ужин и, покормив Катю, сел и сам перекусить. Налил себе рюмку коньяку и, положив перед собой лист бумаги, расписал, что ему нужно делать чтобы поставить её на ноги. 

В понедельник он позвонил своему шефу и взял отпуск, передав все дела своему заместителю. В то время, когда Катя спала, он успевал мотнуться по магазинам, купить продукты. Купил Кате два комплекта очень красивого, состоящего из одних кружев, белья белого и чёрного цвета, купил ей красивый и тёплый халат и глубокие, с мехом внутри, тапочки. Чтобы она могла ходить по квартире, купил ей красивую меховую жилетку, которая очень ей шла. Спустя десять дней явился Альфред и, облачившись в белый халат, заставил Катю задрать рубашку и слушал её лёгкие, Борис, от ревности, был готов его убить. Окончив прослушивание, Альфред похвалил их. 

Ребята, вы молодцы. И ты Бобчик и вы Катенька. Воспалительный процесс в легких купирован, но теперь Вам нужно очень беречься. На улицу ещё десять дней ни ногой, по квартире можете ходить, можете делать домашнюю работу, но которая вас не утомляет. Пить только горячее, либо тёплое. Очень полезно на ночь горячее молоко с мёдом и сливочным маслом. Увидав выражение лица Кати, сказал, что можно заменить молоком с содой, напиток более противный чем молоко с мёдом, зато отхаркивающий эффект лучше. 

Потом выписал новые лекарства и сказал, от каких можно отказаться. Затем встал и начал прощаться. Борис пошёл его проводить. Выйдя на лестничную клетку, Альфред не выдержал и провозгласил: «Какая все-таки красивая у неё грудь. Ты счастливчик Бобчик!» 

Проваливай, старый ловелас, думаешь, я не видел, что ты не так слушал её лёгкие, как пялился на её грудь, – сердито выговаривал Борис. 

Виноват мой друг, грешен. За что всю жизнь и страдаю, – ответил Альфред, пожимая руку Борису, и добавил, – через десять дней зайду, ещё раз её осмотрю. 

Зайдя в квартиру, он увидал, что Катя медленно ходит по квартире, с интересом, разглядывая обстановку. У Бориса квартира состояла из двух комнат, спальни и библиотеки, кухни- столовой и ванной комнаты. Была большая прихожая, в которой стоял маленький диванчик и был встроен стенной шкаф для одежды. 

В библиотеке стояли полки с книгами во всю стену, большой письменный стол, мягкий уголок для отдыха и шкаф для напитков. Когда Катя увидала количество бутылок и ассортимент напитков, она, присвистнув, закачала головой от удивления. 

Скажите мне Боря, – мягко произнесла она своим чарующим голосом, – вы, что любите выпить? 

Да Катюша, люблю, в хорошей компании да под хорошую закуску могу выпить. На праздник могу выпить. А, просто, чтобы пить и дурить свою голову,- не люблю. 

А откуда у вас столько этих бутылок, – продолжала допрос Катя. 

Дарят друзья, знакомые, сослуживцы, – задумчиво сказал Борис и продолжил, – иногда, на какой-нибудь праздник столько нанесут, что за год не выпьешь, так и накапливаются. 

А можно ещё вопрос, – продолжала Катя, – у вас очень много книг, вы, что их все читали? 

В основном все, – коротко ответил Борис. 

Но их тут, наверное, больше тысячи, – удивлялась она 

Почти две с половиной тысячи томов, – бесстрастно подтвердил Борис. 

Катя, задумавшись, вышла из библиотеки в кухню-столовую. Подошла к шкафу с посудой, посмотрела газовую плиту, открыла и закрыла холодильник, заглянула в посудомоечную машину. Затем, она осмотрела ванную комнату, погладила рукой Бошевскую стиральную машину. 

Катенька, – спохватился Борис, – раз вам разрешил доктор ходить по квартире, я покажу вашу зубную щётку. Вот она на полочке в этом стаканчике. 

Спасибо, – тихим голосом ответила Катя. 

Борис внимательно на неё посмотрел, она вдруг закрыла лицо и попросила на неё не смотреть, так как она не знает, как она выглядит. 

Тогда вы, девушка, можете пройти в ванную комнату, там зеркало в пол стены, там ваш пакет в котором, наверное, есть всё необходимое для макияжа, – дал ей направление Борис, – а я, пока, приготовлю нам обед. Услыхав про свой пакет, Катя, шустренько, вошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь. 

Борис пошёл на кухню, достал из холодильника заранее купленные два свиных челогача, отбив их специальным молоточком, посолив и поперчив, кинул их на сковородку. Затем, на другую сковороду, налив немного рафинированного подсолнечного масла, начал с руки крошить соломкой, предварительно, почищенную картошку, чтобы её поджарить. Накрыв крышкой сковороду с картошкой, он повернулся и увидал, что Катюша сидит у стола и наблюдает за ним. На её лице был макияж, глаза были подведены. Макияж был минимален, но Катюше удалось устранить следы болезни с лица. Он с улыбкой подошел к ней и положил ладонь на её лоб, температуры не было.  

Катюша, – бодро начал Борис, – раз у вас нет температуры, можно будет пообедать вместе за одним столом. Сейчас открою баночку испанских маслин и баночку тресковой печени. В ней какой-то очень важный витамин, который вам очень необходим. 

Борис достал из кухонного шкафчика две баночки и, споро, вскрыв их, выложил содержимое в специальные хрустальные вазочки. Затем, положил на стол две соломенные салфетки, поставил на них большие фарфоровые тарелки в виде неправильных квадратов. Затем мотнулся к плите и, открыв крышку, помешал картошку. Одновременно перевернул челогачи в другой сковородке. Прошло десять, пятнадцать минут, и стол был сервирован. 

Аппетитно пахнущая картошка парила из глубокого блюда, на плоском блюде, ещё пузырились маслом два челогача, в хрустальной вазочке, порезанная на мелкие кусочки, 

отливала янтарём печень трески украшенная ломтиками лимона, рядом, в такой же вазочке поблёскивали матовым отливом чёрные оливки. На краю стола стояла бутылка трёхзвёздочного армянского коньяка и большая бутылка «Пепси-колы». Перед каждым прибором Борис поставил по хрустальной рюмке и хрустальному бокалу, слева от прибора положил тяжелую серебряную вилку и такой же нож. Справа лежала кремовая льняная салфетка, продетая в витое серебряное кольцо. Всё это, вместе с кремовой скатертью лежащей на столе, создавало праздничное настроение. 

Борис встал за спинкой одного из стульев и пригласил Катю к столу. Когда она села, он помог ей придвинуть стул поближе и, обойдя стол сел напротив её. Затем, взяв бутылку с коньяком, налил себе рюмку и в Катину тоже капнул. А в бокалы налил, предварительно подогретую, Пепси-колу. Потом он загрузил тарелку Кати, положив ей челогач, жареной картошки, тресковой печени и оливок. Точно так же, но в больших количествах, загрузил свою тарелку. После этого, поднял свою рюмку и сказал: «Сегодня, Катя у меня счастливый день. Я счастлив оттого, что Вы выздоровели. И поднимаю эту рюмку за ваше здоровье, за то, чтобы вы никогда не болели и за то, чтобы исполнились все ваши мечты». Он протянул к Кате свою рюмку, хрусталь зазвенел празднично и весело и они принялись за закуску. Борис любил поесть, делал это мощно и с аппетитом. Все, что он приготовил, было вкусно, и Катя, тоже, отдала дань свежее поджаренному мясу и другим закускам. Но она была ещё слабой и Борис, заметив это, подхватил её на руки и отнёс в спальню. Когда он её укрывал одеялом, она уже спала. Борис вернулся к столу, налил себе ещё рюмку коньяка и выпил за мысленно произнесённый тост, который звучал так: «За то, чтобы мне удалось завоевать её любовь». Хорошо поев, вымыв посуду и убрав со стола, он пошёл в библиотеку, где оборудовал себе спальное место сразу, как Катя появилась в его доме, и прилег отдохнуть. Полный желудок, немного алкоголя, удачный день, – всё вместе навевало дрёму, и он уснул, как только его голова коснулась подушки. 

С каждым днём Катя становилась все крепче и здоровее, спустя пару дней она забрала у Бориса некоторые функции на кухне, уже не разрешала ему мыть посуду, чистила овощи для приготовления блюд и наступил однажды день когда, вернувшись из города и войдя в прихожую Борис ощутил аромат свежее сваренного борща. Заглянув в кухню-столовую он увидал хорошо сервированный стол, посреди стола стояла накрытая крышкой супница из которой доносился этот восхитительный запах. Напротив стола стояла Катя с красиво уложенными рыжими волосами, прекрасным макияжем в кокетливом передничке поверх халата и с аристократической бледностью на лице от волнения. Её изумрудные глаза сияли каким-то внутренним светом. Она ожидала, что Борис что-то скажет, а он зациклился на этом кокетливом передничке, судорожно вспоминая, откуда он мог взяться, и когда он вспомнил, он испугался, что Катя из-за этого передника может подумать, бог знает что. Собственно, почему бог знает что. Подумает она абсолютно правильно, как же я мог так лохануться, ведь я же всё выбрасывал, а этот кокетливый кусочек тряпки, по-видимому, лежал где-то в кухонном шкафу куда он не догадался посмотреть, и теперь всё может рухнуть. Его обуял ужас. Это отразилось в его глазах и, Катя увидала. Она, резко, побледнела и сказала, с трудом подбирая слова: «Судя по вашему лицу ,Боря, я превысила свои полномочия, я всё делала без вашего разрешения. Простите меня, но я хотела вам помочь, хоть чем-то отплатить за то добро и заботу, которой вы меня окружили в вашем доме. Я старалась и-и»…. Голос её сел и слёзы потекли из её глаз. 

Борис бросился к ней, подхватил её на руки и, начал её целовать везде куда попадал, в лицо, в шею, в глаза, нос. Он чувствовал на губах её солёные слёзы, руки его обнимали невесомое, но такое родное её тело. Его переполнял восторг оттого, что она с ним. Что она рядом. Что она что-то для него сделала. Он, как ненормальный, повторял одно и тоже: «Вы меня неправильно поняли Катенька, я очень рад и спасибо вам, я, просто, был сильно удивлён и не мог совладать с эмоциями. Это великое счастье для меня видеть вас здоровой, вы меня неправильно поняли Катенька, я очень рад и т.д.»  

Она, очень осторожно, дала понять Борису, чтобы он её опустил на пол, и как только он это сделал она, с улыбкой на лице скомандовала: «Раз так, то отпустить повара и шагом марш мыть руки. Будем обедать». 

Есть, шагом марш мыть руки, – подыграл ей Борис. 

Он сел за стол, удивляясь, как здорово она его сервировала, даже, из лоскутков соорудила искусственную розочку, которая выглядела как живая. Она взяла тарелку Бориса и налила ему борща, подав отдельно в маленькой розеточке чищеные зубчики чеснока. 

Если Вы никуда не собираетесь идти то можете с борщом съесть пару зубчиков чеснока, очень полезно и предохраняет от гриппа, – рассудительно посоветовала она. 

Потом она налила себе в тарелку борща и села напротив Бориса, но есть, не начинала, ожидая реакцию Бориса. Борис взял первую ложку борща в рот и обалдел от удовольствия. Такой вкусный борщ ему не приходилось есть со времени смерти его матери. У многих людей он был в гостях, но нигде, даже, близко похожего на этот шедевр, что приготовила Катя, он не пробовал. Он ел Катин борщ и урчал от удовольствия. Когда в перерыве между двумя ложками он взглянул на Катю, то увидал, что её глаза сияли счастьем. По-видимому, все нормальные женщины так устроены. Они счастливы, когда мужики хорошо едят их стряпню. Как только Борис разделался с борщом, Катюша подала второе блюдо, которым добила Бориса окончательно и бесповоротно. Это было обыкновенное жаркое по-домашнему сделанное в казанке. Какие ингредиенты она добавляла в мясо с картошкой, Борис не знал, и не мог догадаться, но это было так вкусно, что он, чуть, язык не проглотил. Напоследок Катюша достала два высоких стакана и налила себе и Борису клюквенного морса. Кисло- сладкий, бодрящий, изумительный морс. 

Разомлевший от вкусной еды Борис с любовью смотрел на Катюшу, а она быстро собрав посуду в мойку, стала её мыть. Борис вскинулся ей помочь, но она своим чарующим голосом сказала, чтобы Борис не вмешивался в женские дела, она сейчас здорова и полна сил, и для неё удовольствие заниматься домашней работой. Борис сидел и смотрел, как она мыла посуду. Её движения были по-женски плавными и грациозными. Её тоненькая, стройная фигурка, затянутая на талии передничком была совершенна и вызывала желание. Её стройные ножки, продолжая линию сексуальных бёдер, не вступали с ними в противоречие а подчёркивали их сексуальность. Рукава халата она закатала выше локтей и её руки с бело мраморной кожей настолько нежной, что сквозь неё просвечивались вены, своими плавными, исконно, женскими движениями, усиливали её привлекательность и, Бориса потянуло к ней с такой силой что он, почувствовав, что сорвется и накинется на неё, предпочёл за лучшее выйти. Он пришёл в библиотеку, взял с полки первую попавшуюся книгу и уставился в неё, пытаясь читать. Но у него ничего не получалось. Перед глазами была она, её бёдра, грудь. Борис, скрипнув зубами, зажмурился. Но видение не исчезало. Тогда он пошёл в спальню и включил телевизор. В это время шло остро сатирическое шоу которое отвлекло Бориса. 

Так прошло ещё четыре дня. Катюша полностью окрепла и всю домашнюю работу взяла на себя, она готовила еду, убирала в квартире, мыла посуду и отвергала любые попытки Бориса ей помочь. У неё в руках появилась сила, как-то в шутку Борис согласился на её предложение сразиться с ней в армрестлинг, естественно, он ей поддался, но почувствовал, что сила есть. Зато, она возмущалась, встала напротив Бориса, поставила руки на талию, задрала свою рыжую голову (ей приходилось задирать голову, когда она говорила с Борисом, так как она была меньше его сантиметров на тридцать) и кричала, что Борис не сопротивлялся, что это не честно и т.п. Со стороны это выглядело так, будто взъерошенный воробей нападает на здорового чёрного кота. Она добилась от Бориса обещания сыграть с ней, по настоящему, через неделю. За два дня до рождества пришел Альфред, Бориса дома не было. Катя впустила его и не знала как себя вести. Альфред взял инициативу в свои руки. Сняв верхнюю одежду, облачился в белый халат, достал стетоскоп и, добродушно балагуря с Катей, всё-таки заставил её обнажить грудь. Но лицо повернул в сторону и, внимательно, прослушал её лёгкие, потом, он попросил Катю покашлять, потом стучал костяшками пальцев по её спине. Попросил открыть рот и показать язык, в общем, произвел комплексный осмотр пациентки и остался доволен. Достал из своего портфеля бланк больничного листа и хотел его заполнить, но Катя сказала, что она временно не работает и ей не нужен больничный лист. Тогда он взял чистый лист бумаги и принялся писать для Бориса записку, а Катя вышла на кухню и вернулась через пять минут с подносом, на котором было две чашечки ароматного кофе, в маленьких вазочках конфеты и печение, стояла бутылка коньяка и большой коньячный бокал. Альфред был приятно удивлен. Короче когда Борис пришёл домой он увидал слегка пьяного Альфреда за столом с Катей, которую он развлекал анекдотами. Борис комплексами не страдал, поэтому, раздевшись, присоединился к весёлой компании. Катюшка мотнулась на кухню и принесла ему кофе и пустой бокал. Но перед тем как налить себе коньяк, Борис потребовал у Альфреда отчёт.  

– Я тебе все написал в записке, прочтёшь. Там есть рекомендации, как вам себя вести, чтобы избежать рецидива. Но основное это то, что твоя Катюша полностью здорова, вот и давай за это с тобой выпьем, – сказал Альфред, заплетающимся языком наливая коньяк в бокал Бориса. Борис, от радости, обнял Альфреда и расцеловал его. 

– Бобчик, что ты меня целуешь? Ты целуй свою Катюху. Я тебе не хотел говорить, но её положение было критическим, она, молоток, выбралась, фактически, с того света, а ты, Кувалда, помог ей в этом, – витиевато излагал Альфред. 

-Слышишь доктор, ты, что за рулём и так нахрюкался, – встревожено спросил Борис. 

– Да, на служебной, и сейчас, поеду домой, только расскажу Вам последний анекдот. Летит самолёт чартерным рейсом. В салоне пассажир, старенький миллионер. Стюардесса принесла ему виски и, подавая бокал наклонилась и увидала, что у него расстёгнута ширинка и из неё торчит кончик его члена. Она была правильно вышколена и умела обращаться с ВИП клиентами. Она наклонилась к миллионеру и сказала: «Сэр, я вам скажу сейчас такое, что вы невольно улыбнётесь».  

– Я вас внимательно слушаю деточка, – ответил он 

– У вас, сэр, расстёгнута ширинка на брюках и из неё торчит кончик вашего члена, – продолжала стюардесса. 

Миллионер действительно улыбнулся и привел в порядок свои брюки. Стюардесса пошла к себе. 

Когда она, через некоторое время, проходила мимо него, он остановил её и сказал: « Хотите, я Вам скажу нечто такое, от чего вы будете смеяться весь день». 

Да сэр, – заинтересовалась она. 

Так вот это был не кончик моего члена, – спокойно продолжил он. 

А что же это было, сэр? – недоумённо спросила она 

Это был он, весь.- Ответил миллионер. Отсмеявшись, Борис проводил Альфреда к его служебной машине и они попрощались. 

Когда он вернулся домой, то увидал, что Катя стоит у окна, обхватив себя руками и задумавшись.  

Катенька, ура! Вы полностью здоровы. Теперь, вам можно выходить на улицу. Да, можно, а в чём вы выйдете? – сперва, бодренько, а затем озадаченно спросил Борис. И тут же попытался решить этот вопрос, согласовать его с Катей. 

– У нас есть два пути, первый состоит в том, что вы мне сейчас напишете размеры всего, что вам необходимо. В двух кварталах от нашего дома (Борис не заметил что сказал не моего а нашего, а Катя это уловила в то же мгновение и щёки её порозовели ) есть торговый центр и я куплю всё, что вы закажете. 

Второй путь, – продолжал Борис, – применяется в том случае, если вы стесняетесь меня и не можете мне заказать тёплое бельё или ещё что-то такое интимное, чего вы бы не хотели, чтобы я вам покупал. Он состоит в том, что я приглашаю свою приятельницу, и она вам купит всё, что вам необходимо. 

Катя, услыхав слово, приятельница, отвергла второй вариант сразу. И они сели за стол обсуждать её будущий гардероб. Борис сбегал в библиотеку и принес рулетку. 

Начнём с головы, – радостным тоном возвестил Борис, – купим вам меховую шапку. Какой фасон предпочитает мадам? – спросил Борис, – нарисуйте. Несколькими штрихами 

Катя нарисовала, какой фасон шапки она бы предпочла. 

Прошу указать цвет меха, – продолжал Борис, – на рыжих волосах хорошо будет смотреться тёмная норка, либо белый писец. Чего хотела бы дама? 

Дама захотела темную норку. Затем, начали обсуждать какое должно быть у неё зимнее пальто. Далее, перешли к зимним на низком каблуке сапогам, далее к брючному костюму, и т.д. и т.п. Катя, сперва, стеснялась, но потом, как истая женщина, когда идёт разговор об одежде, увлеклась и через пару часов, будущий гардероб Кати обрёл реальные очертания. Учли все, включая колготки, тёплые штанишки-трико. 

Борис подошёл к секретеру, выгреб из него все наличные деньги, взял свою кредитную карточку и пошёл одеваться Катя, придя в себя, опомнилась и стала на пути Бориса. 

– Боря, вы меня простите, я глупая женщина, увлеклась тряпками, а они, сейчас, стоят сумасшедших денег. Давайте пересмотрим список и оставим только самое необходимое и дешёвое, – умоляюще просила Катя. 

Милая Катюша, во-первых я выбросил вашу одежду и обязан вам возместить то, что выкинул. Во- вторых меня с детства учили так, что лучше заплатить дороже, но купить хорошую вещь которая будет служить долго, не теряя формы и цвета, чем купить дешёвое или китайское. Через день, что одно, что другое потеряет форму и цвет и всё можно выбрасывать, – категоричным тоном возразил Борис. 

– Хорошо, я с вами согласна, – ответила Катя, – тогда, давайте договоримся с вами. То, что вы мне купите, будет моим долгом. Я вам, потом, верну деньги за все вещи, которые вы мне купили. 

– За минусом стоимости вещей, которые я выкинул. По рукам? – предложил Борис. 

По рукам, – протянула свою руку Катя.  

Борис хлопнул легонько по её ладошке и выскочил за дверь.  

Его не было часа три. Когда он открыл входную дверь, навьюченный как верблюд тюками, пакетами, коробками, то еле пролез в неё. Катя подбежала чтобы ему помочь, потянула у него из рук несколько предметов, но удержать не смогла и все упало на пол, посреди прихожей образовав солидную кучу. Борис сел на диванчик вытер со лба пот, в это время Катюша подала ему стакан морса. Он выпил его одним духом и, встав, разделся. 

После этого занес все пакеты, свёртки и тюки в спальню и объявил, что дефиле начнётся через полчаса в библиотеке. 

Катюша побежала в спальню, распаковывать пакеты, а Борис, убрав в угол своё постельное бельё, развалился на диване, предвкушая удовольствие от дефиле. Рядом в спальне раздавались восторженные охи и ахи.  

Он, вклинился в промежуток между охами, и прокричал в спальню – Дорогая модель! У вас осталось двенадцать минут до начала дефиле. Не заставляйте публику ждать.  

Затем подошёл к бару взял бокал из толстого стекла для виски, кинул в него несколько кубиков льда, плеснул на два пальца благородного бурбона и, потягивая виски, расположился напротив двери библиотеки. В прихожей света не было, зато библиотека освещалась шестью стоваттными лампочками люстры, поэтому, когда Катя появилась в брючном костюме тёмно синего цвета в тонкую голубую полоску, с глубоким вырезом пиджака, открывающим её высокую и красивую грудь, в лаковых чёрных остроносых туфельках на высоком каблуке, Борис ахнул и зааплодировал. Катя прошлась перед ним два раза и оба раза улыбалась ему так, что у него ёкнуло сердце. Борис назвал Катю в этом костюме королевой офиса. Следующая модель была одета в красный свитер с белой вставкой на груди, бордовую юбку из шотландского сукна в чёрную клетку, черные тёплые колготки и замшевые чёрные ботиночки на низком каблуке с красными шнурками. Рыжие волосы, распущенные волной, покрывал красивый вязанный берет в тон юбки. Сверху была одета тёплая черная куртка фирмы «Коламбия». Сюда прилагался и чёрный свитер с высоким воротником. Борис назвал эту модель –Уикэнд. 

Следующая модель была одета в норковую тёмно-коричневую шапку, в черное длинное пальто прямого покроя с воротником из крашенного в чёрный цвет песца, в сапожках на низком каблуке, отороченных по голенищу чёрным мехом и свисающими по бокам каждого сапога меховыми помпонами и в чёрных блестящих перчатках. Через шею был небрежно обмотан длинный красный шарф с кистями на концах. Эту модель он назвал Одесская зима. 

Последняя модель, показанная Катей на этом дефиле была вне конкурса. Борис купил это вечернее платье на свой страх и риск без согласования с Катей. Она долго не появлялась, Борис начал волноваться, но когда она вступила в ярко освещённую библиотеку, Борис замер от восхищения. Её волосы были подняты в высокую причёску, открывая полностью её длинную шею, маленькие завитки на затылке делали его особенно притягательным для поцелуя, два длинных локона небрежно спускались с её висков. Малахитового цвета платье с глубоким декольте подчеркивало её изумрудные глаза и открывало великолепный вид на её изумительную грудь, низ платья наискось обрезанный и отделанный крупными цветами из тёмно зелёного бархата открывал её стройные ноги одетые в тончайшие колготки телесного цвета с блёстками, обута она была в остроносые чёрные лаковые туфельки на высоком каблуке. 

У Бориса от всего увиденного отвисла челюсть, он долго ничего не смог произнести, только спустя некоторое время он сказал одно слово: «Богиня». 

Через несколько минут появилась Катя раскрасневшаяся, возбуждённая в своём домашнем халатике тёплой жилеточке и в тапочках. Но причёска богини осталась. Она вопросительно посмотрела на Бориса. 

Борис посмотрел на часы, время было около восьми вечера и, он сказал Кате: «А как вы смотрите на то, если мы с вами пройдёмся до ночного клуба «Палладиум», он недалеко от нашего дома, и выпьем там по чашечке кофе и немного потанцуем? У вас есть силы для такого похода?» 

Я думаю что справлюсь, только я никогда не была в ночном клубе и не знаю что мне одеть, – с радостью отвечала Катюша. 

Мне кажется, что поскольку сегодня будний день и это ваш первый выход на воздух после очень тяжелой болезни, подойдёт модель «Уикэнд», но с очень тёплым бельём и шарфом через который вы будете дышать. На ноги обязательно тёплые ботиночки с теплыми шерстяными носками. Договорились?  

Я согласна, договорились, – и Катя побежала в спальню переодеваться. 

Борис так же оделся тепло. Он надел черные брюки, черную рубаху, кофейного цвета мощный вязаный свитер с остроугольным вырезом на груди. На ноги он обул черные замшевые модельные туфли. Сверху, вместо пальто, была надета тонкая итальянская дубленка черного цвета, которая смотрелась очень элегантно. В общем, когда появилась Катя и встала рядом с Борисом перед большим зеркалом, пара получилась замечательная. 

Катя выглядела как молодая шаловливая девчонка рядом с солидным, высоким, элегантно одетым и красивым мужчиной.  

Ну, вперёд Катюша, – подставил ей локоть Борис. Она важно взяла его под руку, и они вышли во двор. Погода была безветренная, лёгкий морозец сковал лужицы. Температура воздуха была около пяти градусов мороза. Борис остановился и поправил Кате шарф, закрыл более тщательно её горло, чем дал соседкам, кучка которых попалась на их пути, новую тему для обсуждения. 

Они шли по улице не торопясь, Борис ощущал, что рука Катюши тёплая, щеки её порозовели на морозе здоровым румянцем. На её губах блуждала еле заметная счастливая улыбка. Было видно, что ей доставляет удовольствие дышать свежим морозным воздухом, идти рядом с высоким и красивым мужчиной и ловить восхищённые взгляды проходящих мимо мужчин и завистливые женщин. Когда они были возле ночного клуба, то увидали на противоположной стороне улиц у мусорных контейнеров бывших товарок Кати, одетых в грязные лохмотья. Они рылись в мусорных контейнерах, выискивая что-то для себя. Борис сделал вид, что он не обращает внимания на этих дам, А Катя остановилась и глаза её наполнились слезами. Борис проследил её взгляд и спросил: «Катюша, вам жалко этих несчастных женщин? Знаете, мне тоже». 

Борис достал кошелёк, выудил из него сто гривен и, дав их Кате, сказал: «Отдайте эти деньги женщинам и скажите, что мы их поздравляем с Рождеством, ведь оно через два дня». Катя взяла деньги и перейдя через дорогу подошла к БОМЖихам и что-то им сказала. Затем протянула деньги той, которая её меньше месяца назад продала охраннику Грине. Затем повернулась и пошла к Борису. БОМЖиха, придя в себя, перекрестила в спину Катю. Они вошли в кассу, купили билеты и вошли в клуб. Время было около десяти вечера, для ночного клуба это раннее время. Народа было мало и они, раздевшись, прошли в бар. Там они сели за уютный столик, в углу у окна и заказали кофе капучино обоим, Катюше бокал красного сухого подогретого вина, себе Борис взял виски со льдом и Пепси колой. В баре был полумрак, на окнах была рождественская мишура из диодных маленьких лампочек, играла тихая музыка, какой-то, очень, старый блюз. Катя сидела напротив и глаза её мерцали загадочным светом. Борис поднял свой стакан и предложил тост за победу Кати над болезнью и, выпил весь виски от полноты желаемого чувства. Благородный Бурбон, тут же, отозвался лёгким приятным шумом в голове, как будто волна морского прибоя накатывается на берег. И так Борису стало хорошо, что ему казалось, будто он на старинном корабле, который, покачиваясь на океанской волне несет его в будущее, а путь его кораблю указывают два мерцающих огонька в глазах его любимой женщины Кати. Он взял руку Кати в свои ладони, и её красивая рука с тонкими длинными пальцами, с нежным розовым маникюром на ногтях, доверчиво лежала в его больших и грубых ладонях. Ему было спокойно и радостно. Вдруг он услыхал голос Кати, этот низкий, обволакивающий и чарующий голос 

– Боря, а почему вы меня ни о чём не спрашиваете? Я, уже, живу в вашем доме около месяца, вы меня кормите, поите, одеваете и сегодня даже развлекаете, при том ничего обо мне не знаете и не стремитесь узнать. Да, я понимаю, вы благородный человек. 

Подобрав меня замерзающую на улице, вы меня обогрели, вылечили, одели и обули, за что я вам, очень, благодарна, я вам буду обязана всю жизнь. Но вы же ничего про меня не знаете. А вдруг, я воровка и ограблю вас или, того хуже, задумаю посягнуть на вашу жизнь, имущество и ваш дом. То, что происходит, на мой взгляд, невероятно, вы не похожи на легкомысленного мальчика. 

– Да, милая Катюша, вы правы. Я не легкомысленный мальчик. Я тридцатишестилетний, взрослый человек привыкший отвечать за свои поступки. Я не задаю Вам никаких вопросов потому, что уважаю Ваше право рассказать или не рассказать. Если у вас появится желание мне что-то рассказать, поверьте, более благодарного, внимательного и понимающего слушателя вы вряд ли найдёте. Конечно, спасти вас в той ситуации был долг любого благородного человека, но не, только, чувство благодарности я хотел у вас пробудить, а всё остальное, вообще, по моему мнению, не стоит, даже, вспоминать, – обстоятельно с некоторой ноткой горечи в голосе ответил Борис. 

Катя хотела что-то возразить но в этот момент кто-то хлопнул Бориса по плечу со словами : «Привет Боб, куда ты, к чёрту, запропастился, тебя уже месяц народ разыскивает. А он уединился с красавицей и в упор не видит своих друзей. Борис повернулся и увидал своего старого друга Ефима Шарканского. Они познакомились в реставрационных мастерских, где в молодости вместе трудились. Фима был чистокровный еврей, но, судя по его поведению, его никто не смог бы назвать евреем. Он был любитель выпить в компании, был страшным бабником, любил друзей и, у него их было, очень, много. К тому же он был похож на известного певца Муслима Магомаева. Причём, похож так, что если их поставить рядом, то отличить одного от другого трудновато. Фимка этим сходством часто пользовался, если в гостинице не было мест, то для Муслима Магомаева, всегда находился хороший двухместный номер, а то и люкс. 

Борис встал поздоровался с Фимой, представил его Кате и предложил присесть с ними.  

Что тебе заказать, – спросил Борис, – виски, коньяк, кофе, или ну его? 

Конечно ну его, – ответил Фимка, – я уже нагрузился, а надо ещё до утра продержаться. 

Ты, лучше, скажи, где ты нашёл такую красавицу, – продолжал Фимка, неуклюже делая комплимент Кате. 

Лучше тебе не знать, – подумал Борис, а вслух сказал, что встретился с Катенькой в торговом центре, ему показалась, что она приценивается к джипу марки «Додж» и он, как автомобилист со стажем, позволил себе дать ей некоторые советы, ну а потом пригласил её сюда на кофе. Катя любезно приняла приглашение. 

Вы знаете, Катя, – кинулся рекламировать Бориса Фимка, – он таки классный инженер–механик автомобильного транспорта. Лучше его, Катюша, в этих железках никто не разберётся. Ладно, отдыхайте, не буду вам мешать, – продолжил разговор Фимка. 

Затем он встал, поцеловал ручку Кате и отошёл. 

Борис проводил его взглядом и увидал, что он подошёл к группке молодых дам, которых Борис близко знал, и начал им что-то оживлённо рассказывать, кивая в их сторону. Вот трепло, – подумал Борис и пригласил Катю танцевать. Из динамиков лилась волнующая музыка старого блюза, где соло на трубе исполнял великий Луи Армстронг. 

Когда Борис положил свою руку на талию Кати он почувствовал, как затрепетало её тело, она прильнула к нему, и они танцевали никого не видя и, чувствуя только друг друга. Она положила голову к нему на грудь. Перед лицом Бориса, была её нежно-розовая щёчка, и маленькое ушко, которые Борис хотел поцеловать, до ломоты в зубах и, с большим трудом, сдержал себя. Когда они шли к своему столику, Катюша заметила, несколько оценивающе-ненавидящих взглядов молодых дам и, побледнела. Борис увидал её бледность и, подумав, что она утомилась, предложил ей пойти домой. Она согласилась. 

Они вышли в гардероб, оделись и вышли на улицу. Сверху падал мелкий снежок, который в свете уличных ламп выглядел как поток серебристых гирлянд протянувшихся с неба на землю. Мелкие снежинки падали ему на голову серебря его волосы и делая ресницы Кати пушистыми как у снегурочки. Было начало первого, и продавцы рождественских товаров, ещё, надеялись что-то продать запоздавшим прохожим. Борис с Катей, завороженные снегопадом, тихо шли по направлению к дому. Катя, обняв обеими руками левую руку Бориса, закрыла глаза, полностью, положившись на него и, Борис вел её нежно и аккуратно. Придя домой, они разделись и, переодевшись в домашнюю одежду, направились в столовую, Катя предложила совместное чаепитие. Борис, надеялся на продолжение прерванного в ночном клубе разговора. Но Катюша, подав чай и вазочку с печением, была задумчива и молчалива. Борис, чтобы заполнить возникшую паузу, спросил какие у Кати планы на Новый год, не подумав о том, что она по-своему может интерпретировать его вопрос. Так оно и получилось. Катя отложила чашку с чаем и сказала: «Боря, я понимаю, что мне пора уходить. Вы сделали всё, что могли для меня и я очень вам признательна. Но дело в том, что мне некуда идти. У меня нет ни дома, ни родных, ни друзей. Хотя, быть может, всё у меня есть, просто, я ничего не помню. Я себя вспоминаю в больнице, где я лежала с сотрясением мозга после аварии, в которую попала вся моя семья, папа, мама, брат и я. Все погибли, кроме меня. Машина сгорела, вместе с документами. У меня после аварии наступил провал в памяти. Я не могу вспомнить в каком городе и, по какому адресу мы жили, есть ли у меня родственники и где они живут. 

Я, даже, не уверена, мои ли эти имя отчество и фамилия. Я не знаю, сколько мне лет. Вся моя прошлая жизнь как ножом отрезана в момент этой страшной аварии, а настоящая начинается в тот момент, когда я пришла в себя в больнице. Когда меня поставили на ноги в больнице, там меня больше держать не могли. Кое-как там одели меня, и я ушла. Я прибилась к БОМЖам и вместе с ними ночевала, где придётся, ела что попадётся. Но когда наступили холода, нужно было либо идти в проститутки, тогда жильё давали, а вместе с жильём и по пятьдесят, шестьдесят клиентов ежедневно. Обращение хуже, чем с собакой. Вот я и решила, буду с БОМЖами. Но и тут, как вы понимаете, покоя не было. Там, где вы меня нашли, рядом со стройкой в подвале, нам охранник, за деньги, разрешил переночевать в тепле. Он же договорился с моими товарками и хотел меня изнасиловать, я сопротивлялась, как могла. Он изодрал мне всё бельё, мои брюки и чулки, и когда мой….., ну, в общем, у него ничего не получилось, и он выгнал нас из тёплого подвала. Мои товарки, которым вы сегодня дали сто гривен, обозлились на меня из-за того, что я не согласилась переспать с охранником и, они лишились тёплого ночлега. Ну а дальше вы всё знаете. У меня к вам Боря просьба, разрешите мне ещё немного пожить у Вас, пока я не выясню кто я такая и не найду своих родственников. Я обязуюсь убирать в вашей квартире, стирать ваши вещи, готовить вам пищу и заботиться о вас».  

Наступила тишина, какая бездна несчастья молодой женщины разверзлась перед Борисом. А Катя поднявшись из-за стола подошла к окну. Она стояла на фоне окна, обняв себя руками, такая маленькая нежная и беззащитная Борис не выдержал, подошел к ней и осторожно и нежно обнял её, она повернулась к нему и, обхватив его руками, прижалась к нему. Он начал её целовать в лоб, глаза, щеки и она сама протянула ему губы и они застыли в долгом и упоительно сладком поцелуе. Её дыхание было так свежо, её губы и рот так сладки и возбуждающи, что Борис, не прекращая поцелуя, подхватил её на руки и понёс в спальню, где положив на кровать, он аккуратно и нежно раздел её, не переставая целовать её длинную шею, он целовал её великолепную грудь нежно покусывая её соски и не выпуская её из ладоней , он гладил её лобок и внутреннюю поверхность её бёдер, он любил и боготворил её. Её тело отвечало на каждую ласку, оно стремилось к Борису и, когда наступил апогей ласок Бориса, Катя обняла его, обхватила его ногами, и он ринулся в неё мощно и неудержимо. Она застонала от этого напора, стонала все громче и громче, а потом крик удовлетворения сотряс всё её тело….. 

Борис всплывал из этого омута наслаждения долго, но всё же раньше, чем Катя. Она лежала на постели, раскинувшись и, ничего её не прикрывало. Борис смотрел на её прекрасное тело, освещаемое светом луны, которая решила подсмотреть за ними. Но увидала великую любовь и задержалась, освещая своим серебряным светом самое прекрасное творение Бога,- любящую женщину. Борис любовался совершенством линий Кати, он положил свою ладонь на её грудь и очень легко и нежно ласкал её сосок, поглаживая атласную её кожу. Катя пришла в себя и прижалась сильно грудью к его ладони, начала целовать его плечо, шею, лицо. Гладила ладонями его грудь, ерошила волосы на затылке, затем легла на него, осыпая его поцелуями, потихоньку сползала вниз. Затем раздвинула ноги и впустила его в себя и села на Бориса. Более прекрасной наездницы у него, ещё, не было. И всё началось сначала, И всё было, и неземной восторг обладания, и пот от наслаждения и победный крик общего пика счастья… 

Заснули они, обнявшись, опустошенные и счастливые тогда, когда Луна ушла с небосклона, а на её место взбиралось солнышко.  

Утром около десяти Борис проснулся с ощущением, необыкновенно, счастливого человека. Катя ещё спала. Борис тихо, чтобы не потревожить её сон, выполз из постели, хорошо укрыв Катюшу одеялом. Она улыбнулась и пробормотала что-то во сне, потом взяла руку Бориса, поцеловала её, прижала к своей груди и опять уснула. Борис подождал несколько минут, потом, очень ласковым движением убрал руку, наклонился и поцеловал Катюшу в шейку и направился в ванную комнату. Он стал под прохладный душ, побрился и к моменту, когда Катя проснулась, он приготовил им завтрак. Катя появилась на кухне, когда он заканчивал сервировать стол. В халатике нараспашку она с разбега прыгнула на Бориса и влепила ему поцелуй в его выбритую и благоухающую «Боссом» щеку. 

- Ты, почему меня без работы оставил, – весело стала она ему пенять за то, что он приготовил завтрак. 

Борис, держал Катю на весу, обнимая её обеими руками целовал её в лицо, шею рыжие волосы, в общем везде куда попадал и тем же тоном ответил ей: «Я это сделал потому, что люблю тебя моя Екатерина первая и последняя. И ещё потому, что это мой долг оберегать тебя от всего нехорошего, заботится о тебе холить тебя и лелеять. А сейчас, марш в ванную комнату, приводи себя в порядок и за стол. Прошу не тянуть, нас сегодня ждёт много дел. 

– Ну, так опусти меня на пол, – сказала Катюша, обнимая Бориса за шею и устраиваясь е него на груди поудобнее. 

Борис крякнул и на руках понёс её в ванную комнату. Там он застрял ещё на несколько минут в долгом поцелуе, лишь потом опустил Катю на пол. Она тут же его вытолкнула из ванной комнаты и закрыла дверь изнутри. Там она пробыла минут десять, конечно, завтрак остыл, но они не обращая внимания на это, с хорошим аппетитом уничтожили его. В процессе поглощения пищи Борис рассказал Кате свой план на сегодня. Она согласилась и они, одевшись, вышли из дома. Катюша хотела идти на улицу, но Борис взял её под руку и повёл внутрь двора. Когда они обогнули боковой флигель дома, то вышли к ряду гаражей. Борис подошёл к третьему гаражу с правого края и, достав ключи, открыл его. Заглянув в гараж, Катюша увидала самый проходимый автомобиль в мире, русский джип, называемый в народе, любовно, козликом. 

Ух, ты, – вырвалось у Катюши, – это твой красавец? – спросила недоверчиво она. 

Угу, мой, – с нотками гордости в голосе ответил Борис, – его зовут Бяша. 

Прошу Вас, – продолжил он подводя и открывая ей правую дверцу, – вот это место с этого момента и навеки, пока Бяшка не рассыпется, твоё. 

Катя легко подняла ножку на высокую ступеньку и села. Борис захлопнул дверь, обошёл машину и сел на водительское место. Ключ на стартер и двигатель у Бяшки заурчал как сытый кот. Они выехали из гаража, Борис закрыл ворота и, они поехали в больницу на Слободке, где по словам Кати она лежала после аварии. Пройдя через высокую арку ворот на территорию больницы, Катя без колебаний повела его к тому корпусу, где она лежала. Там они нашли заведующего неврологическим отделением и когда шли в его кабинет для разговора, Катю остановила пожилая женщина, сестра-хозяйка этого отделения. Они остались в коридоре, оживлённо о чём-то беседуя, а Борис прошёл к доктору в кабинет. Когда они сели, заведующий поинтересовался, какая причина привела их к нему. Борис объяснил, что он жених Екатерины. А, так как у неё амнезия, и она ничего не помнит, они решили произвести расследование. Необходимо узнать кто она, кто её родители, где она жила до аварии. Они хотят попытаться восстановить её документы.  

У неё очень редкая форма амнезии, она потеряла память, которая относилась к её жизни до аварии. Это защитная реакция организма. Таким образом, организм среагировал на стрессовую информацию, которая могла убить её. А в остальном, она абсолютно нормальный человек с адекватной реакцией на любую жизненную ситуацию, – обстоятельно объяснял доктор, – но у нас, к сожалению, мало информации. Вот в журнале записано, что она поступила к нам два года назад с травмой черепа. В черепе была трещина от удара. После проведённого лечения трещина заросла, но потеря памяти осталась. Её никто не искал, мы дважды давали объявления по телевидению, поэтому до прошлой весны мы держали её в отделении, здесь она помогала санитаркам, ну а те как могли её одевали и обували. Затем была комиссия с облздрава, кто-то решил напакостить этой несчастной женщине. Я получил выговор за то, что она питалась вместе с больными. 

А потом, пришло предписание убрать её из отделения. Ну, мы все скинулись и, как смогли, одели её, дали ей немного денег и, она ушла. До сих пор для меня загадка, кому она могла помешать. 

Скажите доктор, а вы можете мне дать справку о том, когда он к Вам поступила, какой у неё был диагноз, какое проведено лечение, его результат и когда она выписалась? – нагородил вопросов Борис. 

Справку дать не трудно, – со вздохом, ответил врач, – весь вопрос кому её давать. Родители её и брат сгорели в машине дотла, у них в багажнике было четыре канистры с бензином, видимо, они куда-то собрались ехать далеко. Но их машина столкнулась с тяжёлым контейнеровозом, и ваша невеста спаслась просто чудом. Она от удара пробила головой лобовое стекло и вылетела из машины, на метра четыре, а машина вспыхнула как порох, и сгорело всё. Даже пепла на похороны от её родных не собрали. Инспектор ГАИ, прибывший на место аварии, первым пробовал расспросить её кто она такая. Вроде она, еле шевеля языком, назвала себя. Но никто не может быть уверен, что те фамилия имя и отчество, действительны. 

Тогда давайте выпишите справку , мол дана Велеховой Е.Д (со слов больной) ну а дальше по тексту, как вы пишете, – предложил Борис и ещё, случайно у вас не сохранилась фамилия инспектора ГАИ, который говорил с ней.  

Есть, – ответил доктор, – в журнале записано, что показания с пострадавшей снимал 

старший лейтенант Логинов. Инициалов нет. 

Когда доктор заканчивал выписывать справку, в кабинет вошла Катя. Она поздоровалась с доктором, а доктор передовая справку Борису заговорил с ней: « И где же ты пропала Катюша? Ведь обещала заходить, прошло два года, а ты, только, появилась. Мы же за тебя волнуемся. Как ты себя чувствуешь? Твой жених рассказал, что ты перенесла тяжелейшее воспаление лёгких. Давай-ка, я тебя посмотрю». 

Доктор усадил её на стул перед каким-то аппаратом, прицепил к её голове кучу датчиков и включил аппарат. Десять минут он снимал показания этого прибора, затем посмотрел кривые самописцев и остался доволен. Потом попросил Катю выйти. 

Всё прекрасно, – сказал он Борису, – но хочу вас предупредить, память к ней может вернуться в любой момент, а может и никогда не вернуться и к этому, нужно быть готовым. Память может пробудить детская игрушка, встреча с родственниками или знакомыми, фотографии родных людей. К сожалению, мы, ещё, плохо знаем человеческий мозг. 

Борис, сердечно, поблагодарил доктора, вручил ему бутылку шикарного коньяка и они вышли из больницы. 

Подойдя к машине, Катя спросила у Бориса: «Каковы дальнейшие планы, генерал? И почему ты представился как мой жених?» 

Потому, – серьёзно ответил Борис, – что как только мы узнаем кто ты такая, твоё настоящее имя, я на тебе женюсь, зарегистрируем брак в ЗАГСе и обвенчаемся в церкви. 

Надеюсь, ты не против? 

Это значит, что ты мне сделал предложение, – сказала с радостью Катя. Вдруг остановилась, стала ровно и прямо глядя в глаза Борису ответила: «Я согласна стать твоей женой, мой любимый Боренька!» И бросилась ему на шею. Они застыли в долгом поцелуе, не обращая внимания на проходящих людей. А стоявшая, неподалеку, группа молодых парней и девушек в белых халатах, видимо студенты-медики, заопладировала им. 

В таком случае у нас на первом плане ювелирный магазин, – сказал Борис усаживая Катю в автомобиль. В ювелирном магазине Борис выбрал для Кати кольцо с небольшим бриллиантом очень изящное. Себе взял обручальное кольцо из высокопробного золота, 

тоненькое и так же, очень, изящное. 

Выйдя из магазина Борис спросил не устала ли Катя, удостоверившись что нет предложил ей поехать на привоз. 

Боренька, нам не нужно на привоз, все продукты на неделю я купила уже. – возразила она. 

Но ты не купила одну очень нам нужную вещь, – загадочно сказал Борис. 

Они вошли в привоз и Борис повел Катю к рядам где торгуют птицей, присмотрев хорошего гуся он спросил у Кати: «Скажи мне, любовь моя, как, на твой взгляд, подойдёт этот кандидат на должность Рождественского гуся на Новогоднем столе в большом и красивом блюде и сможешь ли ты с ним справиться? Потому что я не смогу его запечь в духовке с яблоками, айвой и черносливом». 

Катя, резко, повернулась к Борису всем телом и внимательно смотрела в его лицо, словно, не веря своим ушам и надеясь в выражении его лица найти что-то, известное только ей. 

Я что-то не то сказал или что-то не так сделал, – заволновался Борис. 

Нет, нет, просто я, ну в общем я умею сделать Рождественского гуся, – волнуясь ответила Катя. Бабуля продающая этого гуся совсем запуталась и ничего не могла понять из разговора этой пары, пока Борис улыбнувшись не попросил её завернуть гуся, рассчитался не торгуясь и, они отошли от лотка.  

Катюшенька, подумай, может нам нужно что-нибудь к Новогоднему столу, так мы, сейчас, тут всё можем купить, – предложил Борис.  

Боренька, сейчас нет смысла покупать, потому что я, в основном всё купила. А что нам не хватит, я потом перед Новым годом сбегаю и докуплю, – рассудительно ответила Катя. 

Ну что ж, хозяйке видней, – с удовольствием напирая на слово «хозяйка» закрыл дебаты Борис. Они пошли к машине и через пятнадцать минут вошли в дом. 

Боренька, – крикнула ему из кухни Катя, которая пыталась запихнуть в холодильник гуся, – через час чтобы был на кухне, будем обедать. 

Есть мой генерал, – ответил он и пошел в библиотеку, там сев за письменный стол и найдя в блокноте телефон своего соученика по институту, который занимал сейчас должность начальника ГАИ Одесской области, он позвонил ему. На удивление быстро Михаил взял трубку. После взаимных приветствий Борис изложил ему свою просьбу и причину, по которой его это интересует. Святое дело, – ответил Михаил, – повтори, пожалуйста, фамилию инспектора. Записав вопросы, интересующие Бориса, он назначил ему встречу у себя в кабинете завтра в одиннадцать утра. Я дам команду, – продолжал Михаил, – пропуск тебе выпишут. Возьми паспорт. И отсоединился.  

Борис довольно потёр руки, всего день он занимается расследованием, а уже знает фамилию инспектора, и завтра поговорит с ним. Так же, из архива достанут дело об аварии, из которого он надеется узнать, где и на кого была зарегистрирована машина и адрес владельца. Он потянулся и подумал, что пока всё складывается хорошо. В этот момент Катя позвала его к столу. Они пообедали, и Борис предложил сходить в кино, по соседству с его домом был кинотеатр, там сегодня шла премьера нового фильма о Джеймсе Бонде «Квант милосердия» Они оделись и пошли в кино. Фильм понравился обоим, после фильма они ещё немного погуляли и вернулись домой. Борис включил телевизор, а Катя занялась гусем. Борис несколько раз предлагал свою помощь, но Катя прогоняла его. Телевизор ему надоел и он, пришел на кухню в качестве наблюдателя. Кате это не понравилось, Она, задумчиво, сама себя спросила, что же мне с ним делать, чтобы не мешал тут. Потом, сама себе и ответила, что знает что делать. Подошла к Борису и села к нему на колени, обхватила его руками и поцеловала его таким сладким и долгим поцелуем, что Борис не выдержал и, подхватив её на руки, отнёс в постель. Она расстегнула свой халатик и стянула с Бориса тонкий свитер, а потом, за минуту, они уже были голые и занялись любовью с таким напором и неистовством, как в первый раз. Это было великолепно, это было лучше, чем вчера….. 

Борис пришёл в себя, Кати рядом не было. Его тело было лёгкое, а душе хотелось петь. Какая она прекрасная женщина, – думал Борис, – какое великое счастье для меня заслужить её любовь. Нет, ребята, что бы вы не говорили, а я счастливый человек. Он полежал ещё пол часа, потом встал и пошёл на кухню. Катя закончила чистить гуся, и мыла руки в ванной комнате. Борис посмотрел на гуся и увидал, что он вычищен великолепно, на нём не сохранилось ни одного перышка. Создавалось впечатление, что гусь родился и прожил всю свою гусиную жизнь голым. Борис хмыкнул от этой мысли пришедшей в его голову, в этот момент в кухню вошла Катя, она была так прекрасна, так желанна, что Борис понял, если он её не унесёт в спальню, то до ночи не доживёт. Он подхватил её на руки и, как она не сопротивлялась, понёс её в спальню. Тогда она поняла, что сопротивляясь, не отвратит это нападение и она взмолилась: «Боренька, любимый мой, побереги себя и меня, у нас впереди целая жизнь, долгая и счастливая, я тебя люблю и буду любить всю жизнь, а сейчас тебе и мне нужно немного отдохнуть, хотя бы пару часов, мы же скоро спать будем ложиться. Хорошо милый». 

Ну, хорошо, согласен отказаться от нападения до отбоя, – голосом капризного мальчика проговорил Борис, – но после отбоя никакие отказы приниматься не будут. Согласна? 

Согласна, согласна, – со смехом отвечала Катя, намазывая кремом руки и массируя их. 

Борис взял её руки в свои ладони и начал легко и нежно массировать их, а Катя, положив голову к нему на плечо, целовала его в шею. 

Ты знаешь, милый, я влюбилась в тебя в тот момент, когда в первый день моей болезни, ты отогрел меня в ванной, напоил меня чаем и, забегавшись вокруг меня, сел в кресло напротив меня и уснул. Я смотрела на твоё лицо, твои уставшие руки и поняла, что я тебя люблю. Люблю так сильно как, наверное, никого и никогда не любила. Борис поднял её руки к своим губам и обцеловал её розовые ладошки, каждый её пальчик. А она, прижавшись щекой к его щеке, тихо плакала от переполнявшего её счастья. 

Утром следующего дня Борис проснулся поздно, стрелки на часах показали начало одиннадцатого. Катя спала как убитая. Невзирая на то, что вчера она храбрилась, он её утомил и утомился сам. Он вскочил и как по тревоге помылся, оделся и успел даже выпить стакан чая со свежайшими пирожками с вареньем. Где она нашла варение и когда успела напечь пирожки, – думал Борис, на ходу уничтожая их. А потом он вспомнил, что одна из прежних его пассий принесла варенье, да и забыла его, когда ушла, поняв, что Бориса окольцевать не удасться. Борис добежал к гаражу, прыгнул в машину и без пяти одиннадцать был у проходной Областного управления ГАИ. Пропуск ему был заказан и ровно в одиннадцать он входил в кабинет Михаила. Поздоровавшись и сев на своё место, Михаил протянул Борису папку. Увидев в ней кучу бумаг, Борис закрыл её и вопросительно уставился на Михаила. 

Миша, лучше тебя мне всё равно никто и ничего не объяснит, – сказал ему Борис. 

Михаил, довольно улыбнувшись, начал: «Как ты сам понимаешь, дело я тебе не дам, поэтому возьми ручку и бумагу и записывай. Два года тому назад автомобиль «Жигули -2105» управляемый неизвестным гражданином столкнулся с автомобилем КаМАЗ контейнеровоз на 121 километре трассы Одесса- Рени, водитель автомобиля КаМАЗ уснул за рулём и выехав на полосу встречного движения протаранил «Жигули» Согласно экспертизе, предположительно в автомобиле «Жигули» сгорели три человека. В багажнике легковушки было четыре канистры с бензином, которые вспыхнули от удара. Пожар был такой силы, что сгорело всё, что было в авто и люди в придачу. В живых осталась одна молодая женщина, которая была госпитализирована в одиннадцатую городскую больницу. За два года, прошедших после аварии никто не интересовался ни людьми, погибшими в машине ни оставшейся в живых женщиной. Остатки машины были сданы в металлолом после истечения года со дня аварии. 

Миша, а номер автомобиля известен? – настороженно спросил Борис. 

Михаил открыл папку и некоторое время шелестел страницами документов, потом, найдя какую то бумажку, ответил: «Номер известен, записывай А11-17 ХН, зарегестрирована на Гудзя Михаила Петровича, Херсон, Ленина 48 квартира 6. Но, ты не радуйся, судя по всему, за рулём был другой человек, управлявший автомобилем по доверенности. 

Мишенька, спасибо тебе, это уже какой то кончик. Если за него потянуть может и весь клубок размотается, – радостно благодарил однокашника Борис. 

Михаил потянулся к селектору, нажал какую-то кнопочку и сказал: «Пусть войдёт». 

В кабинет вошёл капитан милиции.  

Вот знакомься, инспектор дорожного надзора капитан ГАИ Логинов Иван Емельянович, – представил Борису инспектора Михаил. 

Иван Емельянович, – начал спрашивать Борис, – помните аварию на 121 километре трассы Одесса-Рени когда КаМАЗ протаранил легковушку. Вы брали показания у молодой, травмированной женщины. Расскажите, пожалуйста, как это было? 

Я был в Сарате, когда мне сообщили об аварии, я сел в автомашину и через минут сорок был на месте . КаМАЗ был в левом кювете, а «Жигуль», который он протаранил, лежал на боку посреди трассы и горел как порох. Потерпевшую водители машин отнесли от трассы в поле. Я начал задавать ей вопросы, она отвечала невнятно как в бреду, возможно, я что-то и записал неправильно, – четко рассказал капитан. 

Благодарю вас Иван Емельянович, – Борис пожал руку капитану.  

– Разрешите быть свободным, товарищ полковник, – обратился капитан к Мише. 

Михаил кивнул, и капитан вышел из кабинета. Борис собрал все бумажки и начал опять благодарить Михаила. Тот протянул ему ещё одну бумажку, на которой был записан номер телефона. 

– Это телефон начальника ГАИ города Херсона, я с ним говорил и он обещал тебе помочь, если возникнут непредвиденные ситуации. Удачи тебе, – сказал Миша, протягивая Борису руку. Борис поехал домой. По дороге он заправил машину, оба бака под завязку. С утра он стартанёт в Херсон. Войдя в квартиру, он увидал, что Катя сидит на диване в библиотеке, на ней халатик который ей купил Борис, на ногах толстые полосатые как у пчёлки носочки и она, с иголкой в руках, что-то шьёт. Подойдя ближе, он заметил, что это сплошь его вещи. То в одной то в другой были мелкие неполадки, устранить которые у Бориса не хватало времени. Он подошёл к Катюше и поцеловал её, потом сел рядом и поинтересовался самочувствием. 

Ну, ты Борька агрессор, замучил меня, вчера, так, что я всё проспала и не приготовила тебе завтрак. Ты простишь меня за это?- своим обволакивающим голосом ответила Катя. Борис, вместо ответа, поцеловал её и начал рассказывать, что он сегодня выяснил. 

Что бы я без тебя делала, – сказала Катюша, – тебя мне сам Бог послал.  

Это ещё вопрос, кому и кого бог послал, – довольно заурчал Борис, – Я считаю, что это тебя мне бог послал, чтобы я тебя любил и оберегал, а ты, меня улучшала. А то я, без тебя, совсем начал портиться.  

Боренька, я сейчас закончу ремонт твоих вещей и разогрею обед, – тихо сказала Катя, – потом я тебе приготовлю в дорогу покушать и термос с чаем. А ты, господин агрессор, ни о какой агрессии сегодня и не думай. Ляжешь спать пораньше, чтобы лучше отдохнуть. Договорились? 

Посмотрим, – ответил Борис, – жизнь покажет. 

И действительно, жизнь показала, что, иногда, планируешь одно, а на практике получается совсем другое. Только Катя, тихонечко, после вечернего туалета нырнула под одеяло с надеждой согреться, прижавшись к Борису, как тут же попала под шквал поцелуев и ласк, выдержать которые не смогла и сдалась на милость победителя. И последней её мыслью перед тем, как она заснула, была мысль о том, какая же сладкая бывает капитуляция. Она обняла Бориса, теснее прижавшись к нему, и уснула с улыбкой на губах.  

В шесть утра Борис проснулся от нежных поцелуев и его любимого голоса призывающего его вставать. Катюшка стояла перед кроватью и будила его. Он вскочил и помчался в ванную комнату, влепив на ходу поцелуй в атласную щёчку Кати. Быстро совершил свой туалет, принял контрастный душ и вышел на кухню, где его ждала Катя. 

На столе стоял его завтрак. Катюшка нажарила ему оладушек, поставила на стол вазочку со сметаной и налила в большую чашку горячего чая. Борис всё это подмел за несколько минут и пошёл одеваться в дорогу. Он надел свой НАТОвский костюм, который сохранял тепло, кожаную куртку с мехом внутри на змейке, черные мягкие сапожки фирмы «Соломандра» тоже на меху. Катя стояла в прихожей и смотрела, как он одевается, и в глазах её светилась любовь. 

Ну, Катюнечка, я пошёл, прошу тебя, никуда не уходи из дома. Вдруг мне что-то понадобиться, – сказал Борис, целуя прильнувшую к нему Катю. 

Борис повернулся и открыв входную дверь вышел, а когда закрывал её увидал, как Катя осенила его крестом.  

До Херсона Борис доехал почти за два часа, могло получиться и раньше, но в Николаеве не было ни одного знака указывавшего на выезд на Херсонскую дорогу, поэтому он минут двадцать поблудил. В половине десятого он стучался в дверь владельца сгоревших «Жигулей» Гудзя Михаила Петровича. Дверь открыл пожилой, лет семидесяти человек. 

Узнав по какой причине прибыл к нему Борис он пригласил его в дом и, посадив у стола начал искать второй экземпляр доверенности которая осталась у него. У Бориса, от нетерпения, начался нервный тик, только усилием воли он его остановил.  

А вот и он, – сказал Михаил Петрович, разворачивая экземпляр генеральной доверенности, и уже собрался протянуть её Борису, а потом спохватился и, прижав документ к себе, спросил, зачем Борису он нужен. Борис, в двух словах, объяснил старику, что он хочет узнать фамилию, имя, отчество покупателя и его адрес, а документ ему не нужен. Старик, всё ещё недоверчиво, поглядывая на Бориса, вручил ему документ, на котором было чёрным по белому написано, что гражданин Гудзь Михаил Петрович уполномочивает гражданина Селехова Виктора Ивановича проживающего по адресу 

Город Херсон, улица Цветочная 18 производить любые действия с автомобилем ВАЗ-2105  

Государственный номер А11-17ХН. У Бориса, аж, гора упала с плеч. Значит, Катя была не Велехова а Селехова, не Дмитриевна а Викторовна и её дом находится в городе Херсоне на улице Цветочной №18. Борис попросил у старика листок бумаги, переписал все данные из доверенности, вернул старику его документ и приложил пятьдесят гривен. Расспросив Михаила Петровича, где находится улица Цветочная в Херсоне, и крепко пожав ему руку, Борис поехал к дому Кати. Эта улица была застроена частными домами, судя по архитектуре домов, здесь жили довольно зажиточные люди. Подъехав к дому №18 и выйдя из машины он увидал двухэтажный большой дом построенный из белого кирпича под расшивку. Дом был покрыт красной металло-черепицей и очень красиво смотрелся. На крыше дома была установлена спутниковая антенна. Дом стоял посредине участка величиной в десять, двенадцать соток, окруженного двухметровым забором из ракушечника оштукатуренного. В заборе были установлены ажурные, кованые ворота для въезда машин, рядом была такая же калитка. Подергав за калитку, Борис убедился, что она закрыта. Рядом была кнопка звонка. Борис несколько раз нажимал кнопку звонка без малейшего успеха. Пока Борис выделывал все эти манипуляции, невдалеке от него, остановилась женщина и внимательно посмотрела на него, потом спросила, что он здесь ищет. Борис, поздоровавшись с женщиной, любезно, как только смог сказал ей, что ищет кого-нибудь из Селеховых. 

А вы кто такой, – подозрительно спросила женщина. 

Борис ответил, что у него были общие дела с Виктором Ивановичем три года назад, и вот, сейчас, он едет в Крым, и решил его навестить. 

Женщина услыхав, что Борис назвал Селехова по имени и отчеству, оттаяла и рассказала Борису, что вся семья два года назад пропала. Виктор Иванович вместе с женой, сыном и дочерью выехали на автомашине куда-то и пропали. Два года от них нет ни слуху не духу. Зять их Гришка Богданов подавал в розыск, уж два года ищут и никаких следов найти не могут. Четыре человека пропали, как корова языком слизнула. 

Борис стоял как громом поражённый. Значит, Катя была замужем и её муж живой и здоровый живёт где-то здесь. Но у Бориса мелькнула надежда, и он спросил у женщины: «А этот их зять, он, что муж их младшей дочери?» 

Какой младшей дочери, – удивилась женщина, – у них была одна дочь Ирина, так вот это её муж. 

Так её зовут Ирина, она невнятно говорила и, капитан ГАИ подумал, что Катерина и так записал, и она замужем. – обречённо думал Борис, – Значит она Селехова Ирина Викторовна, замужем, может быть у неё и дети есть. Вслух же он спросил: «А зять с детьми живёт в этом доме или где-то в другом месте? 

Муж Иркин живёт на три дома дальше, на этой же улице в пятнадцатом номере, а детей у них нет. Не успели нажить.  

Хоть одна хорошая новость, – подумал Борис, – хотя, ситуация у меня, как у человека приговорённого к смертной казни, которого спрашивают, что бы он выбрал расстрел или повешение. А женщина, найдя свободные уши и внимательного собеседника, продолжала трещать, какая красивая была пара Ира и Гришка, что на их свадьбе гуляла вся улица. Борис, больше, этого выдержать не мог и, попрощавшись с женщиной, сел в машину и поехал к пятнадцатому дому. Этот дом был такой же, как у Селеховых, только меньше, и участок был так же меньше. Борис просидел у этого дома минут пятнадцать, мысленно попрощавшись со своей любовью, принял решение невзирая не на что, вернуть Ка, то есть, Ирину в её семью, а там будь что будет. Он вылез из машины и постучался в калитку дома №15. Открылась дверь и к калитке подошла молодая женщина, приблизительно двадцати, может больше, но не намного, лет. Поздоровавшись, он спросил, может ли он видеть Григория Богданова. Женщина сказала, что муж пошел в магазин, и будет минут через пятнадцать. 

Григорий Богданов ваш муж? – не зная, куда себя деть от радости переспросил Борис. 

Да, пол года назад мы с ним обвенчались, – с вызовом ответила молодка. 

Очень хорошо, – с искренней радостью сказал Борис. Поздравляю! 

Молодку подкупила эта искренность, и она пригласила его в дом. 

Его посадили в большой комнате, видимо гостиной. Когда молодка проходила мимо его, он увидал, что она беременна. Борис окреп духом, он понял, что для него ещё ничего не потеряно. Прошло минут десять и, в комнату вошёл среднего роста крепыш, с белесыми волосами и внимательным взглядом серо-стальных глаз. Борис встал и протянув руку, представился. Следом вошла его жена, и встала, скрестив руки, у входа. Они вопросительно уставились на Бориса. Он сел за стол, намекая этим, что разговор будет длинным. Григорий с женой так же сели напротив Бориса. 

Я приехал в Херсон из Одессы, чтобы разыскать кого-нибудь из родственников Селехова Виктора Ивановича, машина которого попала в аварию и, сгорели все кроме его дочери и Вашей законной жены, начал свой рассказ Борис. 

Молодка, новая жена Григория, стала белая как простыня. Борис это заметил и предложил Григорию остаться вдвоём, так как далее разговор будет более деликатным. Григорий сказал, что во всем доверяет своей Клавдии и Борис может продолжать. 

Селехова Ирина Викторовна получила тяжёлую травму головы и абсолютно потеряла память. Она не помнит ни минуты из той жизни, которую она прожила до этой злосчастной аварии. Волей случая, мы встретились с ней, и она меня попросила расследовать это дело и найти её семью и её дом. Моё расследование привело меня к вам, её мужу, но как я понял уже бывшему.  

– Да, это верно, закон разрешает, если человек пропал без вести расторгнуть брак с ним, – с тяжёлым вздохом начал разговор Григорий, – я год бил во все колокола, искал её и теперь понял, почему не мог найти. Потом, я встретил Клаву, мы полюбили друг друга, я ждал ещё полгода и мы поженились. Дом Ирины стоит закрытый и ждет свою хозяйку. У них в семье больше нет родственников ни со стороны матери, ни со стороны отца. Следовательно, никто не может предъявить претензии на наследство. Мало того, – продолжал Григорий, – её отец перед этой аварией купил дом в Крыму, в Алупке в пятидесяти метрах от берега моря. Вот они и поехали в Рени к какому-то знакомому её отца за саженцами знаменитого винограда «Новак». Должны были поехать все вместе, но меня задержал на работе мой начальник, и я остался. 

Купите бутылку самого дорогого коньяка и поставьте вашему начальнику. Он вас невольно от смерти спас, – серьёзно посоветовал Григорию Борис, – я видал документы по этой аварии. КамАЗ-контейнеровоз просто размазал по дороге легковушку Селеховых. И кстати, почему Ирина Викторовна не сменила свою фамилию после брака? 

Дело в том, что Ира училась в Оксфорде в Англии, – ответил Григорий, – все дипломы, сертификаты были выписаны на её фамилию, вот мы и решили, чтобы она оставалась на своей фамилии. 

И последний вопрос к вам, – волнуясь, говорил Борис, – я полюбил Ирину Викторовну и хочу, чтобы она стала моей женой, но для того, чтобы она развелась с вами мне нужно ваше согласие на развод, сделайте мне, одолжение, напишите ваше согласие, заверьте его у нотариуса и вышлите мне заказным письмом. 

Борис протянул Григорию свой адрес и двести гривен оплатить услуги нотариуса. 

Григорий адрес взял, а деньги вернул. Не обижайте меня, Борис, – гордо произнёс Григорий, и продолжил, – идёмте, я вам покажу дом, у меня есть ключи. Они прошли по улице и вошли в дом Ирины. Внутри дом был богато и со вкусом обставлен, состоял из пяти комнат, двух ванных комнат, огромной кухни столовой и большого гаража во дворе. В доме было чисто, было видно, что Григорий поддерживал тут порядок, вытирал пыль, полевал комнатные растения. Григорий подвёл Бориса к большому секретеру, открыл его и показал Борису, где лежат документы на дом, документы на дом в Алупке, большая сумма денег в долларах и евро и куча других документов. Отдельно на полке лежал большой семейный альбом, а поверх документов на дома лежал паспорт Ирины, паспорт её матери и брата. Они с собой в поездку паспортов не взяли, видимо взял паспорт, только, отец. Борис попросил разрешение взять паспорт Ирины и семейный альбом, за остальным, они приедут вместе с Ириной. Григорий пожал плечами и сказал, что они вольны делать всё, что захотят. Борис поблагодарил Григория сказав, что он благородный человек, и попросил его, когда они приедут сюда с Ириной и она встретит его и не узнает, не напоминать ей ничего. Ну, а если узнает, тогда будем с Вами Гриша, решать, что делать дальше. Они пожали друг другу руки и вышли из дома. Григорий закрыл дом и отдал Борису ключи. Борис пошел к машине, Григорий предложил ему отобедать с ними, но Борис отказался, памятуя, что у него есть тормозок, приготовленный руками любимой женщины. Борис положил семейный альбом и паспорт Ирины в большой портфель и стартанул в сторону Одессы. Выехав за город, он стал в посадке и, достав термос с чаем и бутерброды, которые ему приготовила Ирина. Всё было, очень, вкусно, и он всё съел. Потом налил себе чаю, выпил его и, не торопясь, поехал в Одессу. Около пяти вечера он заехал в Одессу, нашёл хорошее фото ателье, достал три фотографии из альбома Селеховых и заказал три портрета с траурными обрезами с этих фотографий. Затем, он поехал к дому. С шести часов вечера и до девяти ехать очень тяжело, везде пробки на улицах Одессы, поэтому Борис домой добрался, только, к половине восьмого вечера. Поставил машину в гараж, открыл дверь квартиры, и только вошёл, как ему на грудь бросилась Ирина, обхватив его двумя руками и прижавшись к нему всем телом, начала его целовать в его холодное лицо и приговаривать: «Господи, приехал, слава Богу, как же я соскучилась, слава Богу, ты дома, как же я волновалась!!!» Борис, целуя её, попытался оторвать её от себя и, сразу же, отказался от этой попытки. Она обнимала его с такой силой, что отрывать пришлось бы с руками. Наконец, она успокоилась и спросила Бориса, хочет ли он кушать. У неё готов обед и она его уже четыре часа подогревает. Давай дорогая моя Иришка, попьём вместе чай, – предложил раздеваясь, Борис. Она кинулась на кухню, потом остановилась и, медленно, повернувшись к Борису, сказала, как бы, утверждая: «Ты назвал меня Иришка, значит я Ирина. Ты нашёл мой дом, и ты знаешь кто я такая!» Борис взял портфель и Ирину под руку и они вошли в кухню Борис усадил Ирину за стол, сел рядом с ней и, открыв портфель, достал паспорт Ирины. Раскрыв его он прочитал: «Селехова Ирина Викторовна, – и добавил, – это твоё имя отчество и фамилия.  

Передав паспорт Ирине, которая начала с интересом рассматривать его, он достал из портфеля альбом. Раскрыв его, и показывая фотографии, он называл тех, кто изображён на фото, одновременно наблюдая за реакцией Ирины. Когда она смотрела на фото, в лице у неё ничего не менялось. Только после того, как Борис сказал, что это её отец, её мать, и брат. Они погибли в той аварии в которой она, чудом, осталась жива. Её глаза наполнились слезами. Она смотрела на фотографии и гладила их руками, как бы лаская своих погибших родственников. Далее, Борис рассказал ей, что она владелица двух 

домов, одного в Херсоне, другого в Крыму. Сразу, после того как они отпразднуют Новый год и Рождество, Борис планирует поехать в Херсон и Крым, чтобы Ирина осмотрела и вошла во владение своёй собственностью. Далее она решит, что делать с её наследством. А теперь давай будем пить чай, – бодренько предложил Борис. Ирина подошла к нему, взобралась к нему на руки, крепко обняла его за шею и задумчиво сказала: «Знаешь Боренька, смотрела я на фотографии своих родных и никаких ассоциаций никаких воспоминаний у меня они не вызвали, видимо мой мозг хорошо заблокировал всю информацию о моей жизни до аварии. Хорошо, я согласна съездить и посмотреть на свой дом свою комнату, может быть, это разбудит мою память. А если нет, то тогда, только, ты моя семья, моя любовь, моя жизнь и моё счастье, которое началось в ту минуту, как я тебя встретила». 

Она с сожалением встала и начала накрывать на стол. Во время чаепития Борис спросил Ирину, все ли у неё есть для новогоднего стола, ведь завтра тридцать первое декабря. 

Если, что нужно докупить, – начал излагать Ирине Борис свой план, – ты мне напиши, пожалуйста. Я, с утра, всё куплю, до часу дня мы должны с тобой все приготовить. Затем, начнется, очень, напряжённая пора. 

В два часа дня мне нужно быть с тобой в двух местах, сперва, в фото ателье, затем в двух магазинах. Хорошо, что они недалеко друг от друга. Затем, мы возвращаемся домой, сервируем новогодний стол и ставим гуся в духовку. В духовке он должен пробыть, минимум, часа четыре. Выключив духовку, после того как гусь будет готов и, оставив его там, мы с тобой одеваемся красиво и едем в Одесский оперный театр, будем смотреть балет «Щелкунчик». Начало в восемь вечера. К десяти вечера мы уже будем дома, и у нас будет час, чтобы накрыть стол. В одиннадцать мы проводим старый год, которому я благодарен, так как в этом году я нашёл тебя, а в ноль часов мы встретим Новый год. Затем, к часу ночи, мы с тобой переместимся в ночной клуб «Палладиум», где будем танцевать, пока у нас будут силы. А вот когда они закончатся, мы с тобой, медленным шагом, вернёмся домой. Ну, как тебе мой план? 

Ирина, взвизгнув от восторга, бросилась Борису на шею и, целуя его, бормотала, - 

-Великолепный план, великолепно. Ты, просто, стратег и полководец. Я обожаю тебя. 

Вот и договорились, ты, что планируешь сейчас делать? – вкрадчиво начал Борис и продолжил, – есть предложение прилечь на пару часов, отдохнуть. 

Ну да, знаю я твой отдых, у тебя в глазах сплошная агрессия, – со смехом отбивалась Ирина, – у меня на кухне полно работы и если ты меня сейчас уложишь в постель, то новогодний стол будет у нас пустой. А ты, сегодня, встал очень рано, проехал, почти, пол тысячи километров и тебе необходимо отдохнуть. Так что, господин главнокомандующий, шагом марш в постель отдыхать, – но, увидав выражение лица Бориса, добавила, – у меня работы часа на два а потом я к тебе присоединюсь. Повеселевший Борис пошел в спальню. 

Действительно, спустя два часа Ирина присоединилась в постели к Борису, но почему-то, никто из них об отдыхе и не думал, Уснули они только тогда, когда рассвет уже заглядывал в окна. 

Утром Борис посмотрев, как сладко спит Ирина не стал её будить, встал тихо сам и, сделав туалет и одевшись, взял записку с перечнем того, что нужно купить, вышел из дома. Вернулся он через час и увидал Ирину, уже, одетой с макияжем и готовой к действиям. Завтрак она приготовила, пока он ходил за покупками, они быстро позавтракали и поехали выполнять наполеоновский план Бориса. Учитывая то, что до визита в фото ателье было два часа, Борис поменял очерёдность посещений, и они подъехали к магазину, торгующему меховыми изделиями. Зайдя в магазин, он взял очень красивую, тёмно-коричневую дубленку с бежевым меховым воротником и, войдя с Ирой в примерочную, попросил примерить её. Дубленка сидела на фигурке Ирины как влитая, спросив Иру, нравиться ли ей она и получив утвердительный ответ, он попросил продавщицу срезать с дублёнки кучу лейб и этикеток и завернуть куртку, в которой приехала Ирина. Подойдя к кассе, он рассчитался за дублёнку и сказал Ирине, что это его подарок ей к Новому году. 

Ирина радостно поблагодарила его и обняв, поцеловала. Ей, действительно, шла эта дублёнка, её огненно рыжие волосы подчеркивал светло-бежевый воротник, а тёмно-коричневый цвет и покрой по фигуре придавали элегантности и шарма. Ирина это прекрасно видела, поэтому, взяв Бориса под руку под завистливые взгляды молоденьких продавщиц, гордо, подняла свою рыжую голову, и они вышли из магазина. Борис её повел в ювелирный магазин, который находился на той же улице, метров на сто дальше. Войдя в магазин, Борис попросил, чтобы Ира примерила гарнитур, состоящий из колье сделанного из белого золота с зелёными изумрудами и двух сережек, так же, с изумрудами в виде висюлек, что очень красиво смотрелось на Ирине. Изумруды гармонировали с её зелёными глазами, а серьги-висюльки подчёркивали её длинную и нежную шею. К гарнитуру прилагалось и кольцо с довольно крупным изумрудом в виде листочка, на котором сидит маленькая, из желтого золота, бабочка. Весь гарнитур был до такой степени изящен и выполнен с таким вкусом, что гармонично слился с обликом Ирины, не выпячиваясь сам, а лишь, подчёркивая совершенство и красоту женщины на которой он был. Ирина смотрела на себя в зеркало и её изумрудные глаза так же сверкали как изумруды в её колье. Борис даже ничего не стал спрашивать а, достав кредитную карточку, заплатил за гарнитур. Взяв чек у продавщицы, он поцеловал Иру и сказал, что этот гарнитур подарок ей к их свадьбе. Ира, с влажными глазами, поблагодарила Бориса. Он попросил Ирину не снимать с себя гарнитур, и они вышли на улицу, вызывая восхищённые взгляды прохожих. Они заехали в фото ателье, из которого Борис вынес довольно большой свёрток, но ничего не сказал Ирине, и не стал его разворачивать и они, поехали домой. Дома Ирина быстро разогрев обед усадила Бориса за стол и села сама . Пообедав они продолжили работать по плану Бориса. Около восьми вечера они входили в оперный театр. Раздевшись в гардеробе, Ирина подошла к большому зеркалу. Борис ахнул, когда увидал в зеркале её отражение. В зелёном, цвета малахита, платьё. С изумрудным гарнитуром, сверкающим всеми цветами радуги на её лебединой шее и отражающим блики света на её, совершеннейшей формы, грудь, радостно открытой в глубоком декольте её платья, она напоминала лесную фею. Обута она была в изящнейшие остроносые туфельки на шпильках, подчёркивающие её длинные и стройные ножки. В руках она держала маленькую театральную сумочку, вышитую чёрным бисером Никто из мужчин и женщин не мог пройти мимо, чтобы не обратить своё внимание на Ирину. Борис был одет в темно-синий костюм в тонкую, элегантную светлую полоску, белоснежная сорочка венчалась галстуком-бабочкой ярко пурпурного цвета. В визитном кармане пиджака, небрежно выглядывая, был платочек того же цвета, как и галстук. На ногах у него были элегантные остроносые чёрные туфли. Вдвоём с Ириной они смотрелись просто великолепно. Балет они смотрели в отдельной ложе, где Борис сидевший чуть-чуть сзади Ирины любовался ею под божественную музыку Чайковского. 

Ирина и Борис были в восторге от посещения театра, прибыв домой, Борис попросил Ирину не входить, пока, в столовую где уже был накрыт Новогодний стол. Нужно было только вытащить блюдо с Рождественским гусём из духовки и поставить его на столе. Борис поставил вокруг стола ещё три стула, развернул пакет, который он привёз из фото ателье, достал из него портреты родителей и брата Ирины и поставил их на стулья вокруг стола, потом позвал Ирину. Когда она вошла то увидала ярко освещённый прекрасно сервированный стол, окружённый пятью стульями. На стуле, стоявшем во главе стола, был портрет её отца, справа от него на стуле стоял портрет её матери, слева от портрета отца стоял портрет её брата. Последние два стула были свободны. У одного из них за спинкой стоял Борис. Когда Ирина подошла, он посадил её на этот стул, затем обойдя стол сел напротив её. Посредине стола стояло блюдо с Рождественским гусем и её окружали родные, и любимые ей люди, и она поняла, что тот кошмар, в котором она жила ещё недавно, кончился. Теперь она была уверена, что впереди её ждёт жизнь, в которой всё может быть, но в одном она была уверена полностью, – это в том что она любима. 

 

 

Конец. 

 

 

 

 

 

 

 

 


информация о работе
Проголосовать за работу
просмотры: [3567]
комментарии: [0]
закладки: [0]

"Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь..."


Комментарии (выбрать просмотр комментариев
списком, новые сверху)


 

  Электронный арт-журнал ARIFIS
Copyright © Arifis, 2005-2019
при перепечатке любых материалов, представленных на сайте, ссылка на arifis.ru обязательна
webmaster Eldemir ( 0.192) Rambler's Top100